Недостающий элемент

Казалось бы, в нем идеально все - от внешности и формы тела до характера и чувственности, вот только эта податливость там, где не надо и упрямство вечно не к месту не на шутку раздражало. Впрочем, хоть Сетос и садист по натуре, легкие наклонности к терзанию собственного терпения нашли-таки место в снопе его качеств. Настоящий феномен - наверняка еще не один человек не умел самостоятельно играть на своих нервах и при том получать удовольствие. В руках - новенькая черная плеть с аккуратненьким кожаным переплетом на рукояти. Ремень - штука устаревшая. Хоть и до боли в животе приятно было оставлять им кровавые отметины засчет пряжки, ничто другое, кроме как настоящая плётка, не добавит в игру той самой желанной нотки. Она словно некий символ власти господина над своим рабом. Ее боятся. Он в очередной раз обводит глазами парня, прикованного за руки и ноги к кровати. Говорить ему не позволено - то подтверждает красный шарик кляпа во рту. По капризу Сетоса, как сам Скарамучча изволил назвать его сексуальное пожелание, на его ногах - чулки с подтяжками, прикрепленными к очаровательным кружевным трусикам, прекрасно сочетающихся с женским бюстгальтером. Таким же очаровательным и кружевным. Донельзя смущающе, но внутри все сводит в диком возбуждении. Белье мешает органу нормально стоять, давит и будто сдерживает пыл, что вот-вот вырвется наружу. Ощущение такое, будто он - самая настоящая шлюха, и от одной только мысли об этом ему хотелось кончить. Про себя Скар часто сравнивал сексусльные фантазии господина с темпераментом половозрелого бабуина в брачный период, однако в такие моменты, когда от нетерпения при виде плети тело не отпускают полчища леденящих мурашек, он отчетливо понимал - этот сексуальный темперамент сейчас бушует именно в нем. - Ни за что не поверю, что такая очаровательная путана не подцепила где-нибудь хилого доходягу и упустила возможность быть трахнутой до потери пульса, - ухмылка играет на губах господина, он мастерски исполняет свою роль, - Я, блять, не куколд. Тебе меня мало? Он замахивается, единственный, но зато длинный прут плети громко рассекает воздух, и бедра Муччи прожигает саднящей болью. Он мотает головой, кажется, мычит, смаргивает пару слезинок, что выступили на глазах лишь по вине человеческой физиологии, однако даже с кляпом на его лице можно отследить наслаждение. - Посмотри на себя, - глаза раба невольно оглядывают собственное тело, облаченное в грязно-непристойную одежду, если, конечно, так можно назвать жалкое ее подобие, в котором не было даже намека на ее истинное назначение, - Неужели ничуть не брезгуешь отдавать свое шикарное тело кому попало ради несколькоминутной слабости? Сетос не только хорош манерами в игре, но и меток не хуже - попадает единственным прутом аккурат по полустоящему члену, рассекая параллельно с этим кожу на правом бедре и левой части живота. Скар мычит в кляп, приподнимается невольно, дернув всеми конечностями и звеня цепями, и плывет, плывет, снова медленно опускаясь на подушку. В планах шатена перерывов нет. Он снова и снова замахивает руку до боли в плече, но и это не служит преградой для того, чтобы удары были сильными и болезненными, словно плётка горела огнём. - Стыда у тебя нет, - цедит Сетос сквозь зубы, - А ведь божился, что предан мне. Он говорит так, словно парень действительно посмел ему изменить. А Скарамучча драматично сводит брови, будто взаправду ощущает стыд за содеянное. Что-что, а внушать чувство вины Сетос умел. Пока синеволосый приходил в себя после очередной россыпи ударов, обладатель шоколадных с каплей "седины" волос обходит кровать и останавливается с левой ее стороны. Прикованный жмурится, сгоняя с уже слипшихся ресниц новые слезы, и смущенно поглядывает на Сетоса. Он сам понять не может - нравятся ли ему эти пристальные взгляды, то ли восхищающиеся, то ли порицающие, однако смотреть в ответ столь же прямо он не решался. Старший кладет плеть рядом на кровать, оперевшись одним коленом на матрас, тянется руками к чужому лицу, и, пока тот, зажмурившись, представляет, как его сейчас ударят прямиком по щекам или носу, вынимает