Ярость, превращающаяся в холод

Звуки ливня наполняли тишину поляны. Капли громким звуком ударялись в неспокойную поверхность озера, в котором отражались яркие вспышки молний, прячущихся в чёрных грозовых тучах. Бушующий ветер порывисто сметал уцелевшую траву и крону листьев, со всей силы наклоняя деревья к земле. Создав непроходимый барьер вокруг поляны, воздух раскалялся от переизбытка сильнейшей магии двух людей, стоящих друг на против друга. Их позы кричали от напряжённости и готовности вновь ринуться в дикий бой. Два величайших мага столетия, о которых прямо сейчас в любом уголке мира пели баллады и поднимали с криками тосты. Два самых близких человека, которые рук об руку прошли через тернистый путь, выгрызая пьедестал славы и перебив никчёмных существ, наплодивших своих отродьев. Существ, появившихся совсем недавно. Которые сжирали всё живое, даже своих собратьев, пытаясь утолить свой нескончаемый голод. У них не было глаз, но от тонкого нюха некуда было деться тем, кто встречался на их пути. Чудовища, которые вылезли из чёрных недр земли, имели быструю скорость и жёлтые когти, плавно входившие в плоть жертвы, раздирая её следом своими острыми клыками. Их послал бог ненависти из-за провинившихся его последователей, которые посмели осквернить его храм в приступе собственной ярости. Все кто шёл по его стопам, поклоняясь ему ночь до зари, медленно сходили с ума, раздирая кожу на себе. Эти люди были безжалостными, пугающими и мёртвыми внутри. Их тела разрушались, делая из них живую нечисть, которая могла развалиться на части в любой момент. Их глаза наполнялись кровью от полопавшихся капилляров, показывая на сколько человек был дрянью, чтобы вступить на алую дорогу трупов для пожертвования на алтарь их любимого бога. Их наполняла злость на мир, людей и на всё живое в целом. Они шли напролом с выгравированными на них истинности уничтожения всего сущего. Правители многих королевств долгое время закрывали на них глаза веками, раз за разом уничтожая итоги их веры. Но с каждым столетием терпеть становилось тяжелее, и в ход пошли ухищрения, нанятые королями люди, крысы, которые должны были посеять смуту и натравить злостных людишек друг на друга. Но никто не был готов к тому, что предстояло потом. Боги не любят, когда их "детей" трогают, но ещё больше злятся, когда их же отпрыски отходят от планов. Почти полное разрушение храма привело Одиумуса в бешенство. На землю были посланы созданные им твари, кишащие на каждом ходу, будто чёрная жидкость, разлившейся по всему миру. Они стали олицетворением гниющей опухоли, от которой невозможно избавиться, если только не вырвать её с корнем, оставляя открытую и излитую кровью глубокую рану. Твари плодились настолько быстро, что люди даже сразу не сообразили, насколько сильно поредело их количество. Пострадали все, не исключая даже провинившихся детей Одиумуса. На истребление вышли самые смелые, или же как в народе пошло, самые отчаянные. Многие пали, нередко сами себя же добивая, чтобы не лицезреть то, как от тебя с хлёстким звуком отрывают куски плоти, грызя твоё тело так, как обгладывают кости собаки. Нескончаемые лужи крови наводили обычному народу ужас и тревогу за свою и так короткую жизнь. И с бесконечной тошнотой ходили они по размякшей почве день за днём, осознавая, что этот день может быть для них последним. Реки давно приняли кровавый оттенок, и на них часто сбредались чудовища, пытаясь насытиться хотя бы таким образом, поэтому для людей проход к воде был категорически закрыт, ежели они не хотели сгинуть в пасти очередного ужаса. На войну против действия бога вышли все слои общества, любой кто мог держать оружие и не пасть при первом ударе. Были обычные храбрецы, маги, ведьмы и даже лелеемые богами люди, их сосуды, с особенной силой. Это было жестокое месиво, в котором выжившие, облитые кровью с головы до ног, не верили, что у них получилось уничтожить всех до конца. Почестей было много, народы ликовали, и в каждом королевстве старались накрыть столы, приглашая своих героев на торжество. Имена одних из самых выдающихся перекатывали на языках друг другу на ухо