Наш праздник

Гром барабанов прорвал темноту ночи, отдаваясь волнительным стуком предвкушения где-то в горле. Сакура едва сумела перевести дух. Начинался фестиваль. Посреди пестрящих огней лавок, окутанная дурманящей ночной свежестью Сая выглядела великолепно. Широкая улыбка украшала ее пухлое, здоровое лицо. Новенькая юката сидела на ней точно впору. И в глазах, — которые на сей раз смотрели только на саму Сакуру! — отражались мерцающие точки то ли звёзд, то ли светильников. Сложно было успокоиться, когда перед тобою является такое великолепие. — Пойдем, — сестра протянула руку по детской привычке. Сакуре вдруг подумалось, что ее собственная ладонь потная, а это недостойно леди и вообще не к месту сейчас, и она заколебалась на мгновение, вызвав недоуменный взгляд Саи. Пересилив беспокойство, она подала руку и глупо заулыбалась, когда Сая не отняла, а наоборот, сжала лишь крепче. Как всегда. Их никогда не волновало чужое мнение, даже вышколенную натуру гейши в Сае та легко давила своим пылким чувством к сестре. Из диких детей они умудрились вырасти в хитрых на грани опасности молодых девушек, которые поступали, как хотят, и брали, что хотят. Если бы им вздумалось совсем вернуть себе младые годы, например, пробежавшись до конца ярмарки наперегонки, то они бы сделали это без малейших сомнений. Однако сейчас близнецам хотелось спокойно наслаждаться этим теплым летним вечером, ощущая тепло родной руки в своей. Сакура чуть потянула вниз, чтобы заставить Саю наклониться: — Тебе не кажется… Что этот праздник словно про нас с тобой? — прошептала она, будто боясь, что кто-то услышит этот хрупкий секрет. Сая расплылась в довольной улыбке. — Как верно подмечено, Сакура-чан. Я только хотела сказать это же. — свободной рукой она провела по лицу сестры, словно убирая выбившуюся прядку, но Сакура явственно ощутила, как задержались на ее щеке горячие пальцы. Кончики ее ушей запылали. Ей хотелось мурчать от удовольствия. Их тайна, о которой никто не знает. — Я посвящу этот вечер тебе, Сакура, — тихонько прошелестела Сая, поедая глазами премилое личико раскрасневшейся сестрицы. Ее единственной слабости. Сакура повела плечом: — Как это мило с твоей стороны. Она целомудренно прикрыла горящие очи пушистыми ресницами, но Сая и без того знала, что глянь в них сейчас, можешь и обжечься. И все равно. У близнецов одна душа на двоих, если верить преданиям, так что вытянуть ее полностью Сакура все равно не сумеет. Что-то да останется. Сая обвела фестиваль взглядом, примеряясь. — Гляди, ловля рыбок! — воскликнула она и двинулась в сторону чана с водой, где юрко сновали переливающиеся золотом рыбки. Там уже толпились какие-то шумящие дети, забрызганные с головы до пят. Им явно не сильно везло. — Я наловлю тебе столько, сколько попросишь, и мы пустим их в наш прудик, — обернулась Сая и прищурила глаза. Она явно хорохорилась и это было заметно по тому, как она с вызовом поднимала голову. Прикажи — сейчас же поскачет на другой край света за волшебной безделицей, только бы угодить. Сакура хихикнула. — Двух будет вполне достаточно. И она отошла на пару шагов, чтобы любоваться тем, как Сая будет стараться. Всё было настолько очевидно, но они это знали, и совершенно не хотели что-либо менять. Сая ухмыльнулась, как не пристало ухмыляться благовоспитанным девушкам, мягко, но настойчиво отпихнула детей от края бочки, взяла бумажный сачок, и — раз, два, — не успел никто и глазом моргнуть, как две блестящие рыбки сидели сразу в одном сачке. По открытым запястьям Саи стекали капельки воды, исчезая за закатанными рукавами. Она держала рыбок чуть на расстоянии, словно протягивая Сакуре заслуженный трофей. Маленький мальчик рядом, растративший все отпущенные ему родителями деньги, заплакал. Сакура одарила сестру благодарной улыбкой. Когда они дошли до ларька, от которого шел медово-тягучий запах только что изжаренной уличной еды, Саю посетила ещё одна идея. Сакура в этот момент засмотрелась на то, как неподалеку ловко вырезал катануки один молодой юноша, и не успела заметить приобнявшую её за предплечье Саю с блестящим от масла якитори в руке. — Скажи-ка аам, — рассмеялась сестра и Сакура послушно открыла рот, позволяя накормить себя. Приятные, чуть терпкие кусочки курицы таяли на языке. Сакура довольно прикрыла глаза. Только вот она держала в руках рыбок и поэтому не могла утереть каплю соуса, стекавшего с губ. И на это Сая имела решение. Вновь невесомые горячие пальцы бережно коснулись лица Сакуры, стирая липкую приправу. Затем, нисколько не смущаясь, Сая облизнула их с характерным чмоком и откусила от все того же шашлычка. Сакура с трудом проглотила ставший вдруг чугунным якитори и засомневалась, от него ли так горячо стало внутри. Самые простые, непристойные действия Сая делала так уверенно и обворожительно, что за этим можно было наблюдать вечно. Но у Саи