ожог

завязывая бутсы и готовясь выйти на поле, фермин уже знает, что это не его день. в потребунке жарко и шумно, игроки мадрида бурно обсуждают забитый гол с пенальти вини и о следующих минутах игры. фермин вдыхает через нос, прикрывает глаза, попутно отвечая марку о своём состоянии. улыбается, он улыбается, хотя у самого холодные потные ладони. видеть джуда в живую непривычно. его фотографии развешаны везде, белые футболки с цифрой пять на спине повсюду. его празднование повторяют многие звёзды. а сейчас фермин стоит с ним в потребунке. беллингем только его не замечает, разговаривает с кроосом и громко смеётся. почему-то его смех чем-то тёплым в голове отпечатывается и фермин даже не замечает детей, которые во всю просят автографы у футболистов. только через пару мгновений до его ушей доходит его собственное имя. – тебя любят дети, всю ребятню вокруг себя собрал, – фермин готов провалиться под землю. беллингем только недавно стоял в нескольких метрах от него, а сейчас фермин чувствует запах лимонной воды и соли. прям как описывают фанатки в твитере. фермин чувствует себя одной из них. внутри всё стягивает в плотный узел и каталонец едва может дышать.

***

джуд на поле ярко-белое пятно, которое не может не привлекать внимание. цвет дурацкий, совсем не нравится фермину, но, чёрт, эта форма идёт ему до жути, словно мадридский клуб создавал её специально для него. мяч маячит перед глазами и, когда фермин бежит к волне бесконечно белого, он только и может развести руками в воздухе, да поцеловать эмблему. в самый краешек глаза ударяет знакомый силуэт – и фермин не знает, что ему делать.

***

плечо пиздецки болит, натягивая клубки боли до немыслимых пределов. джуд ругается громко, хмурый весь, будто заряды тока пустит на любого, кто только подойдёт. сам снять повязку не может и скалится острым «блять», «в пизду». по полю взглядом пробегается , пытаясь хоть кого-то найти. и находит. каталонцкого мальчика, который гол забил и отпраздновал как он. джуд парня зовёт, просит помочь. ему стыдно становится, когда звуки сопряженные с болью, вырываются то ли рыком, то ли хрипом. когда он с поля уходит, то кидает взгляд на фермина – тот стоит на том же месте, глухая стена, готовая прийти на помощь, если парню станет хуже.

***

– да он с мамой своей только и ходит, – усмехается гиу, показывая переписку с какой-то девушкой. – он с ней даже не переспал, только в ресторане посидели и разошлись. фермин не знал точно, когда и как он начал чувствовать это. но прямо сейчас ему хотелось вмазать марку за такие слова. – а может он вообще гей? фермин ничего не отвечает.

***

следующие несколько недель прошли как в дыму. с фермином они больше не виделись, лишь пару раз джуд натыкался на его удалённые сообщения. джуд не пытался заморачиваться, боролся с желанием написать, предложить встретиться. именно сейчас, когда это вполне возможно осуществить. уже ближе к вечеру на него напала хандра. трент признался, что кажется влюблен в одного испанского мальчика. за это время джуд успел десять раз пожалеть о том, что всё-таки пошел на поводу у внутреннего позыва. понимание, что он даже не пытался скрыть свою позорную слабость, когда услышал его имя. джуд вздрогнул, когда спустя час тишины телефон завибрировал новым уведомлением. приглашение на вечеринку. схватив телефон и перевернувшись на спину, джуд закусил губу, задумавшись, стоит ли идти на неё. я буду – просто отвечает джуд, забывая о тревоге, что всё это время назревала в груди.

***

– мне кое-кто нравится, – говорит трент, и джуд, для которого эти слова прозвучали, будто были произнесены в соседней комнате, нашёл в себе силы промолчать. и посмотрел на фермина. но фермин уже и так это понял. только вот публичное признание, которое он отвергнет он не хотел. поэтому просто просит пройти с ним в другую комнату и поговорить. как же по-прежнему глупо всё это складывалось. при иных обстоятельствах джуд бы, может, нашёл бы это забавным, но сейчас... сейчас хотелось забраться в свою собственную тоску. он понурил голову и пересел на кровать, потянувшись к своей футболке. его чувства разметались по углам комнаты, будто кусочки погибшей звезды, и осели на языке сквозящей горечью.

