Одиночество в браке

      Джисон ковыряет еду палочками и смотрит в стену за спиной Минхо, а Минхо не отрывает глаз от телефона, попутно жуя заботливо приготовленный омегой ужин и не обращая на него никакого внимания. Джисону же не лезет кусок в горло, как бы мелко ни нарезал мясо в тарелке. Он тяжело вздыхает, закусывая губу.       — Я подал документы на развод, — говорит без надежды на то, чтобы быть услышанным. Обводит глазами сосредоточенное лицо альфы, который угукает на его слова, но вдруг замирает с салатом во рту и медленно поднимает взгляд.       — Что? — переспрашивает Минхо, проглатывая пищу, даже не прожевав, и хватается за стакан, запивая водой.       — Ты нечасто проверяешь почту. Возможно, это единственный способ уведомить тебя.       Джисон говорит спокойно. Его голос не дрожит и не срывается, а глаза тёмные-тёмные и взгляд равнодушный из-под ресниц. Он давно всё обдумал. Может быть, ещё год назад он сомневался, полгода назад не мог решиться, ещё неделю назад хотел посоветоваться, но только ему не с кем.       — Ты шутишь? — Минхо спрашивает серьёзно. — Если сегодня первое апреля, скажи сразу.       — В ЗАГС нужно явиться двадцать первого мая. Кроме паспорта от тебя ничего не требуется, — инструктирует Джисон, откладывая приборы в сторону.       — Почему? — единственное, что давит из себя опешивший альфа. — Почему так внезапно?       — Внезапно? — старается усмехнуться Джисон. — Я говорил тебе две недели назад.       Минхо призадумывается, выпуская из рук телефон, и тянется за салфеткой, чтобы вытереть с губ соус.       — Две недели назад? Разве ты не пошутил? Я ведь просто сказал, что не смогу сходить с тобой в кино. Неужели из-за такой ерунды ты хочешь развестись?       — Да, — серьёзно отвечает Джисон, сжимая дрожащие пальцы. — Две недели назад ты не пошёл со мной в кино. Три месяца назад не нашёл времени на выставку, а полгода назад даже не поздравил с днём рождения. А знаешь, почему я беру такие большие промежутки? Потому что всё остальное время я тебя просто не вижу.       Джисон произносит через ком в глотке. Он говорит спешно, боясь сбиться, и смотрит зло в некогда любимые глаза.       — Спасибо, что хотя бы сегодня вижу тебя. Знаешь, я стал забывать, как ты выглядишь, — добавляет остроты омега, видя, как лицо Минхо приобретает растерянность.       — Но я... Я же работаю, — отвечает неуверенно альфа, но быстро берёт себя в руки. — Между прочим, ради нас.       — Чтобы что? Чтобы просрать всю жизнь и в старости, скрипя костями, тратить баснословные суммы на лекарства?       — Ты меня сейчас винишь за это? — начинает вспыхивать Минхо. — За то, что я хочу, чтобы ты ни в чём не нуждался?!       — Я ни в чём и не нуждаюсь.       — Благодаря кому?       — Себе. Ты в курсе вообще, что я тоже работаю? — повышает тон Джисон.       — Ты? — неверяще усмехается альфа.       — Представь себе. Второй год уже. А ты даже не знаешь. Ты вообще обо мне ничего не знаешь. Но тебе же и неважно, правда?       Ухмылка с губ Минхо быстро слетает, он снова выглядит устрашающе серьёзным. Он не смотрит в глаза омеге. Смотрит в стол. Его ресницы мелко дрожат, а губы сжаты в тонкую полоску.       Пауза затягивается, напряжение в воздухе растёт.       — Вот поэтому, — тише произносит Джисон. — Поэтому я хочу развестись.       — Я не дам тебе развод.       — Значит, разведёмся через суд.       — Джисон...       — Не волнуйся, мне ничего от тебя не нужно. Я не претендую на совместно нажитое имущество. Всё останется тебе. Это всё важно только для тебя. Так что разведёмся по-любому быстро.       Минхо, кажется, только в эту секунду начинает верить в реальность происходящего. Его взгляд смягчается, но ладони по-прежнему крепко сжаты в кулаки. Желваки на его лице ещё пульсируют, но выглядит он потерянным.       Джисону самому плохо от этого разговора, будто когтями по сердцу. Только не ему, а он. И от этого хуже.       — Единственное, в чём я нуждаюсь, — это внимание, — честно и тихо говорит омега. — Я каждую ночь засыпаю один. И просыпаюсь тоже один. Я просто устал чувствовать себя одиноким.       — Я предлагал тебе завести ребёнка, — вдруг напоминает Минхо.       — При чём тут ребёнок?       — Это единственное, что не делает нас полноценной семьёй. По крайней мере, так говорит твой папа.       — Мне не нужен ребёнок, чтобы скрасить своё одиночество.       — Разве ребёнок не принесёт радость в наш дом?       — Ты хочешь, чтобы два человека в этом доме страдали от недостатка твоего внимания?       Минхо шумно сглатывает, снова отводя взгляд. Джисон старается звучать мягко. Ему самому дурно от всего, что срывается с его губ.       — Ты давно женат не на мне, а на своей работе. Было бы справедливее, если бы дети у тебя были от неё, — говорит омега напоследок и встаёт из-за стола, но Минхо хватает его за руку.       — У тебя кто-то появился?       — Пока нет, — не задумываясь, отвечает Джисон.       — Что значит пока?       — К нам в офис пришёл новенький. Он милый и делает мне комплименты. Возможно, я хочу сходить с ним на свидание.       — Почему ты говоришь мне об этом так просто? Я всё ещё твой муж, — подскакивает Минхо, чтобы оказаться чуть ли не нос к носу. Он выглядит рассерженным.       — Это ненадолго.       — Я не хочу разводиться, — серьёзно, но не грубо произносит Минхо. — Я люблю тебя и не хочу терять.       Он проводит ладонью по щеке омеги и соприкасается с ним лбами, оставляя руку на шее. У Джисона мурашки от такого близкого контакта. Он слишком давно этого не чувствовал. Теперь ощущает как впервые.       Минхо дышит ему в губы, а Джисон свои прикусывает. В его глазах стынут слёзы.       — Я понимаю, я дурак, — шепчет Минхо. — Утонул в работе, забил на тебя. Мне жаль. Очень жаль. Но ещё же не всё потеряно, правда? Я могу попытаться снова завоевать твоё сердце?       Минхо немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза Джисона, а у того по щеке слеза катится, оставляя за собой одинокую мокрую дорожку.       — Через две недели наша годовщина. Десять лет вместе. Помнишь?       Минхо качает головой, но берёт его руки в свои, мягко сжимая и прижимая к груди.       — Если честно, нет. Извини, я...       — Всё в порядке. Это не проблема. Я напоминаю тебе. Мы проведём этот день вместе, как когда-то? — с надеждой спрашивает Джисон и сам осторожно водит подушечками пальцев по ладоням альфы.       — Конечно, — улыбается Минхо, но вдруг уголки его губ опускаются, и он бросает взгляд в сторону, а затем смотрит на стол за спиной, где лежит телефон. — Это будет семнадцатое мая?       — Да. Это будет семнадцатое мая, — с тяжёлым вздохом повторяет за ним Джисон. — Будешь занят, верно?       — Я... — Минхо опускает голову, крепко сжимая челюсти, и думает о чём-то своём.       Джисон забирает свои руки из некрепкой хватки и слабо хлопает Минхо по плечу.       — Всё нормально, — на грани слёз шепчет он. — Я привык.       Минхо снова ловит его, но уже за талию, как только омега делает шаг в сторону.       — Нет, пожалуйста, верь мне, я буду свободен, — просит он. — Я что-нибудь придумаю.       Джисон не отвечает. Улыбается натянуто и выпутывается из объятий, чтобы уйти и лечь в холодную, одинокую кровать, оставив альфу наедине со своим телефоном. Он не рассчитывает на что-то этой ночью, как и любой другой. Минхо снова зависнет в рабочих чатах, а после засядет за ноутбук. Провозится до ночи с очередным проектом, поспит пару часов и уйдёт раньше, чем Джисон проснётся. Это будто уже норма. По крайней мере, так происходит последние два года. Или дольше?       Но так было не всегда.