кляп. - Ты ведь больше не совершишь такой ошибки, верно? - он кладет большой палец на нижнюю губу раба, а остальными держит подбородок. - Нет, хозяин, не совершу. Я только ваш... - Скар тяжело дышит, жадно глотая воздух, и послушно вбирает в рот палец своего господина, когда тот проталкивает его внутрь. Сетос довольно улыбается, надавливая на язык раба, пока свободная рука тянется к его паху и кокетливо водит по ткани, не задевая чувствительного органа. Синеволосый начинает посасывать палец, строя хозяину жалобный взгляд, очевидно просящий перестать дразнить и уже сделать что-нибудь со своей шлюхой. - Сучонок хочет, чтобы его трахнули? - Сетос вынимает палец, ничуть не брезгуя собирает ладонью слюни с подбородка раба и вытирает о собственную штанину. - Да... - сипит Скарамучча. - Громче. - Сучонок хочет, чтобы его трахнули! Как же это, черт возьми, грязно. Как же это сводит с ума... Шатен берет в руки положенный где-то в ногах младшего ошейник с поводком, и едва ли предмет показался пред его взглядом, в глазах его вспыхнула искра. Обладатель Электро-стихии неспеша освобождает каждую конечность парня от наручников, и тот сразу же спешит приподняться и дать хозяину надеть желанный ошейник, позволив себя дергать, душить и унижать. Шоколадноволосый надевает ошейник, застегивает и сам наслаждается ощущением власти над своим рабом. Смакует мысль о том, что каждый сантиметр этого тела - даже не Скара, а его собственный. Оказавшись пристегнутым за туго затянутый ошейник к поводку, чей кончик держит и накручивает на руку Сетос, младший блаженно выдыхает в предвкушении. Такая реакция господину нравится. Он тянет поводок, заставляя Скара на четвереньках спуститься с кровати и сесть перед ним. Парень несколько раз дергает ремешок, желая подразниться, а после отставляет руки назад и смотрит внимательно на младшего. Лишних слов ему не надо. Но вот незадача - ему не позволено помогать себе руками. Расстегнуть молнию ширинки, потянув за замочек зубами - не проблема, но вот пуговица, не дающая доступ к нему, та еще заноза. Мучча приближается лицом к паху своего господина и оглядывает блядскую пуговицу - Сетос наверняка специально оставил ее застегнутой. Он ставит верхние передние зубы на пуговицу, а нижними пытается поддеть ткань, что ее удерживает. Первый раз он возненавидел качество этих тёмно-серых джинс - грёбанное полотно было слишком жестким и совсем не тянулось, не позволяя просунуть пуговицу в щель. Парень отчаялся, закусывая крепче, но Сетос вдруг кладет на пуговицу руку, не давая начать новую попытку. - Не порть зубы. Шатен мягко отстраняет лицо Муччи, самостоятельно расстегивая пуговицу, после чего вновь откидывается назад - с молнией парень справится и сам. Так и произошло, и Сетос лишь приспустил резинку белья, чтоб младший не мучился, обнажая, видимо уже давно напряженный, член. Синеволосый не колеблется долго, сразу же прижимается щекой то с одной стороны, то с другой, бросает в глаза хозяина молящие взгляды и лишь ждет команды, чтобы начать. - Можно. Не прошло и секунды, как Скар тут же хватает чувствительную головку губами и немного посасывает, наблюдая за реакцией. Сетос никогда не показывал слабости в такие моменты и не позволял себе стонать от удовольствия - он считал, что хорошим господинам такое не положено. Сегодня целью вышеупомянутого сучонка было выбить из хозяина стон, сделать настолько хорошо, чтобы тот не мог сдерживаться. Парень не мелочится - практически с первых минут он берет в рот почти до самых яичек и, что даже удивляло Сетоса, почти не берет пауз на то, чтобы взять воздух. Однако как бы хорошо раб ни старался - задерживался, позволяя стенкам горла судорожно сжиматься вокруг чувствительной головки засчет рвотного рефлекса, брал ее губами и дразнил языком, нагло цепляя уздечку и будто пытаясь немного проникнуть в уретру - шатен молчал, как изваяние, лишь изредка делал резкий вздох, скрывая вздрагиния легкими телодвижениями. Скар останавливается, чтобы вдохнуть воздух. Ему нравится злиться и чувствовать собственное бессилие. А сам Сетос, кажется, уже догадался о желании младшего довести его до более яркой