The secret always becomes evident

Там я села на холодный пол, сняла с себя топ и прислонилась к холодной стене. Метка над предплечье продолжала жечь, но стало чуть легче. Я услышала какой-то шум за дверью комнаты. Кажется ко мне кто-то ломился. Надо быстрее заканчивать. Я протёрла метку мокрым полотенцем, а потом и ватным диском, пропитанным спиртом. Далее набрала в шприц нужную дозу лекарства и уже хотела вколоть себе, но внезапно услышала грохот в своей комнате. Я вздрогнула и поцарапала себя шприцом. Я: вот чёрт…кого там принесло… Я успокоила дыхание и сосредоточилась на игле. Вдруг дверь в ванную выбили, и в комнату залетел взбешённый ректор. Увидев, чем я занимаюсь, он отшатнулся, но, взяв себя в руки, подошёл ко мне, присел на корточки, отобрал шприц и стал рассматривать ампулу. Ректор (прошипел): это ещё что такое? А мне становилось хуже. Холодные плитки уже не помогали, мне было очень жарко, а метка горела. Я мигом вся вспотела. Сил препираться не было, я просто протянула руку за шприцом, который мне, конечно же, не отдали. Я: отдай…жарко…горит…больно. Ректор непонимающе смотрел на меня. Наверняка подумал, что я наркоманка какая-нибудь. Я попыталась максимально расслабиться, оперлась об стену и закрыла глаза, считая до 10 и обратно. Я знала, что дальше будет хуже. Мгновение. И меня выгнуло от боли. Мне как будто ломали кости. Ректор среагировал быстро. Положил меня на пол, зафиксировал тело, нависая сверху и заглянул в глаза. Ректор: Катя, что происходит? Я же сжала зубы, чтоб не заорать от боли. Всего у метки призыва пять уровней боли. Вообще шесть, но шестой мало кто может пережить. Первый уровень: метка просто жжёт с каждой секундой всё сильнее. Второй: начинает выгибать от боли. Третий: разряды тока. Четвёртый: «игры с кислородом». Пятый: «враг народа». Если пережил пятый, то вот шестой: иллюзии. Когда у меня не было под рукой лекарств, однажды, я пережила четыре. Потом подоспела помощь в лице Вики и я наконец смогла нормально дышать. Второй подходил к концу, когда я смогла сквозь стиснутые зубы хоть что-то сказать. Я: шприц, срочно, пожалуйста! Ректор не отдал. Он сам аккуратно вколол лекарство прямо в метку. Боль притупилась и вскоре исчезла. Меня трясло на холодном полу. Ректор смотрел на меня с жалостью. Мда, супер! Я: может, слезете с меня? Ректор: а может, объяснишь, что это было? Я: метка призыва. Вы увидели два уровня. Всё? Слезай.те. Ректор слез. Я аккуратно села и сообразила, что я в одном лифчике. Ректор снял с себя куртку и укрыл меня. Точнее замотал в неё и понёс в мою комнату. Посадил на мою кровать, сам сел рядом, обнял. Ректор: что за метка призыва? Я: вас не касается. Что вы забыли в моей комнате? И зачем выбили дверь в мою ванную? Ректор: Кать, ты дурочка или притворяешься? Ты спёрла ампулы и шприцы у лекаря, прогуляла мою пару, вчера тебя тоже не было на занятиях. Я переживаю за тебя, неужели не понятно? Я: а я вас видеть не хочу, неужели не понятно? Ректор: Екатерина! Я: что «Екатерина»? Уходите. Ректор встал подошёл к двери, запер её и вернулся. Гррр, бесит. *** После случая в моём кабинете, я больше не видел Катю. На занятия в тот день она не пошла, я решил её не беспокоить. Пусть обдумает случившееся. На следущий день она была на всех занятиях, а на то, которое раньше никогда не пропускала, не пришла. Оказалось, она была у лекаря и плохо себя чувствует. Лекарь также шепнул, что у него пропало три шприца и шесть ампул. Я тогда взбесился, решил, что эта дура решила покончить с собой. Умереть от передозировки, как оригинально. Я нашёл её комнату, постучал, но никто не открыл. Тогда я сломал печать и вошёл. В комнате никого не было, но я услышал какие-то звуки из ванной. Чёрт, неужели правда решилась? Дверь в ванную я выламал без стука, до дури боясь, что не успею. Она сидела бледная, в джинсах и одном лифчике на холодной плитке и прижалась спиной к ней же, а в руках у неё был шприц. Я с ходу определил, что набранной дозы не хватит для самоубийства, но шприц и ампулы отобрал. Это оказалось обычное обезболивающее. Зачем оно ей? Катя попыталась отобрать шприц, но я не отдал. Да что с ней? Как-то резко у неё появился жар, она вся мигом вспотела. Она что-то прошептала, но я не понял, что. Кажется, нужен был шприц. Внезапно она побледнела ещё сильнее и вся как-то постаралась расслабиться. Опёрлась о стену и стиснула зубы. Потом её выгнуло от боли. Да что происходит?! Это не похоже на ломку. Я быстро положил её на пол, зафиксировав её тело и навис сверху пытаясь поймать взгляд, который она упорно отводила. Её колбасило пару минут. Потом она резко затихла, но сквозь сжатые зубы что-то сказала, на этот раз я различил слова. Шприц я ей не отдал, а вколол в метку, которую только что заметил. Какой-то очень знакомый почерк…что это за метка такая? Чья-то идиотская шутка? Боль исчезла и девушка начала приходить в себя. Её трясло на холодном полу. Она попросила меня слезть с неё и сказала, что это была метка призыва. Я слез с неё, она медленно села и заметила, что сидит передо мной в одном лифчике. Впрочем, это заметила не только она. Я снял с себя куртку.