💔💔💔

      Джисон ворвался в студенческие годы с ноги. Он всю жизнь находился под контролем консервативных родителей, но едва предоставилась возможность вырваться из этих уз, так времени терять не стал.       Джисон был зажигалочкой. Болтливый, яркий, позитивный. Кажется, на него клал глаз каждый студент. И не только альфы, но и омеги. Джисон соврал бы, если сказал, что не кокетничал с ними.       За пару лет Джисон стал грозой вечеринок. Его блок был самым громким в общежитии, но соседи снизу не жаловались, ведь все они были в его комнате.       Минхо тоже там был. Он не светился, как Джисон, и оставался практически незаметным, но только для остальных. Его взгляды Джисон не мог не заметить.       Конечно, Минхо старался обратить на себя внимание, цветы дарил, в кино звал, но Джисон честно говорил, что ему не нужны отношения, хотя и признавался, что Минхо ему нравится. Только вот желание веселиться и быть независимым, прожигая лучшие годы своей жизни, было сильнее этого.       Минхо так просто нельзя было списать со счетов. Он не был навязчивым или приставучим. Нет. Однако каждый раз, как по велению волшебной палочки, оказывался рядом в самый нужный момент. Если Джисон грустил, Минхо сидел близко и мягко обнимал за плечи. Если Джисон падал, запинаясь о свои ноги, Минхо ловил его, не позволяя расчесать нос об асфальт. Если Джисону было весело среди недели без повода, Минхо веселился вместе с ним.       Джисон сдался. Не смог устоять. Он немного переживал, что легкость исчезнет, если он согласится быть с Минхо, но убедил себя, что отношения — это не брак. Всегда можно сделать шаг назад.       Только с Минхо хотелось шагать лишь вперёд. Он не врал, когда говорил, что хотел быть просто рядом. Он не стал ограничивать Джисона, не собственничал. Конечно, нежные взгляды Хан начал посвящать только ему одному, но Минхо не обижался и не злился, если Джисон смеялся с кем-то ещё.       Всё было как в сказке. Такие идеальные друг для друга.       Минхо был нежным и понимающим, а Джисон дарил ему улыбки и эмоции. Они сходились как пазлики. Но студенческие годы не могли длиться вечно.       Конечно, резко ничего не менялось. Всё происходило постепенно, оттого оставалось незаметным.       Джисон получил много впечатлений сначала от совместной жизни с альфой, через год его шокировали предложением руки и сердца, в двадцать пять у него уже было кольцо на пальце. Романтика не кончилась в первый год после свадьбы. Минхо оставался обходительным. Продолжал дарить ромашки без повода, носил с ним парные браслеты из бижутерии и звал погулять в парке вечерами даже после тяжелых трудовых будней.       Было тяжело немного, потому что средств на жизнь порой не хватало. Родители помогали с арендой жилья, но хотелось независимости, поэтому Джисон тоже работал. Вернее, подрабатывал, чтобы было, на что купить продукты и из чего готовить ужин.       Минхо чувствовал себя неважно из-за того, что не мог обеспечить свою семью, но Джисон никогда не предъявлял ему претензий и не упрекал. У него не было запросов и мечты жить в роскоши. Ему нравился тот уют, который уже у них был. С милым рай в шалаше? Кажется, так говорится. Только Минхо не устраивал шалаш. Тем более чужой.       Время шло, а цели не достигались, но Джисон поддерживал Минхо во всём, что бы ни происходило. Поддерживал самыми тёплыми словами и крепкими объятиями, когда что-то не получалось и неудача следовала по пятам. Возможно, именно любовь Джисона помогала Минхо не опускать лапки.       В конце концов, чёрная полоса должна была однажды закончиться, хотя Джисон не считал её по-настоящему чёрной. Он всё ещё был позитивно настроенным и находил много плюсов. Минхо же по-настоящему обрадовался только тогда, когда его проект наконец-то одобрили, а это значило повышение и несколько дополнительных нулей в зарплате.       Возможно, именно в этот момент всё пошло по наклонной.       С тех пор, как дела двинулись в гору, Минхо постепенно стал всё дольше задерживаться на работе, всё меньше имел выходных и всё реже обращал внимание на Джисона.       Джисон не сразу заметил, насколько редкими стали их совместные вечера. Сначала глаза замылил переезд в новый, уже свой дом, где омега с удовольствием занимался ремонтом и обустраивал всё так, как желала душа. Минхо не принимал участия, ссылаясь на то, что полностью доверяет Джисону, а Джисону нравилось такое большое доверие. Он с радостью вил их гнёздышко, положив всю ответственность на свои плечи. К счастью, на тот момент ему уже было не обязательно работать, поэтому времени оставалось много.       Несколько позже, закончив со всеми делами по дому, Джисон решил отдохнуть недельку, просто валяясь за просмотром телевизора, но Минхо неожиданно дали отпуск. Джисон давно мечтал побывать на море, и Минхо с удовольствием организовал эту возможность. Впечатлений омега набрался, кажется, на год вперёд.       