реакции - ранее он не выкладывался так сильно и с напором. Пожалуй, самый лучший минет в его жизни... Однако даже ради этого он не собирается унижаться и стонать - на то есть Скар, прекрасная шлюха и фабрика стонов. На сей раз, продолжая процесс, Синеволосый не выдерживает, и, несмотря на запрет, тянет руку к собственному члену. Вторую он нерешительно кладет на чужое бедро, и, стараясь делать это как можно более незаметно, освобождает нежный орган от ткани трусиков и начинает быстро водить по нему рукой. Сдержать блаженные стоны - самое трудное. Однако несмотря на успешное выполнение этой задачи, от Сетоса эту шалость скрыть не удалось. Парень склоняет голову в бок, замечая со стороны младшего действие, разрешение на которое дано не было. Он не задумываясь пинает ногой по паху Скарамуччи, и когда тот, закашлявшись от боли, отстраняется, чтобы сделать вдох, не дает ему этого сделать, свободной рукой грубо прижимает его обратно, по-хозяйски сжав в кулаке темные шелковистые волосы. Носком ботинка он давит на член Скара, заставляя мычать параллельно с судорожными вдохами через нос. - Я не позволял тебе делать себе приятно и тем более не позволял останавливаться, - говорит он, хищно улыбаясь, - Пока я не закончу, я не стану доставлять тебе удовольствие. Сетос двигает чужой головой, как игрушкой, а у того уже в глазах темнеет. Он не старается дразнить, доставить более яркие ощущения, лишь слепо мечтает о возможности сделать вдох и доверчиво не пытается сопротивляться. Что ж, он виноват сам - как бы его желание не было страстно, действие без разрешения господина должно караться наказанием. Синеволосый закатывает глаза, ощущая, что сейчас отключится. Сетос вдруг останавливает движение, прикрывает глаза и давит на чужой член уже до боли, однако Скар даже не чувствует этого. Все, что он ощущает в этот момент - как в рот изливается вязкая солоноватая жидкость, а после, как шоколадновласый наконец покидает его рот и треплет по волосам. Все, что сейчас нужно - надышаться. Никогда еще воздух не казался Скару такой наградой. Он вдыхает, не успевая выдыхать, насыщая легкие кислородом так, как может. В эти моменты он даже забывает о семени, выплеснутом в его же рот и до сих пор там же находящимся. Он с вопросом смотрит на старшего. - Хочешь секса - глотай, - спокойно говорит парень, откидывая светлые пряди с немного взмокшего лба. Синеволосый не задумываясь, без тени омерзения на лице проглатывает все до последней капли, слизывает остатки на губах и достает язык, показывая хозяину, что требование выполнено. Нога, что доселе давила на его член, наконец оставляет его в покое, позволяя выдохнуть напряжение. - Умничка, - шатен ласково улыбается, берёт аккуратно ладонями лицо парня, приподнимает на себя и глубоко целует в губы. - Раз я умничка, ебать меня будут у тумбочки? - с легким смешком говорит Скар, когда хозяин отпускает его. - Ебать-то будут, но не у тумбочки. Тебя такое устроит? - Меня все устроит, что сделаете вы, господин! Темноволосый не может сдержать очередной довольной улыбки. Такая податливость ему нравится. - Ложись на кровать, - раб послушно исполняет данную команду, - Ой, ну прям солдатиком... Взгляд Скара - все равно что собачий, только в него еще примешано возбуждение и нескрываемое желание. Член, что теперь стоял и не удерживался бельем, ощутимо подрагивал и сочился смазкой. Все тело младшего безудержно дрожит, все мысли лишь об одном - поскорее бы снова начать задыхаться под властной рукой Сетоса, стонать громко и отзывчиво в ответ на его толчки или же наоборот давиться стонами, пытаясь соблюсти запрет господина, а главное - где-нибудь осечься нечаянно и получить наказание. Хоть Сетос и не принадлежит стихии огня, задавать жару он умел лучше, чем кто-либо. Шатен и сам через пару секунд залазит на кровать, предварительно открепив один из наручников от крайней перекладины изголовья кровати. Синеволосый машинально немного раздвигает ноги, освобождая хозяину место. Сетос садится в подготовленное ему местечко на колени, тянется тут же вперед и хватает бесцеремонно обе руки Скарамуччи, после чего сковывает их, перекинув цепь