шёпотом. Их уважали за вклад в истребление, но до ужаса боялись силу, с помощью которой они убивали каждое существо, приравнивая глубинных чудовищ с чудовищами, имевших человеческое обличие. Они никого не щадили. Тварей, созданных Одиумусом они уничтожали молниеносно, чаще всего взрывами или просто-напросто огнём, задевая сразу несколько, чтобы как можно скорее стереть их с лица земли. А вот чернь они убивали со всей жестокостью, мстя за все их грехи, которые они насылали на землю из-за своих никчёмных желаний. Находясь в бешенстве, бог ненависти не уследил за дальнейшей судьбой своих детей, от чего тех, кто имел полностью алые глаза, скармливали посланным им же тварям, чтобы те с особой жадностью налетали на них скопом и отрывали их конечности наживую, от ненасытного голода нападая друг на друга, перегрызая глотки. Нечеловеческими криками была заполнена земля долгое время, и даже небо багряным цветом указывала на бесконечно творившуюся агонию. Герои оставляли за собой следы рубинового цвета, показывающие, что герои не такие уж и добрые душой, и даже не сильно отличающиеся от чернь. Они с холодной ясностью кидали на съедение людей, неподвижно смотря, как тех жрут чёрные монстры, обрызгивая кровью всю местность. Они считали, что это расплата их долгов, которые им прощали так долго, что чернь уже осмелилось на многое. Всё это узрели те немногие, кто решил на свою безбашенную голову поглядеть на бойню, которую после этого прозвали заикающе "Кровавые реки". Но даже после этого, героем удостоилась дань уважения за их проделанную работу, на которую со страхом закрывали глаза, так как понимали, что таких могущественных существ смогут одолеть только боги. И одни из самых сильнейших, которые выжигали территории своей силой, уничтожая безжалостно всех на своём пути, два мага шедшие нога в ногу, прикрывая спины друг другу, смотрели прямо сейчас с яростью в глаза своему же напарнику. Их спешное дыхание не слышалось из-за грома, посланным отчаянным Одиумусом, до которого дошло, что большую часть его детей превратили в оседавший пепел на алой земле. Горе бога было неизмеримо, ведь глаза долгое время были в пелену своей же ненависти, пожиравшей его всё это время, а крики боли превращались в раскаты грома на долгие километры. Недавняя схватка уже бывших друзей превратила нетронутую поляну в эпицентр хаоса с искрящим воздухом. Их действия были быстрыми, в какой-то мере даже дикими. Они наносили удары, не щадя оставшиеся после недавней законченной бойни силы. Яростно вцепившись в друг друга, произносили заклинания, разрушающие территорию. Каждый преследовал свою цель, стараясь уничтожить врага самым извращённым способом. Но не сейчас. Сейчас, в эту самую минуту, они, как хищные звери, следили друг за другом, готовые напасть в любой момент. Самые могущественные маги, у которых силы были на пределе, негласно решили бороться до полного падения одного из них.

***

Крепче вцепившись в клинок на поясе, девушка не до конца осознавала, что сейчас творится. Её близкий напарник, дорогой друг, стоял напротив, волком смотря на неё. Человек, которому она доверяла все свои секреты и даже свою жизнь, вонзил нож в спину так быстро, что среагировать она смогла совсем не скоро. В пылу боя девушка старалась изо всех сил понять, что творится в душе её собрата, но каждый его отчётливый удар вдалбливал в её голову, что уже поздно что-то менять. Непрекращающийся ветер продолжал взлохмачивать мокрые волосы, которые лезли ей на лицо, мешая внимательно смотреть на движения врага. Вытащив серебряный клинок, она встала в удобную ей позу, чтобы быстро среагировать на атаку. Сил уже не оставалось на полноценный бой, а ноги уже давно дрожали от напряжения. Она знала, что он тоже на последнем выдохе, и это понимание давало ей надежду на победу в схватке. Заметив его привычное движение пальцев, которое он использовал для сплетения заклинания causfumi, девушка приготовилась встать в блок, следом создавая барьер вокруг себя. Быстрое появление дыма на поляне, граничащего близко к сильному туману, долго ждать не пришлось. Да, он не ослепил её, но увидеть в