Ещё спустя время Джисона сбил с толку подарок Минхо. Новенький автомобиль заставил забыть вообще обо всём, и следующие полгода омега тратил всё свободное время, стараясь сдать на права. Это было нелегко, учитывая, что он ни разу не сидел за рулём, зато радости от получения водительских прав было не отнять. Порой он просто катался по городу, громко слушая музыку, наслаждаясь моментом.       И как только Джисона немного отпустило, Минхо пришёл к нему с очередным подарком. На этот раз это было украшение. Красивое и жутко дорогое. Да, было приятно, но уже не настолько, чтобы захватывало дух. Наверное, это было лишним. Или слишком?       Джисон не сравнивал себя с сороками, падкими на любую блестяшку, поэтому, несмотря на восторженную благодарность из манер приличия, сердце его не ёкнуло. Наоборот. Начало замечать неладное.       Джисон вдруг задумался о том, что практически не видит супруга, не разговаривает с ним и даже не всегда спит с ним в одной постели. Последняя его течка прошла на подавителях, а метка на шее выцвела и стала почти незаметной. Он убеждал себя в том, что накручивает, что сам был увлечен всё это время, а Минхо просто понимающий, поэтому не лез.       В один из вечеров Джисон решил устроить Минхо сюрприз. Долго думал о том, встретить мужа голым или в красивом нижнем белье, и остановил свой выбор на ободке с кошачьими ушками, чокере и игрушке с хвостиком. Когда-то ролевые игры были в их жизни частой практикой и нравились Минхо. Джисон очень хотел напомнить ему те ощущения, но так и не дождался его с работы, уснув под утро, а когда проснулся, заметил записку.       «Красиво мурлыкаешь во сне».       Джисон не оставил попыток. Старался завлечь Минхо и следующим вечером, и после, но тот или занят, или устал, или засыпал в процессе. Омега грешным делом думал даже на измену, но от Минхо не пахло чужими феромонами, в телефоне не было подозрительных контактов и чатов, и даже когда Джисон заявился к нему на работу, он просто работал в своём кабинете. Не было и намёка на чужое присутствие.       Омега старался привлечь внимание, старался разговаривать и сыпал предложениями о совместном досуге, но Минхо было не до него. Он целовал Джисона в висок и обещал «в следующий раз», но следующий раз всё никак не наступал.       Джисон просто не понимал, откуда стремление заработать все деньги мира? На их банковском счету несколько миллиардов вон, а на плечах нет ипотеки или ещё какой-либо ноши. Этих денег хватит, чтобы беззаботно жить до старости и в старости тоже ни в чём не нуждаться. При том, что ни он, ни Минхо не были расточительными или избалованными. Но у богатых свои причуды, верно?       Причуд Минхо Джисон не понимал. Он разговаривал об этом с Феликсом, единственным другом, что остался после выпуска из университета, но тот тоже не мог ни понять, ни дать совета. У них с Чанбином всё как-то потихоньку. Работают, проводят время вместе, ребёнка воспитывают, на выходных в боулинг ходят или в театр. Джисон смотрел на них глазами, полными зависти, и хотел так же. Чтобы семья, чтобы любить и баловать вниманием. Но так не получалось.       Джисон скучал. Искал себе хобби. Купил гитару и учился играть, чтобы занимать свободное время, которого было хоть отбавляй. Устав от одиночества в четырёх стенах, устроился на работу. На неполный день, правда, чтобы по первому зову Минхо быть рядом, только Минхо не звал. А когда он забыл про день рождения Джисона, о котором Джисон ему напомнил раз пять до этого, это стало точкой отсчёта.       У Джисона не было проблем с тем, что Минхо забывал важные даты. Ему было несложно напомнить и даже сказать, что хочет в подарок. Это не обижало и не расстраивало. А вот абсолютное безразличие ранило до глубины души.       Джисон честно терпел, ждал, разговаривал, но Минхо было всё равно. Его обещания со следующим разом никогда не были правдивыми. Джисон просто устал. Устал быть один.

💔💔💔

      Утро неприятно светит яркими лучами солнца в глаза, и Джисон нехотя поднимается со слишком мягкой подушки. Кажется, когда он засыпал, она была не такой уютной. Он тянется за телефоном, проверяя время. Ещё два часа до работы, а это значит, что можно не спешить и понежиться под тёплым душем подольше.       Джисон собирается встать с кровати, но подпрыгивает на ней и хватается за сердце, замечая поднос на прикроватной тумбочке. Он медленно выдыхает и разглядывает содержимое, невольно расплываясь в улыбке.       — Кофе с бутербродом? — усмехается вслух и тянется к записке. — Как банально, Ли Минхо.       «Доброе утро, Соня. Ты мило спишь, я не решился тебя разбудить. Кофе, скорее всего, остынет к тому часу, как ты откроешь свои красивые глазки, но разве ты не любишь холодный кофе?»       Джисон закусывает губу, сжимая записку в пальцах. Наверное, это достаточно мило, чтобы начать день с улыбки. Он тянется за чашкой и делает глоток, тут же начиная кривиться из-за обилия сахара. Вот уже несколько лет он пьёт крепкий кофе без каких-либо подсластителей, но это всё равно не стирает приятное чувство, забравшееся под кожу.