через одну из перекладин, лишая возможности опустить руки и поменять положение. Ему нравится видеть Скара таким беспомощным. Шатен возвращается в свое нормальное положение. Он гладит парня по бедрам, перегоняя его мурашки туда-сюда, оглядывает пристально, будто вылизывает глазами. - Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? Где? - он ведет рукой от пояса вверх по животу, залазит шаловливыми пальцами под ткань бюстгальтера и безжалостно сдавливает сосок, - Может быть, здесь? - пальцы второй рукой кольцом обвивают еще более твердо стоящий член, - Или здесь? Уже ближе, верно? Ответом парню становится отзывчивый стон - явный знак того, что Мучча хочет большего. - Вот незадача... Я бы очень хотел доставить тебе удовольствие именно здесь, - Сетос спускает руку ниже по промежности и надавливает сквозь ткань белья на дырочку . А того ведет, как пьяницу на алкоголь. Как же хочется всего и сразу... Зеленоглазый сам немного нагинбается, так, что прямо перед глазами оказывается член младшего. Хоть и до этого соки лились из него, как из родника, сейчас, казалось, они выступают еще обильнее. - Давай совместим приятное с полезным, - говорит он с интонацией, какой говорит задумавший какую-то пакость ребенок, - Мне жалко тратить на тебя смазку, поэтому сделай ее себе сам. При осознании того, что Сетос собирается сделать, Скарамучча вздрагивает от вновь прошившего тело возбуждения - настолько грязных, унизительных и интересных задумок он не припоминал. Трахнуть его, используя его же сперму... - Х-хозяин, - он нерешительно подает голос, - Я благодарен вам за то, что вы делаете для меня, но дело в том, что... Я бы хотел кончить не только от ваших рук, но и от вашего члена... - Оргазмов ведь много не бывает, верно? - господин на удивление щедр на удовольствие. Не выльется ли это во что-то еще более интригующее и сексуально-жестокое? Едва ли рука коричневолосого ложится на орган и крепко обхватывает пальцами его ствол, как младшему сносит крышу. Дрожь безжалостно пробирает его тело, а когда ладонь начинает скользить по члену в быстром темпе, сдерживать стоны не представляется возможным. Вторую руку Сетос убирает от груди, собирая указательным пальцем крупную блестящую каплю смазки, размазывает ее большим и подносит к причинному месту, отодвигает тонкую полосочку трусиков и резко вставляет на две фаланги. Со стороны голубоглазого доносится громкий стон, оканчивающийся задушенным хрипом. Принять в себя палец почти на сухую - не самое приятное ощущение. Однако именно неприязнь делает его таким манящим и желаемым. - Чем лучше будешь стараться, тем комфортнее тебе будет, - замечает Сетос, движениями руки стараясь как бы выдавить побольше естественного лубриканта - резко опускает вниз, освобождая головку от крайней плоти, а ведя вверх нажимает сильнее, подгоняя больше соков по уретре. Скар позволяет себе не сдерживаться, стонет едва ли не во весь голос, вздымает грудь в попытке вдохнуть больше, чем позволяют легкие. Сетосу аж больно смотреть, как он выгибается, заставляя собственную спину хрустеть, как кости пташки на зубах у ришболанда. Учитывая состояние, в котором пребывал Скарамучча еще до того, как шатен взялся за его член, нетрудно было предугадать, что оргазм настигнет его быстро. Зеленоглазый сразу же подставляет к головке пульсирующего члена ладонь, собирая сперму. Пока синевласый отходит от ощущений, напрягая живот и жмурясь, парень размазывает вязкую жидкость по пальцам и подносит к уже сжимающемуся судорожно колечку мышц. - Ах, стой... - просит Скар, ведь тело все еще слишком чувствительное и ему нужно отдохнуть. Однако господину не положено слушать раба. - Кто позволил тебе говорить? - Сетос снова надевает маску безразличного хозяина. Вторая рука темноволосого вновь осталась без дела, а потому, пока пальцы одной легко проникают внутрь благодаря импровизированной смазке, бьет ладонью с размаху по бедру. Не плеть, конечно, но тоже больно. Парень выгибается, сдавленно вскрикивая и бормоча что-то вроде "Извините, извините меня..." А внизу - ощущения приятные и даже немного странные. От мысли о том, что в него вводят его сперму, его