этом мареве хоть что-то, было проблематично. Прислушавшись к шумам извне, девушка постаралась отделить звуки грома с ударами дождя в наколдованный щит от еле слышимых шорохов, которые мог создавать юноша. В первую секунду она подумала, что ей показались сразу несколько тихих шагов с разных сторон, но осознав, что он использовал очередное заклинание, создав клонов, быстро сориентировалась в том, что делать. Сконцентрировав в ладони сгусток сил, она разделила его плавными движениями пальцев на маленькие шары, послав их размашистым движением кисти в сторону шумов. Ощутив, что её заклинание нашло цели, но не услышав хоть какого-то шума, которое мог создать парень в ответ, она быстро послала магию в ноги, чтобы уменьшить звук своих передвижений, и побежала вперёд. Эти комбинации были облюбленные им, она не раз видела, как он использовал их в бою, чтобы потом наблюдать издалека, как его двойники истерзают провинившегося. Девушка понимала, что они с лёгкостью читают движения друг друга, но всё равно бежала вперёд, активируя силу клинка своей кровью. Выжженные на нём символы загорелись слабым голубым светом, делая холодное оружие лучше проводимым для заклинаний. Влив в него определённое количество силы и прошептав очередную цепочку заклинаний, чтобы усилить действие, волшебница проделала несколько резких взмахов лезвием, как будто прямо сейчас наносила удары. И тут же от неё, вторив недавним движениям, молниеносно летят еле видимые магические сгустки, находящие впереди только дуб. Они оставляют в дереве глубокие прорези, и то, трескаясь, гулко падает вниз, отдавая сильную волну в землю. Девушка останавливается, стараясь тихо перевести дух. Завывания ветра и непрекращающийся плачь бога её порядком сделали раздражительной. Заклинания дыма постепенно рассеивалось, делая видимость намного лучше. Нахмурившись, девушка вновь попыталась вслушаться в шумы, но ничего подозрительного не дошло до её ушей. Не читаемым взглядом она всматривалась вокруг себя, пытаясь понять следующих ход её противника. Но даже после долгого и тревожного ожидания ничего не было. Совсем ничего, кроме звуков усилившегося ливня да громыхание грозы. И это не хило выводило девушку из себя. Ни в его характере выжидать, не умеет он это долго делать, а про побег и мысли нет, он слишком печётся о своей гордости, чтобы прослыть трусом. Минутное обдумывание привело только к тупику, из-за чего девушке хотелось просто закричать. Последние часы она только и делала, что ничерта не понимала происходящее. Долгожданная победа была шоком для всех, ведь они долго мучились над истреблением чревоглотов, не видя конца чудовищ. Торжество же стало приятным бонусом во всём этом. Но это неожиданное предательство выбило её из колеи, и чтобы просто выжить в драке ей пришлось закупорить свои чувства, которые с каждым внезапным моментом хотели пробить её воздвигнутую стену в голове. Она была измучена и опустошена. Обычное предложение выйти на улицу оказалось неожиданным взрывом под ногами и последующими добивающими связками заклинаний. Ей просто не верилось или не хотелось верить своим глазам. Хотелось проснуться от кошмара, который изводил её сердце. Но она понимала, что это не кошмар, ведь во сне не должна чувствоваться боль, исходящая от ожогов и открытых ран. Глубокими вдохами она постаралась успокоить хлынувшее цунами эмоций. Осталось только одно, непонятное, страх или злость, она не знала, да и не хотела разбираться, только покрепче зажала в руках рукоятку оружия. И в эту же секунду её пробило осенением, и она яростно сомкнула с клацаньем челюсть, двигая желваки. Этот сукин сын скоро доведёт её до белой горячки своей молчаливой насмешкой. Он решил выжидать, смотря на представление зашуганного слепого зайца. Но она знает, что этот недоделанный хищник совсем не отличается от неё. Такой же уставший, мокрый и упёртый. Сильно гордый, чтобы показать, что ни черта не может сейчас, кроме как наводить шумы по периметру, доказывая себе, что сбивает с толку врага. Сильно разозлившись на всю эту ситуацию, волшебница послала импульсы магии по всему телу. Тихое depellere fumum, лёгкое