💔💔💔

      Джисон принимает душ, завтракает, собирается и уходит на работу. У него подозрительно хорошее настроение, что не остаётся незамеченным.       — С улыбкой ты ещё красивее, — делает комплимент Хёнджин, тот самый новенький, который в последнее время был единственным, кто вызывал у Джисона тёплые чувства.       — Спасибо, — кокетливо отвечает омега.       — Что-то хорошее случилось? Или просто выспался? — продолжает разговор Хван, стоя у аппарата с шоколадками.       — Да, случилось, — тепло отзывается Джисон. — На меня муж внимание обратил.       — Оу, — Хёнджин делает шаг назад от неожиданности. — Я не знал, что у тебя есть муж.       — Если честно, я и сам об этом забывать начал, — вздыхает Джисон, доставая стаканчик с кофе.       Повисает неловкая пауза, и Джисон чувствует, как Хёнджин, что безустанно подкатывал последний месяц, отдаляется с каждой секундой всё больше. Возможно, не стоило ему говорить об истинных причинах радости, но только Джисона это не волнует. Ему не нужен запасной аэродром. Ему нужно внимание. От мужа. Этот скромный завтрак на скорую руку и нежная записка с утра внушает мнимую надежду, что всё ещё может измениться, повернуться в лучшую сторону.       Джисон не обидчивый. Он всё простит, забудет и с удовольствием даст Минхо и вторую, и третью, и сотую попытку. Лишь бы это имело смысл.       Хёнджин миленький. И он точно заслуживает того шанса, который старался выпросить у Джисона, но Джисон так не может. Чтобы начинать что-то новое, сначала нужно закрыть гештальт, чтобы не сквозило как в открытую форточку. С Минхо пока что ещё ничего не закрыто и не закончено. Даже если его попытка быть хорошим мужем провалится с треском, Джисон должен это увидеть и проститься с чистой совестью.       Джисон пока не может понять, верит он Минхо или нет, но на самом деле готов ему простить годы одиночества в браке и дать ещё двести возможностей всё изменить, только бы видеть, что Минхо действительно старается и не хочет его терять. Джисон и сам теряться не хочет. Они многое прошли вместе, чтобы вот так резко всё оборвать.       Джисон прощается с Хёнджином и возвращается на своё рабочее место, чтобы ещё раз перечитать утреннюю записку Минхо.

💔💔💔

      Джисон весь вечер валяется на диване перед телевизором, но в основном залипает в телефон. Листает ленты соцсетей, сохраняет понравившиеся мелодии, чтобы разобрать их позже, и в основном ничего такого, от чего нельзя бы было оторваться.       Замок входной двери щёлкает, и омега вздрагивает, быстро переводя взгляд на время. Он, что, засиделся до поздней ночи? Но нет. На часах ещё нет восьми вечера.       Джисон быстро подскакивает с дивана, по пути надевая тапочки на ноги, и идёт в прихожую. Удивление на его лице скрыть тяжело.       — А ты... так рано? — растерянно спрашивает омега, не особо доверяя своим глазам в эту секунду.       Минхо такой красивый, в костюме, с цветами. От него тяжело увести взгляд. Хотя он постоянно выглядит примерно так, Джисон его просто очень редко видит.       — Привет, — мягко улыбается альфа, оставляя обувь у двери, и подходит ближе, передавая букет в руки омеги. — Это тебе.       — Вау, цветы весной? Так оригинально, — по-доброму подстёгивает Джисон и позволяет себе чмокнуть Минхо в щеку.       — Я не знал, с чем ещё к тебе можно заявиться. Тебя сложно удивить.       — Я удивлён уже тем, что ты так рано.       — Я...       — Я все медиаторы растерял.       — Что? — непонимающе хлопает глазами Минхо.       — Такие пластмассовые треугольники для игры на гитаре. Ну, это если в следующий раз будешь думать, чем меня привлечь.       — Для гитары? Ты... играешь? — взгляд альфы такой искренне потерянный.       — Я учусь, — пожимает плечами Джисон. — Наверное, стрёмно начинать, когда тебе за тридцать, но... это от скуки.       — Нет, это здорово. Я просто... действительно мало о тебе знаю, кажется.       Джисон опускает взгляд и закусывает губу. Ему неловко быть таким чужим для самого родного человека, но и открываться заново сейчас тяжело.       — Пойду в воду поставлю, — говорит он, прижимая к себе букет покрепче, и уходит на кухню.       Минхо не идёт за ним, решая сначала переодеться, а Джисон, не ожидавший такого раннего появления альфы, разогревает еду и наспех накрывает на стол.

💔💔💔

      Они какое-то время молча сидят за столом, старательно делая вид, что неловкость не образует между ними пропасть, и в этот раз Минхо первым подаёт голос.       — Как дела на работе?       Джисон поднимает на него глаза, проглатывая рис, что был за щеками, и облизывается, обдумывая. Ему ещё таких вопросов никто не задавал.       — Хорошо, — отвечает довольно тихо. — Устал немного, пока пытался понять, как организовать маршрут из Пусана до Сеула через Кванджу с минимальной затратой времени, но в целом всё хорошо.       — Ты работаешь... логистом? — уточняет Минхо.       — Мгм.       Джисон тянет в рот еду, чтобы иметь для своего молчания причину, но Минхо продолжает с ним разговаривать, не отвлекаясь на вибрирующий время от времени телефон.       — Почему? Ты же на менеджменте учился. Как будто слишком разные направления.       Джисон пожимает плечами.       — Не знаю. Пошёл туда, куда брали, и чтобы недалеко от дома.       — Мм, — кивает Минхо и смотрит из-под опущенных ресниц. — Нравится?       — Не знаю. Вроде нормально.       Телефон Минхо раздаётся мелодией, но он быстро нажимает на кнопку выключения, чтобы музыка не била по ушам.       — Возьми, — говорит Джисон, ковыряя овощи в тарелке. — Вдруг что-то серьёзное. Мы всё равно не говорим о чём-то важном.       Минхо смотрит сначала на него, затем бросает взгляд на телефон, а после снова возвращает на Джисона. Он сомневается, но всё-таки не тянется к телефону.       — Нет, мы говорим о важном. Мы говорим о тебе, и это важно.       Джисон смущённо улыбается, запихивая в рот помидор, и грызёт кончики палочек.       — А как у тебя на работе? — спрашивает, чтобы скрасить неловкость.       — Сумасшедший дом. Но это то, что на самом деле не имеет значения сейчас. Ты чего-нибудь хочешь? Может быть, в кино сходить? Кажется, кинотеатры ещё открыты.       — В кино? — изгибает бровь Джисон. — Разве ты не устал? Сколько ты спал за последнюю неделю?       — Я чувствую себя хорошо, — обещает Минхо и хватается за телефон. — Твои вкусы изменились? Или тебе всё ещё нравятся ужастики? Я посмотрю, на какой сеанс мы успеваем.       Джисон протягивает к нему руку и закрывает экран ладонью.       — Не надо.       — М? Почему?       — Потому что я скучаю по тебе, а не по кино. Того, что ты сейчас здесь, достаточно. А фильм можно посмотреть дома.       Минхо убирает телефон в сторону снова и сжимает в руке вместо него аккуратную ладошку омеги. Своего омеги. Он тянет его кисть к лицу и осторожно касается губами костяшек.       — Давай просто посидим в обнимку перед телевизором? Это будет лучший вечер за последние месяцы.       — Да, давай, конечно.       Минхо трётся щекой о тыльную сторону его ладони, а Джисон тепло ему улыбается.