ведет куда сильнее, чем прежде. Из-за этого член вновь твердеет и поднимается, начиная сочиться новой смазкой и заставляя голубоглазого томно застонать. Ох, черт, лучше бы этого не произошло снова - подумал бы Скарамучча, если б знал, что Сетос решит сделать, когда орган снова попадется на глаза. К сожалению для Скара и к огромной радости внутреннего садиста Сетоса, он вспоминает об одной из так называемых секс-игрушек, желание использовать которую посетило его на несчастье младшего. - Ты так и бьешься в экстазе, когда достигаешь оргазма... - тянет он, продолжая растягивать Скара и разводя пальцы внутри в "ножницы", надавливая на стенки ануса максимально сильно, - Не стоит стараться получить его раньше, чем я. Я помогу тебе сдержать себя. - Чт... О чем ты?.. - тихо проговаривает парень, опасаясь лишнего наказания. "Помочь сдержать себя" ни в коем случае не звучит хорошо. Однако ответом его не удостоили - Сетос вынимает пальцы и тянется к тумбе. Мысль о том, что господин хочет сделать, оседает в голове куколки и мучает догадками. Скорее всего, какая-то очередная секс-игрушка. Еще лучше... Пока он погружен в размышления, шатен возвращается на свое место, держа в руке то самое, чем как раз были заняты мысли Скарамуччи. Тот смотрит то на него, то на игрушку, усердно роется в памяти до тех пор, пока в голове не всплывает картинка с какого-то сайта про взрослые развлечения. Пластиковая "палочка", длиной сантиметров десять, а поверхность напоминает несколько склеенных шариков. Так вот, как парень решил помочь ему сдержаться! На лице старшего вспыхивает хищная улыбка. Он берет отложенный заранее под кровать флакон с лубрикантом, однако Скар, вместо того чтобы как прежде лежать спокойно и терпеть все, что преподносит ему Сетос, поджимает трясущиеся ноги и нервно лепечет: - Сетос, Сетос, не надо... Все что угодно, но во имя Архонтов, убери это с моих глаз! Это слишком... - Ты извращенец, а значит, боль тебе по душе, - спокойно отвечает господин, выдавливая и распределяю смазку по игрушке. Он не стал ругать младшего за то, что обратился по имени, а не по обращению, допустимом в игре - сам-то ведь, наверное, тоже забил бы на все правила, желая избежать боли. - Да, но не такая! - восклицает Мучча, с ужасом глядя, как "страшный предмет" оказывается предательски близко к головке его члена, - Сетос, прошу, не надо!.. Умолять бессмысленно. Вернее, поздно - игнорируя череду гневных и просящих выкриков, зеленоглазый берется за орган младшего и приставляет кончик палочки к наружному отверстию. Придерживая головку за венчик, он начинает медленно вводить игрушку внутрь, а парень, в свою очередь - срывается на громкий крик. Он дергается, заставляя старшего налечь на его бедра, чтобы удержать на месте и случайно не поранить, срывается на безудержные болезненные стоны, плач и мольбы. - Уб-убери... - захлебываясь, выговаривает он. - Не уб-уберу, - отвечает парень, не отвлекаясь от дела. Скар запрокидывает голову, прикрывая глаза и силясь смириться с болью и толикой обиды, что больно царапнула по сердцу. Слезы струятся тонкой ленточкой по вискам. Сетосу, быть может, и жалко младшего, однако роли, в которую он вживается, не свойственна жалость. В такие моменты парень словно разделялся надвое: одна его сторона - добрый и милый Сетос, заботливый и чуткий, однако стоило подобрать нужный момент, и из него легче легкого вывести "внутреннего садиста", на которого он обычно валил самые жестокие проделки в играх - невыносимо сексуальный, горячий господин, не знающий пощады своему рабу. Полежав немного, все еще корчась от боли, Скарамучча находит, что ощущения стали терпимее - боль отошла, уже не хотелось кричать, надрывая горло и забывая о гордости, думая, как бы вопросить о снисхождении. Чуть позже он почувствовал, как старший успокаивающе гладит его по бедру. - Легче? - интересуется он, очевидно, отключаясь от игры. - Немного... - глядя на него прлуприкрытыми глазами, тихо проговаривает он, - Сетос, м-м... Можно попросить тебя кое о чем? Маленькая такая просьба, - он милейше сводит брови домиком. - Что именно? - шатен смотрит на него, чуть склонив голову