были иные планы и она потащила Сакуру всё дальше, в водоворот огней, запахов и красок. Фестивальная ночь брала своё, и к концу Сакура уже не помнила, откуда у нее на лице маска кицунэ, полные рукава перекатывающихся сладостей и сколько она вообще успела перепробовать разных вкусностей — всё словно смешалось в одну яркую, искренне счастливую минуту. Перевести дух получилось уже только у дерева, густо увешанного цветными бумажками. Каждая из них была испещрена чернильной вязью чужих просьб, надежд и чаяний. — Что пишешь? — спросила Сая и Сакура поняла, что ничего кроме того, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, она попросить не может. Это было так по-детски наивно и Сакура лишь загадочно улыбнулась, засовывая свой листок поглубже от взора сестры. Но Сая покачала головой так, словно знала не только то, что было написано, но и что было продумано, каждое слово. Они обе хотели одного и готовы были бороться за свое счастье всеми силами. Потом они сидели вдалеке, смешиваясь с чернотой ночи. Блестели догорающие огоньки праздника, высокая трава щекотала ноги и стрекотали цикады. Теплый летний ветер изредка шевелил их волосы. Было невероятно хорошо. Сакура, разморенная бессонным счастьем, без стеснения положила голову Сае на узкое плечо. Та зашевелилась, передвинулась, села удобнее, чтобы приобнять. — Вот сейчас начнут запускать, — проговорила она расслабленным голосом. Завершение фестиваля — огненные цветы, расчерчивающие бархатную тьму неба. Сакура сопела рядом, ее глупое сокровище, принцесса Орихимэ, и у Саи что-то давно забытое защипало в носу. И пусть, что принцесса капризная и гордая, разве сама Сая подарок? Разве такие вещи имеют значение, когда любишь? Сая лишь покачала головой. Сакура же совершенно пригрелась в сестринских объятиях, но что-то не давало ей покоя. Вроде всё было как и мечтать нельзя, и вечер был их двоих, но… Тут осознание и лихая идея вспыхнули у нее внутри, как спичка. Лицо и шею обдало теплом. Милой Сае тоже нужно что-то подарить этой ночью — сколько же можно лишь получать? Сакура больше не тот бестолковый ребенок, который умеет только жаловаться и требовать. Она в состоянии заметить за собой огрехи и попытаться исправить. Так и поступают, когда любят. На сей раз руки точно вспотели, но вытирать их Сакура не стала, боясь спугнуть настрой. Чего доброго, ещё заколеблется и передумает, и упустит хороший момент. Прильнув к сестре, она подалась наверх, обвивая ее осторожно, но цепко и неотвратимо. Сая тут же повернулась и они столкнулись лбами, но Сакуру было уже не остановить. — Я вспомнила, что хотела подарить тебе сегодня, — горячо и влажно зашептала Сакура куда-то в молочно-белую шею, хотя вокруг не было никого, кто мог бы их услышать и даже увидеть. — Хах?.. — выдохнула Сая, и было в этом что-то удивлённое и беззащитное, совсем на нее не похожее. Миндальные глаза встретились друг с другом и у Сакуры тоже отражались звездные искорки, юката тоже ей невероятно шла, а с улыбкой ее не сравнился бы ни один драгоценный камень. Сая почувствовала, что перестает владеть собой. Мягкие губы прижались к другим, и в груди словно забились тысячи и тысячи барабанов. Сая вцепилась в сестру крепче, ощущая кисло-сладкий вкус фестивальных угощений на ее губах, ее горячее, щекочущее дыхание и мягкость, неописуемую нежность, с которой та неумело, но настойчиво льнула к ней. Сая тоже не была знатоком этих дел, но руку на затылок положила, просто прижимая, будто было ещё куда ближе. Они осыпали лица друг друга поцелуями, невинными и смазанными, громко дышали, что-то шептали, даже не разбирая слов — и так было ясно. Сае показалось, что всё стало на свои места именно сейчас, не в далёком солнечном детстве, не в минуту встречи после разлуки, а глубокой праздничной ночью, когда они закрепили правду тёплыми, нежными объятиями. Ей захотелось сжать Сакуру и никогда не отпускать, только чтобы та продолжала так приятно тыкаться ей в лицо. С подножия горы что-то просвистало, взмыло в воздух и разорвалось вспышкой и снопами искр, осветив две переплетшиеся фигурки. Сая обхватила лицо Сакуры руками и чуть отстранилась, чтобы посмотреть на нее в рябящем свете фейерверков. Сестра простодушно улыбалась, без тени каприза или хитрости, так трогательно, что Сая вновь накинулась на нее, зарываясь ей в волосы. Вокруг продолжало греметь. Между хлопками можно было разобрать смешки Сакуры. — Ну полно тебе, Сая, давай же посмотрим на фейерверки, — смеялась она и без особого усердия отпихивала одуревшую от счастья сестру. — Смотри же, пропустишь и придется ждать следующего года. — С тобой я прожду сколько угодно, — промурлыкала Сая. В конце концов, Хикобоси уже нашел свою Орихимэ, так можно же ему помиловаться с ней вдоволь? В фейерверках лучше всего было то, как они освещают лицо милой Сакуры, а на это смотреть ей не надоест никогда.