💔💔💔

      Джисон не злится и не обижается, когда Минхо на середине фильма засыпает на его плече. Он целует альфу в макушку и крепче прижимает к себе, мечтательно вздыхая.       Джисон не помнит, как засыпает, зато просыпается в кровати в объятиях Минхо. Он пугается снова, смотрит на время, но только пять утра. Можно спать ещё добрых часа три, но сон больше не идет. Джисон гладит его по плечам, по волосам, по щеке, вдыхает поглубже родной аромат горького миндаля и пытается запомнить каждый момент, каждое касание, каждую нотку.       Минхо ворочается в его руках, просыпаясь спустя час после Джисона, и сонно смотрит ему в глаза.       — Который час? Я всё проспал? — хрипло спрашивает он. — Хотя неважно. В твоих объятиях так приятно спать. Я бы ещё пару часов полежал.       Джисон усмехается. Нежно так. С теплом, разливающимся по венам.       — Ещё только шесть утра, — шепчет он, когда Минхо тычется щекой ему в грудь.       — А тебе ко скольким?       — К девяти.       — Получается, ещё есть время?       — Получается, есть.       — Хорошо.       Минхо укладывается удобнее, обнимая Джисона поперёк талии, и жмётся крепче.

💔💔💔

      Джисон недоверчиво принимает знаки внимания от Минхо. Да, он хотел внимания, но не думал, что свалится так много. Минхо внезапно приходит домой раньше обычного, причём настолько раньше, насколько никогда не было. Задаёт вопросы, интересуется, покупает билеты в театр, время на это выделяет. А Джисон так отвык, что остаётся действительно в шоке.       Особенно добивает то, что у Минхо вдруг появляются выходные, в которые он с Джисоном спит до обеда, а после ведёт куда-нибудь в кино или кафе, практически не отвлекаясь на телефон, разве что на действительно важные звонки отвечает, большую часть просто игнорируя.       Джисон удивлён, изумлён и абсолютно счастлив. Настолько это хорошо, что даже не верится. А ещё посещает навязчивая мысль, что всё это временно. Вот Джисон сейчас привыкнет, а потом снова будет мочить подушку слезами, потому что Минхо поймёт, что он никуда не денется, и снова вернётся к своему образу жизни трудоголика. Это пугает.       Джисон старается не думать о плохом и доверять Минхо. Минхо же ему однажды доверил своё сердце, и руку, и фамилию. Наверное, нужно довериться и ему.       А Минхо ещё весь такой славный, галантный. Дверь автомобиля открывает, руку подаёт, стульчик в кафе отодвигает, в макушку чмокает. Улыбается ещё нежно-нежно, за руку держит. Приятно до ужасного. Словно и не муж вовсе, а на первое свидание позвали.       Джисону так в сердце западает, что набрасывается на Минхо с порога после одного из таких «свиданий» и крепко целует в губы. Альфа даже теряется от такого напора, хватаясь за талию Джисона, как за спасительный круг. Джисон его всю неделю в щёчку лишь чмокал и ему позволял не больше. Нет, не из помыслов «попробуй добейся», а просто странно было так касаться Минхо. Вроде муж, а вроде человек чужой совсем.       Джисон нецелованным ходил без малого полгода, и даже последний секс был без поцелуев, причём где-то там же, в декабре, буквально в прошлом году. И смешно бы было говорить об этом первого января, но на календаре десятое мая.       Наверное, Джисон слишком соскучился. Чувства нахлынули. Он целует Минхо так, словно в последний раз. Вплетает пальцы ему в волосы и на макушку давит, к себе поближе прижимая, хотя носы и так тесно врезаются друг в друга.       Минхо гладит его по спине шершавым ладонями под футболкой и мурашки ощущает под пальцами. Он нежный, и нежно целует, и нежно касается, просто позволяя себя вдавливать в стену у порога.       На самом деле, Минхо всегда отличался осторожностью и неуверенностью. Джисон помнит их ужасный первый раз, когда пришлось всё брать в свои руки. Он тогда подумал, что ему больше не нужны подавители, ведь у него теперь есть альфа. Позвал Минхо, предупредил, что хочет с ним интересной ночи, а тот с дисками ужастиков пришёл и бутылкой соджу, а после полночи держал дистанцию. Он, наверное, раз семь спросил у Джисона, уверен ли он, а Джисон его за каждый раз хотел укусить больно.       Минхо потребовалось много времени, чтобы привыкнуть и понять, что ему можно, но теперь они словно откатились назад, и старания были напрасны. Но Джисон готов прожить с ним одну и ту же жизнь ещё сто раз и снова всё рассказать и показать, даже если он держит руки на талии, ни выше, ни ниже, а очень хочется, чтобы пониже.       Джисон снимает с него пиджак, расстёгивает рубашку и прислоняет ладони к груди, чтобы провести ими вверх и скинуть с плеч белую ткань. Он тянется к ремню на брюках, не прекращая жарко целовать, и переминается с носочка на носочек, чувствуя, как мокро между ног от одних лишь поцелуев.       Джисон отрывается от покрасневших губ и смотрит в такие затуманенные глаза, как и у него. Он тяжело дышит, облизывая и без того влажные губы.       — Не хочешь меня раздеть? — спрашивает, сбиваясь на каждом слоге.       — Я хочу, но...       — Ты такой же нерешительный, как десять лет назад, Ли Минхо, — фыркает Джисон и хватает его за руку, уводя за собой в спальню. Он собирается толкнуть его на кровать, чтобы оказаться сверху и сделать всё самостоятельно, но его укладывают на лопатки первым.       Минхо смотрит ему в глаза, проводя подушечкой большого пальца по нижней губе. Он даже не моргает, его взгляд мягкий, извиняющийся. Но Джисону сейчас не нужны его извинения, ему нужны прикосновения, которых так не хватало всё это время. Он сам притягивает альфу к себе за шею для нового, ещё более обжигающего поцелуя.       — Пожалуйста, раздень меня, — просит Джисон, мягко прикусывая его губы, а следом проводя по ним языком.       Минхо исполняет каприз, но не спешит. Наоборот, медлит, расстёгивая рубашку, скидывая её с плеч, так же медленно расстёгивая и снимая джинсы. В руках Джисона всё уже полетело бы на пол, но не в руках Минхо.       