в бок. - Можешь, пожалуйста, когда начнешь... - оба поняли, о чем он, - использовать презерватив... - Зачем? Отвечать на такой вопрос - крайне неудобно. - Мне... Просто мне... Не очень комфортно подмываться после того, как ты заканчиваешь внутрь. Еще неудобнее - услышать ответ. - Нет, - отмахивается Сетос. - Что? Но почему? - Я хочу чувствовать тебя телом, а не сквозь резинку. Неужели тебе не ценны эти ощущения? - он хмурится, и Мучча понимает, что еще хоть слово, и удара не миновать. Вариантов нет. Тем временем зеленоглазый, не желая более тянуть, берёт в руки отложенный несколько ранее флакон со смазкой и выдавливает по капле на пальцы, словно боясь пролить хоть немного больше. - Подожди... - бросает Скар как-то безразлично, словно без намерения исполнить просьбу и с внутренним осознанием, что действо все равно совершится. И впрямь: Сетос, пропустив слова мимо ушей, распределяет смазку по члену и наклоняется, одной рукой опираясь на матрас, а второй прижимая головку к судорожно сжимающейся дырочке. - Твое тело так хочет меня, - ухмыляется он, после чего тяжело и блаженно вздыхает, когда орган проскальзывает внутрь, - М-м, да... Ты прекрасен в своей беспомощности предо мной. Синеволосый, в свою очередь, вздрагивает всем телом и тянет имя своего господина, выстанывая его едва ли не по букве. В лице его читалось явное наслаждение происходящим, хоть и последняя практика явно пришлась ему не по душе. Он грациозно вытягивается, невольно подаваюсь навстречу движениям старшего, снова стонет, словно один звук вытекает из другого, и наезжает своими бедрами на чужие. - Из тебя получился бы неплохой балерун, - проговаривает Сетос, ведя рукой от ребер до бедра Скарамуччи, - Твое тело, формы, движения... Шатен опускается, опираясь на руки, и целует грудь младшего, оставляя засосы, что алыми цветками распускаются на бледной коже. Ему нравится постоянно с хищной улыбкой на губах оглядывать распаленное лицо с дорожками слез, уходящими вниз и мокрыми бровями, что впитывают капли пота, сходящие со лба. Нравится слушать, как младший безуспешно пытается не стонать так громко. Как бы податливость и страсть к раздражению его не бесила, Скар прекрасен и бесподобен во всех аспектах. Чего только стоит его необычайное умение очаровывать Сетоса любым повседневным действием, будь то чтение книги или поедание салата. Что в роли задумчивого студента, изучающего материал к уроку, что в роли простого и порой вредного парня, столь элегантно насаживающего кусочки еды на вилку - он был соблазнителен, и всячески, как бы старший не пытался с этим бороться, представал в его мыслях в образе предмета своих воздыханий. В том числе сексуальных, естественно. И сейчас - он не может сопротивляться тому, что тонет в нем. В этих глазах, закатанных от невыносимого удовольствия и то и дело прикрывающихся веком с аккуратным веером слипшихся ресниц, теле, так доверчиво перед ним открытом, порозовевших от возбуждения лепестках губ... Он продолжает работать бедрами, стискивая простынь под ладонями. Кольцо мышц судорожно сжимается, доставляя больше приятных ощущений как Мучче, так и Сетосу, да так, что тот даже едва не нарушил свое убеждение - не стонать, не показывать слабость. Он самую малость закатывает глаза от наслаждения, едва слышно мычит и улыбается. Ему так хорошо. Им так хорошо. Обладатель голубых глаз же не уступает партнеру во взаимной страсти. Мазохисткая натура требует правильного отношения, индивидуального подхода. Как кусочек пазла, который станет полноценной картинкой лишь после того, как найдет недостающий элемент. Именно Сетос для него стал этим элементом - деталь, которой не хватало, дополняющая его жизнь как в рутинной повседневности, так и в игре, которая, несмотря на, казалось бы, крайнюю жестокость, существовала лишь для того, чтобы каждый получал свое удовольствие друг благодаря другу. Не нужно быть Скаром, чтобы понять, что его, (да и не только его), оргазм как нельзя близок. Продолжая равномерными толчками вбиваться в чужое тело, умудряясь ненароком наблюдать, как покрасневшая дырочка жадно скрывает в себе его член, Сетос чувствует, как младший