кружение, и дыма будто бы и не было секунду назад. Она нашла его глазами почти сразу. Маг сидел на валуне, склонив голову к земле. С его светло русых волос стекали красные ручейки. Всё таки она задела ещё первыми взрывами не только созданных им клонов. Теперь, после снятия заклинания, девушка смогла услышать хриплое дыхание парня. Злость испарилось из неё вместе с его трудным выдохом. Она знала, что кто-то из них будет смертельно ранен, понимала, но это не уменьшало её боли. Ей неимоверно хотелось подойти к нему, убрать с родного лица мокрую чёлку и, поглаживая его голову, сплетать на ладони лечащие заклинание. Приговаривать, что всё будет хорошо, что они справятся с новыми трудностями и вновь вернуться домой. Но теперь домой придётся вернуться только одному из них, и эта недавно установленная истина медленно убивала её. Она могла метать в него уйму новых сплетений, но верила, что он всегда сможет ловко уйти от них. И видеть теперь его таким, было выше её сил. Давно названный брат всё это время истязал душу сестре, медленно вырезая её же руками истекающее кровью сердце из-за предательства. Девушке хотелось навзрыд заплакать, кричать также как Одиумус над их головами, но ей оставалось только крепко держать оружие в руке и мелкими шагами идти прямо на него. Не поддерживаясь новыми потоками сил, её заклинание с ног спало, и звук ходьбы стал громче. На шум парень сразу поднял голову, точно найдя глаза волшебницы. Она почти запнулась об свою ногу, когда всмотрелась в его глаза. Неверующе она остановилась, оружие почти упало из-за моментально ослабившихся пальцев. Напротив себя она видела не глаза, а два рубина с чёрными зрачками. Девушка нервно замотала головой, будто бы отказывалась в ясности своего ума, словно напротив сидел незнакомый для неё человек. Но это и правда был незнакомец, и осознание этого с трудом до неё доходило. От шока она не заметила, как перестала дышать. Вдохи резали горло, но это мало волновало её. - Какого чёрта ты сотворил, кретин?! - девчачий надломленный крик на грани истерики прозвучал по всей поляне. - Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт за твой идиотский поступок?! Ты же теперь не лучше тех тварей, которых мы с тобой убивали!!! Казалось, что на её шее сомкнулись чьи-то руки, а тело превратилось в каменную статую. Ужасная дрожь пробежала по повзоночнику, когда она всматривалась в его чернеющий силуэт перед собой. В нём виднелось затаившейся безумие, которое пробивалось через него в виде окровавленного оскала на губах. Тело парня начало медленно подёргиваться в такт его головы, а вскоре и вообще трястись. До её ушей совсем не сразу дошёл тихий хриплый смех, который вторил безумному алому огню, бушующему внутри его глаз. Облокотившись об ногу парень накрыл ладонью рот, из которого, не переставая, жутко лился смех, набиравший обороты. Не понимая в этом ничего смешного, девушка только могла с дикостью смотреть на родные черты лица, которые с каждой секундой искажались в чудовищную гримасу. Только сейчас она смогла разглядеть нескончаемые царапины на голых участках его тела, которые уж точно не достались ему от глубинных монстров. Она бы всё поставила на кон на то, что под его ногтями можно увидеть следы кожи вперемешку с кровью. Девушке хотелось взвыть от увиденной картины. Ей было чертовски плохо, и только выдержка, выкованная в сражениях, не дала опорожнить желудок. Мир не то чтобы рушился на глазах, а разваливался на громадные куски со стремительной скоростью, оставляя внушительные трещины. Казалось, что она просто сходит с ума вместе с ним, только вместо того, чтобы заливаться громким смехом, ей хотелось вырвать свои глаза, залезть внутрь своей груди и узнать причину неимоверной боли, которая сковало её всю. - ты идиот, ты просто долбанный придурок!.. который не понимает.. не понимает, что творит. Да! Правильно, просто... просто ты не понимаешь, что сотворил. Ты же не такой. Нет, нет, ты бы не смог, ты- - О боже, Клар, прекрати! - неожиданный возглас парня, оборвал невнятное бормотание девушки. - Посмотри на меня, Клар, давай. Погляди на то, на что ты не хочешь давно