Поцелуи соскальзывают к шее, и Джисон откидывает голову, не мешая и давая больше доступа. Он шипит, чувствуя слабые укусы в ключицы и на изгибе, и только сильнее открывает шею и даже немного в сторону отворачивается, чтобы было удобнее добраться до почти исчезнувшей метки и обновить её. Но Минхо тянется ниже, украшая россыпью поцелуев вздымающуюся грудь и впалый живот.       Вещи наконец-то падают за пределы кровати, оставляя Минхо полностью обнажённым, а на Джисоне красуется одна только рубашка. Это не совсем удобно, но стянуть её он не планирует. Кажется, Минхо решил не снимать этот элемент одежды специально.       Альфа удобнее устраивается между разведённых ног и касается губами внутренней стороны бедра. Он цепляет нежную кожу кончиками зубов и втягивает ее в рот, создавая щеками вакуум. Джисон хнычет, цепляясь пальцами за простынь, и медленно выдыхает, ощущая, как Минхо зализывает след, но вдруг снова напрягается всем телом, чувствуя болезненный укус в другое бедро.       Кажется, не решившись обновлять метку, Минхо решил иначе пометить своего омегу.       Альфа оставляет ещё несколько фиолетовых следов на бёдрах и тянется к члену. Вылизывает головку, толкает её в щёки и насаживается ртом до основания, кончиками пальцев касаясь мокрой дырочки между ягодиц.       Джисон извивается, старается насадиться на пальцы, но Минхо их убирает, заменяя на губы. Кончик его языка проходится по колечку мышц и залезает внутрь, слизывая смазку со вкусом спелого персика, которым так сладко пахнет от Джисона.       Минхо играет с его дырочкой языком, мягко водя ладонью по члену, и отрываться, кажется, не собирается, а у Джисона выдержка уже на нуле.       — Бля-а-ать, — стонет он, выгибаясь. — Мин... Минхо?       — Мм? — альфа мычит ему прямо между ног, собирая языком смазку.       — Я очень... Очень скучал по твоему языку, но, пожалуйста... Пожалуйста, я по твоему члену скучал ещё больше, Минхо, — задыхаясь, на грани хрипа произносит Джисон.       И Минхо отстраняется, омега тянет к его лицу руку, устанавливая зрительный контакт, и стирает с его подбородка беспорядок пальцами, тут же пихая их себе в рот. Он ухмыляется, наблюдая за расширившимися, потемневшими вмиг зрачками.       — Пожалуйста, поцелуй меня, любовь моя, и дай мне уже наконец почувствовать тебя внутри, — говорит Джисон, смотря глаза в глаза.       Через секунду губы Минхо оказываются на его собственных. Поцелуй выходит смазанным, пылким. Джисон теряется в ощущениях, чувствуя, как член упирается в бедро, но тут же головка члена ныряет в мокрое от слюны и смазки отверстие. Изо рта Джисона вырывается удовлетворённый стон, а сам он замирает, мягко смыкая веки.       — Чёрт, — выдыхает он.       Это немного больно, когда Минхо входит полностью. Полгода без секса — приличный срок для замужнего омеги. Он морщится, шипя, сквозь зубы, но очень старается расслабиться, чтобы растяжение внутри стало приятным, а не болезненным.       — Потерпи, милый, — виновато шепчет Минхо ему на ушко. — Мой маленький, мой нежный, — воркует он успокаивающим, сладким голосом, явно коря себя за спешку. Он всегда такой. Испытывает чувство вины каждый раз, когда делает что-то резко или грубо, особенно, что касается в постели.       Джисону хныкать хочется от того, какой чувствительный его альфа, но хнычет от поцелуев в шею и ласковых слов, срывающихся с языка Минхо.       Джисон ловит его лицо ладонями и притягивает к себе для осторожного чмока в кончик носа, а затем в крыло.       — Котёнок, пожалуйста, мне так хорошо, — шепчет он в губы Минхо. — Мне так безумно нравится с тобой. Ты просто не имеешь права лишать меня себя.       — Сони, я...       — Нет, ты правда не можешь. Ты по закону принадлежишь мне. Ты мой. Весь мой. Ты понял?! — зло шипит на него Джисон, но тут сладко целует в губы. — Ты сам на это когда-то подписался.       — Я знаю. Я не беру своих слов назад. Я люблю тебя. Очень, Сони. Всё, что я делаю, это для тебя. И всё, что у меня есть это ты, это потому что ты.       Джисон смотрит на него мокрыми глазами, хотя мокрыми должны быть сейчас точно не ресницы. Минхо сцеловывает влагу с его щёк, трётся кончиком носа о скулу, касается виска. Он всё ещё нежный, заботливый и ласковый. Точно кот.       Джисон теряется в прикосновениях, его руки буквально везде, а движения такие идеальные. Идеальные до стонов и сорванного голоса.       Джисон чувствует себя так волшебно, как не чувствовал себя уже очень давно, и хочет, чтобы это не заканчивалось, хочет, чтобы Минхо всегда был рядом, и не только в голове, но и наяву, чтобы целовал, трогал, заботился и дарил нежность, как только он умеет.

💔💔💔

      Проходит ещё одна неделя, полная эмоций и внимания. Джисону впрямь начинает казаться, что так будет всегда. Он быстро привыкает получать трогательные смски в течение дня, которые Минхо в последний раз писал ещё будучи студентом. Привыкает к тёплым объятиям во сне, к нежным чмокам поутру на прощание, пока ещё спит.       Джисон привыкает, в конце концов, видеть своего мужа вечерами и проводить их за просмотром фильма вместе. Ему даже всё равно, что Минхо порой отвлекается на телефон, потому что стоит его позвать, как гаджет летит в сторону, а взгляд уже направлен аккурат глаза в глаза.       Джисону так сильно всё это нравится, что он не может перестать светиться от счастья. В офисе даже поговаривают, что, кажется, он скоро уйдёт в декрет. А может, и уйдёт. С таким мужчиной рядом можно и детей делать, и на край света пойти.       Ещё пару недель назад Джисон готов был оставить его в прошлом, как несбыточную мечту, но теперь ругает себя за эти мысли. Он не мог подумать, что сможет заново влюбиться в своего мужа, как впервые, как много лет назад.       Джисон всё ещё волнуется, что это пыль в глаза, поэтому старается смотреть в оба. И кажется, всё чисто. По крайней мере, Минхо выглядит искренним. Джисон надеется, что ему так же хорошо с ним, как и ему самому с Минхо.