***

с выходом из группы зарядило первыми ощутимыми холодами в сердце. дни становились тяжелее, тренировки изнурительнее. первую неделю после их с джудом последней встречи он держался вполне неплохо. даже несмотря на то, что за улыбкой он прятал незаживающие раны его сердца. казалось всё как прежде: он ходил на тренировки, играл в футбол, фотографировался с фанатами, выходные проводил с друзьями. в такие моменты думалось, что он не притворяется, забивая свободное время разными занятиями, лишь бы избежать мыслей о беллингеме, но эта иллюзия с треском разбивалась о стены суровой реальности всякий раз, когда им доводилось пересекаться. они оба возвращались домой с празднования чьего-то дня рождения, когда джуд неожиданно предложил посидеть ещё час на свежем воздухе, ведь завтра тренировка, а после и матчи на вылет. в такие моменты фермин становился слушателем, внимал каждое слово, затаив дыхание. джуд рассказывал ему что-то про команду, про хейт, про вылет, и фермин терял себя в потоке его слов, в звучании его голоса, и кажется, потерял самообладание, поддавшись внутреннему порыву, тесно прижался к его губам своими.

***

спустя ещё пару минут было объявлено начало первого тайма. фермин старался следить за счётом, за игрой в целом, но так или иначе его взгляд от ведущих мяч игроков соскальзывал к джуду. тот держался на поле уверенно, активно взаимодействовал со своими напарниками и не боялся атаковать соперников. игра на протяжении всего матча была напряжённой, и за дополнительное время игра всё-таки перевернулась в сторону англии. зрители загудели, после финального свистка многие с трибун устремились к игрокам, чтобы поздравить или поддержать, и фермин, поддавшись своим внутренним уговором и дождавшись, когда основная масса людей разойдётся, спустился тоже. – отличный гол, – сказал он, приблизившись к джуду, который ненадолго отошёл от своих товарищей. беллингем взглянул на него, медленно пройдя полотенцем по влажному от пота лбу. эмоцию на его лице было тревожно идентифицировать. фермин и не пытался, боялся понять что-то не так. но спустя пару секунд джуд улыбнулся и так знакомо, по-особенному тепло, что в груди плаксиво заныло. захотелось сократить крупицы расстояние между ними, наплевав на огромные толпы болельщиков, которые уже точно признали в нем игрока барселоны, и спрятать лицо в изгибе чужой шеи. – спасибо, – отозвался тот, остановившись в шаге напротив. – проблем не будет? – плевать. – подожди немного, – джуд отошёл обратно к скамейке, забирая свои вещи, и двинулся к раздевалке. фермину только и осталось последовать за ним.

***

– зачем ты пришёл? – джуд спросил ломно, хотя все ответы были на поверхности. – поговорить, – прозвучало после небольшой паузы. – я знаю, что ты скажешь, – произнес беллингем в контексте отчаяния. - скажешь, что я веду себя незрело, что я глупый, бестолковый, что любой бы на моём месте уже давно набрался смелости поговорить. это ведь так легко, поговорить? зрительный контакт между ними заискрился, в груди скребло. фермин сидел в той самой толстовке, когда они впервые поцеловались, и джуду хотелось пригладить его непослушные волосы, пересев к нему на колени. джуду хотелось уронить голову ему на плечо и вдохнуть знакомый аромат его ненавязчивого парфюма. джуду хотелось, чтобы вся эта недосказанность больше никогда не была между ними. потому что джуд не справлялся один. без фермина. – знаешь, в ту ночь, когда мы сидели на скамейке, и я нёс тебе весь этот бред про футбол, я не думал, что все так закончится. ты поцеловал меня, и мир будто схлопнулся. будто рычаги перемкнуло, – джуд продолжал смотреть прямо в глаза. – когда на следующий день ты начал меня избегать, у меня появились предположения, и я боялся, что они сбудутся, – беллингем продолжал наносить удары прямо в сердце. – хотелось просыпаться с тобой, хотелось быть с тобой... но я не давал себе ложных надежд, и дал себе время на то, чтобы избавиться от чувств к тебе. пришлось собирать себя по кусочкам, чтобы наконец спросить: – у тебя были чувства ко мне? – да. всё, что было между нами, было по- настоящему для меня, – его голос даже не дрогнул, не предложил ни малейшего повода усомниться в правдивости его слов. фермин поднял голову, ощутив, как затрепетали веки и как на щеки набросился предательский жар. пламя, разгоревшееся меж его рёбер, сжигает едва ли не заживо. фермин ничего не просит, хотя джуд явно этого ждёт. ждёт, что фермин расслоится на отдельные составляющие под его взглядом. фермина и расслаивает, но на этот раз он успевает податься вперёд, вложить ладони на чужие плечи и вжаться губами в губы – так, что после обязательно останется ожог.