затрясся в преддверии блаженного взрыва ощущений, и нагибается, обхватывая чужое тело руками. Он срывается на бешенный темп, буквально вколачивается в хлюпающую смазкой дырочку, выбивая из парня стоны, один громче другого. Хотя тот уже осип, сдерживаться не представляется возможным, однако кое-что всё же противостояло предвкушению удовольствия. Глаза закатываются, пока он отдается ощущениям, надеясь на пощаду господина в такой момент - неужто любовь, так ярко светящая в его глазах, не заставит сжалиться и убрать проклятую палочку-затычку? Комната полнится стонами и шумным дыханием, к этому звуку примешиваются влажные и звонкие шлепки тел. Воздух пропитан запахом секса и пота. Что ж, сегодня его мальчик достаточно хорошо поработал, чтобы получить награду. Скарамучча едва не теряет сознание от переизбытка пьянящих ощущений. Разрядка все ближе, но он даже не думает о том, чтобы молить - "Прошу, господин, уберите это!". И не потому, что хочет ощутить бодрящую боль сухого оргазма, а лишь по той причине, что окончательно забылся в чувствах, способный лишь впитывать удовольствие и безвольно дергаться, звеня цепями скованных рук. Сетос упирается лбом в чужую грудь, очерченную кружевами белья, так, что взору открывается живот, поблескивающий от остатков следа предыдущего оргазма, и стояк, упирающийся ему куда-то в пресс. Приподнявшись немного, он берется пальцем за колечко, венчающее видимую часть палочки, и в момент, когда пик удовольствия нахлынывает и накрывает обоих с головой, резко выдергивает ее, позволяя младшему излиться на собственный живот. Синеволосый вскрикивает от вновь проснувшейся на несколько мгновений боли в члене, но тут же расплывается в блаженной улыбке под протяжный несдержанный стон. Он подхватывается аккомпанементом синхронного стона и рычания ему на ухо, когда старший опускается ближе и обдает его щеку горячим дыханием. Глаза застилает легкая пелена, давая возможность полностью уйти в ощущения, раствориться в них. Весь Скар сейчас - не плоть, а один единый сгусток блаженства, доверия и бесконечной любви к своему господину Сетосу - кусочку пазла, который он искал всю жизнь. Оба шумно дышат. Звуки дыхания сливаются в унисон, суля наступающее спокойствие и явно очень хороший сон для обоих. Сетос весьма быстро приходит в себя, с чвокающим звуком вынимает член из раскрасневшееся дырочки и плюхается рядом, подставив локоть под голову. - Черт, это было охуенно... - хором произносят парни, переглядываются и смеются. Мучча устало вздыхает, однако на его лице выражается явное удовлетворение. Брюнет легко оглаживает его по ребрам, после чего его руки перебираются выше и освобождают запястья младшего. Парень потягивается, сладостно зевая, и тянется затекшими руками к трусикам с намерением освободиться от них - впитавшаяся и похолодевшая влага теперь доставляла некоторый дискомфорт. Однако шатен, не обращая на то внимания, нависает сверху, запуская одну руку под чулок на ноге Скара, и втягивает в его поцелуй, наконец такой, каким хотел его последний - медленный и тягучий. - Сетос, можно я сейчас побуду твоим господином и заставлю немножко поухаживать за собой? - язык Скарамуччи все еще немного путается, но слова и улыбка в них прослеживаются четко. - Какой ты мне господин, ты что, с дуба рухнул? - вскидывает брови старший, однако Скар не может не уловить в его словах нотки иронии, - А вот поухаживать за своей сучкой - как раз то, чем я сейчас займусь. Чай будешь? Парень смеется, притягивая старшего для очередного легкого поцелуя, и удивленно откидывает шею, когда тот принимается выцеловывать ее поверх дорожек алеющих следов. - Ты меня в душ пустишь сегодня или как? - смеется он, невольно приподнимая голову. Ласки все еще приятные. - А, то есть вот так, да? - начинает было ворчание зеленоглазый, да тут же затыкается поцелуем. Под очередную смешинку в глазах у обоих Сетос встает с кровати, аккуратно берет свою драгоценную ношу и несет в ванную, чтобы привести в порядок, а после провести очередной приятный вечер в компании любимого человека, до самого сна подшучивая о том, как мило он выглядел, ползая перед ним на коленях.