💔💔💔

      Открывая глаза утром семнадцатого, Джисон видит на прикроватной тумбочке шикарный букет и скромную записку. Он счастливо улыбается, надеясь, что в ближайшие пять минут получит в подарок ещё и тёплые поцелуи, но корявый почерк на бумажке говорит, что зря надеется.       Минхо поздравляет его с годовщиной и пишет, что его срочно вызвали на работу, но обещает к вечеру быть обязательно. Джисон не знает, как реагировать. С одной стороны Минхо много часов на него потратил вместо работы за последние недели, а с другой... это же годовщина.       Джисон остаётся в кровати какое-то время, обдумывая, а после решает не волноваться. Минхо дал ему обещание, и Джисон хочет верить. Он смело надевает на себя розовые очки и со счастливым лицом идёт на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.       День пролетает довольно быстро за просмотром соцсетей и примеркой одежды. Они вроде как собирались в ресторан, а значит, нужно выглядеть соответствующе. Джисон примеряет несколько костюмов и останавливает свой выбор на шёлковом летнем варианте. Должно быть и не холодно, и не жарко, и красиво довольно.        Джисон смотрит на время. Почти шесть вечера. Он вздыхает и идёт к зеркалу, чтобы нацепить серёжки. Гвоздики с зелёными камушками будут хорошо сочетаться. Ещё можно брошку надеть, только он не помнит, куда её положил. Искать не решается. И так сойдёт.       Джисон смотрит на себя и улыбается отражению в зеркале, прищуриваясь и бросая кокетливый взгляд. Его коронный.       Звонок в дверь отвлекает от любования собой, и Джисон спешно бежит открыть, но на полпути его осеняет, что это точно не Минхо. У Минхо есть ключи. Он грустнеет, но дверь отворяет.       Курьер передаёт в его руки коробку с красным бантиком и удаляется.       Джисон открывает крышку и улыбается, видя картинку, где они с Минхо держат бутоньерки в зубах. Они развлекались так на свадьбе. Это было довольно уморительно.       Джисон распаковывает картину, чтобы рассмотреть её получше, и предаётся тёплым воспоминаниям. Как сбежали посреди свадьбы, как всю ночь гуляли вдвоём по ночному городу, решив, что этот день только для них, а под утро, вымотавшись и изголодавшись, уплетали коррито у круглосуточного ларька.       У Джисона снова слёзы на глаза наворачиваются. Он не хочет плакать, потому что подводка потечёт, но сдерживаться тоже сложно.       Джисон не сразу замечает конверт на дне коробки, а когда берёт тот в руки, улыбка с губ исчезает. Минхо начинает своё письмо с извинений, а это плохой знак. Но интуиция омегу подводит.       Минхо пишет, что задерживается и не успевает заехать домой, но будет ждать его уже у ресторана ровно в семь вечера. Джисон смотрит на часы и мгновенно вызывает такси. Теперь есть шанс самому опоздать. Кажется, курьер немного припозднился.

💔💔💔

      Несмотря на эмоциональные качели днём, вечер выдаётся чудесным.       Атмосфера в ресторане приятная, музыка тихая и спокойная, официанты приветливые, еда вкусная, а Минхо улыбчивый и внимательный. За руку держит, комплименты говорит, а в конце трапезы приглашает на танец.       У Джисона бабочки в животе вальс пляшут, пока он старается не наступать на ноги Минхо, потому что сам танцевал в последний раз аж на свадьбе. Минхо же двигается плавно, так, словно всю жизнь этим занимался. Но Джисона ничуть не смущает. Пусть все видят его потрясающего альфу с немного неповоротливым омегой и завидуют.       Джисон видит по глазам Минхо, что он устал. Боится представить, как он спешил закончить все те дела, на которые прежде было в два раза больше времени. Он не хочет мучить своего мужчину. Этот вечер уже получился прекрасным, поэтому просто предлагает поехать домой. Только Минхо отказывается.       — У меня есть ещё один сюрприз для тебя, — говорит Минхо, тепло улыбаясь, когда они выходят из ресторана.       — Как-то много сюрпризов на сегодня, — неловко отвечает Джисон. — У меня только парные кольца с гравировкой для тебя были. Больше ничего нет.       — Зато есть ты.       Джисон смущённо опускает глаза. Он всё ещё привыкает слышать от Минхо нежности.       — Давай прогуляемся?       — Разве ты не устал?       — Я... хочу поговорить, — нервничая, произносит Минхо.       — М, — Джисон кивает. — Хорошо.       Минхо мягко берёт его руку в свою и уводит с собой в сторону парка. Здесь спокойно в поздний час. Нет шумных детей и хозяев с собаками.       Джисон всё оглядывается, а Минхо подозрительно долго молчит. С мыслями собирается?       — Мы здесь были, — нарушает тишину омега. — Там раньше был фонтан. Мы в нём купались по пьяни.       — Думаешь, это было тут?       — Да, точно тут. Я помню это здание, — указывает пальцем в сторону Джисон. — Оттуда вышел охранник и прогнал нас.       Минхо улыбается, слегка расслабляясь.       — Прохладно что-то, — говорит омега, ёжась от лёгкого ветра. — Может, лучше домой? Там поговорим?       Минхо снимает с себя пиджак и накидывает его на плечи Джисона.       — Лучше тут, — негромко произносит он, снова становясь серьёзным, и останавливается, заставляя омегу тоже притормозить.       — Это что-то плохое? Мне стоит быть к чему-то готовым?       — Нет, — поспешно отзывается альфа, мотая головой, но вдруг делает такое выражение лица, словно передумал. — Или да. Немного совсем.       — Хорошо, — кивает Джисон, а Минхо берёт его руки в свои, будто для уверенности.       — В общем, я отказался от той должности, которую занимаю сейчас.       — Ч... Что?       — Нет, не совсем так. Я отказался, но мне предложили остаться на полставки. Со следующего месяца со мной будет делить моё место некий Бан Кристофер Чан. Говорят, специалист своего дела. Но мне неважно. Главное, что... я буду занят в два раза меньше.       — Ты же не шутишь сейчас? — переспрашивает Джисон, и Минхо отрицательно качает головой. — Ты правда пошёл на это, потому что...       — Я просто подумал, что ты прав, — перебивает Минхо и опускает глаза вниз. — Прав в том, что нет смысла работать ради лучшей жизни, когда жизнь проходит стороной. Мне жаль, что я не понял этого сам. Не понял раньше. Я заставил страдать тебя. И мне так стыдно за это.       — Мин...       — Нет, послушай, пожалуйста, — просит очень тихо и смотрит грустными глазами.       — Хорошо, — произносит одними губами Джисон.       — Понимаешь, у меня не было никакой другой цели, кроме как сделать счастливым тебя. Мне хотелось, чтобы ты чувствовал себя со мной не только комфортно, но и безопасно. Это важно. Потому что мы семья. И ты мой омега. Ты должен чувствовать себя защищённым. И ты, и наши дети.       — Какие дети? — шмыгает носом Джисон, уставляясь удивлённым взглядом.       — Будущие.       — А.       Джисон трёт покрасневшие от слёз щёки ладонями, а Минхо их снова себе забирает, сжимая в своих.       — Я хочу, чтобы у нас был ребёнок. Хочу, чтобы он ни в чём не нуждался, чтобы не стоял выбор: пелёнки или мясо на ужин. А ты знаешь, что это такое. Да, воспоминания из детства всегда тёплые, но объективно делить маленькую шоколадку со старшим братом напополам очень стрёмно. И я окунулся в работу далеко не потому, что ты мне наскучил или я мечтаю попасть в список Форбс. Нет. Я люблю тебя пиздец как, Джисон. Люблю с того самого первого взгляда, когда мы пересеклись в коридоре общаги. И я никогда не переставал любить тебя. Я просто хотел, чтобы всё было хорошо. Чтобы у нас с тобой всё было хорошо. Понимаешь?       — Понимаю, — шепчет Джисон, крепко жмурясь, стряхивая с ресниц крупные капельки слёз.       — И мне так жаль, Сони, что мы отдалились из-за этого, что тебя заставило это подумать даже о разводе. Ты можешь мне не верить, но я проплакал всю ночь после нашего разговора. Я просто не мог поверить, что могу потерять тебя. Я...       Джисон выдёргивает свои руки из ладоней Минхо и отворачивается, больше не в силах не то, чтобы смотреть на него, а даже просто стоять лицом к нему. Джисон так много испытывает в эту секунду, но больше всего разрывает чувство вины. Он ведь даже не думал об этом. И единственный, кому должно быть по-настоящему стыдно, так это ему.       Минхо буквально старался для него, ради него, ради них. А Джисон... Джисону тошно от самого себя. Он трёт и без того красные глаза пальцами и не может перестать плакать. Даже сказать что-то не может. А сто́ит хотя бы извиниться.       Минхо обнимает его со спины и прижимается щекой к плечу.       — Сони, не плачь, пожалуйста, — шепчет он совсем тихо. — Мне так больно, когда ты плачешь из-за меня.       — Я не из-за тебя, — с надрывом произносит Джисон. Его плечи дрожат, но Минхо мягко гладит по ним ладонями.       — А из-за кого тогда? — с нежностью в голосе переспрашивает он. — Сони, не думай, пожалуйста, что я тебя обманываю. Ты самое важное в моей жизни. Я не хочу, чтобы ты плакал.       Джисон так резко разворачивается в его объятиях, что пиджак падает с плеч. Он впечатывается носом в шею альфы и тараторит «прости-прости-прости» через ком в горле. Минхо прижимает его к себе крепче.       — Тебе не за что извиняться, Сони. Ты очень сильный и смелый. И я восхищаюсь тобой. Я не представляю, что бы со мной было, если бы так поступил ты, не разговаривал бы, вечно в делах и заботах. Я бы с ума сошёл. А ты... Ты прощаешь меня, позволяешь быть рядом. Ты самый лучший, Джисони. Самый понимающий и добрый. И я так счастлив, что ты мой. По закону. И сердцем тоже.       Джисон плачет ему в шею и мочит рубашку своими слезами. Просто не может остановиться. С каждым словом Минхо он всё мельче разбивается вдребезги. Он, наверное, никогда не был таким чувствительным, как сейчас.       Минхо замолкает. Кажется, понимает, что от его слов Джисон всё больше рыдает. Он гладит его по волосам, по спине, жмёт покрепче к себе и целует в висок, успокаивая просто тем, что находится рядом.       Джисон не знает, как много времени проходит, понятия не имеет, сколько слёз выплакал, но холодно становится очень, а они в лёгких рубашках на улице стоят. Посреди пустого парка. Романтично ужасно, но сулит пневмонией.       Джисон отстраняется. Смотрит красными глазами на Минхо и тяжело сглатывает, а Минхо к нему руку тянет, чтобы стереть подсыхающую влагу с лица.       — Минхо?       — М?       — Я люблю тебя, — с тяжелым вздохом произносит Джисон. У него так много мыслей в голове, но все они умещаются в одну фразу.       — Я тоже люблю тебя, моя нежность. Больше жизни.       Минхо поправляет его волосы, зачёсывая их назад. Он мягко улыбается, а затем отходит на шаг в сторону, чтобы поднять с земли свой пиджак, отряхнуть и накинуть на плечи Джисона.       — Ты ещё хочешь увидеть последний сюрприз? Или на сегодня достаточно эмоций? — с добрым смешком спрашивает альфа.       — А это ещё не всё, да?       — Я просто хотел запустить с тобой в небо фонарики, как символ нашего примирения. Ты же как-то хотел, помнишь? А я отмахнулся. Мне жаль.       — Так мило, что ты запомнил, — дрожа от холода, шепчет Джисон и опять чувствует, как щиплет в носу.       — Но уже в другой раз, хорошо? Ты скоро в ледышку превратишься.       Минхо трёт руки Джисона в своих и выдыхает на ледяные пальцы тёплый воздух, мимолётно касаясь костяшек губами.       — Но ты же меня согреешь? — улыбается Джисон.       — Всегда.