раскрыть свои глаза. Ты же давно начала замечать это, зачем сейчас так открекаешься? Разве это не смешно? Ответь мне, Клар!!! Разве это не смешно?! Девушке хотелось закрыть уши руками, чем угодно, но только чтобы не слышать искажённый голос незнакомца, представшим перед ней. Мир ехал перед её глазами, и руки совсем не двигались от шока. Повторяющиеся выкрики мага, "Ответь. Ответь! Ответь мне!!!", наперебой с заливными смешками выбивали из её лёгких оставшийся воздух. И только чтобы прекратить эту невозможную пытку, ведомо его крикам, Клар попыталась открыть губы, которые послушались её с третьей попытки. Еле слышемое, не разборчивое: "не.... не ссс-" - еле дошло до ушей мага, который тут же прекатил улюлюкать над разбившимся перед ним человеком. - что? Прости, я слегка не расслышал. Повтори это ещё раз, милая. - храбрившись, девушка посмотрела в алые глаза парня, который издевательски ухмылялся, растягивая свой шрам на губе. По его лицу всё также лилась кровь, делая всё это ещё отвратительней. - Ты не ясно услышала? Я сказал - повтори. Быстро сменяющиеся эмоции волшебника, сбивали с толку. Девушка теперь видела кипящего от злости парня, сжимающего кулаки и свирепо смотрящего исподлобья. Найдя в себе оставшиеся крупинки ясности ума, она попыталась сделать четвёртую попытку сказать хотя бы слово, и только слабым и охрипшим от крика голосом смогла выдавить из себя что-то. Слова набатом прозвучали для человека, которому они предназначались. Его неверящий взгляд уставился на неё. Он будто бы думал, верил, что она поймёт его, согласится с безумными мыслями, которые так долго терзали его набухший мозг. - ты не согласна... не согласна со мной. Со мной?.. - лихорадочный блеск ярко мерцал во взгляде. Выйдя из оцепенения, Клар сделала несколько шагов назад, ведомая холодом в затылке, который бил по её нервам об опасности. - Ты не можешь быть не согласна! Не можешь! Шок медленно уходил, заменяясь на страх. Окаменевшие конечности наконец начали двигаться. Закрепляя в крепкой хватке клинок, девушка вновь активировала его. Её действия привели мага в ещё большее бешенство. Теперь то она знает, что рана на голове ни черта не делает его слабым. Один единственный уцелевший "ребёнок" Одиумуса был напротив неё, который по его состоянию давно скрывал магией свой новый путь в вере. Он убивал своих же сородичей, с особой жестокостью разделываясь с ними, смотря на то, как их раздирали чудовища. Клар неимоверно тошнило. Она давно заметило его излишнюю кровожадность, но никогда не могла подумать об этом. Маг медленно, слегка пошатываясь, встал на ноги. Вокруг его кисти образовывалась алая полоса, которая с бешенной скоростью начала кружиться вокруг, образовывая шар. Резкое движение рукой, и этот шар полетел в девушку, в воздухе формируясь в сетку. Почти в самом конце, сбитая столку, волшебница сплела первое пришедшее в голову заклинание, испуганно выкрикнув murusearum. Появившаяся перед ней стена из земли, быстро распалась под действием заклинания. Не успев опомниться от прошлой атаки, девушку смело диким порывом воздуха назад. С глухим звуком последовала её встреча с деревом. Мучительная боль стрельнула в затылке и спине. Упав на землю, она смогла поднять свинцовую голову лишь спустя время и то с тяжестью. Ощущение себя в пространстве приходило мучительно. Тупая боль была распространена по всему её телу, но она почти сразу чувствовала как от затылка густо начала вытекать кровь. В глазах плясали тёмные тени, и с назревающейся новой злостью на себя от бессилия, её начало колотить в ознобе. В мутных образах поляны перед собой она видела чёрную движующуюся точку, которая неторопливо шла прямо на неё. Его тёмный силуэт скрашивали мерцающие красные блики, исходящие, как она догодалась, от оружия. "Так вот о каком мече ты говорил недавно...забавная же ситуация, в которой я его увижу." Лёгкая мрачная улыбка медленно проявилась на лице девушки. Дрожа от холода, боли и разрываемых её чувств, девушка с трудом подняла правую руку, чтобы в следующую секунду зарыться в свои чёрные волосы. Сжав их в кулак от нахлынувшей истерики, она потянула их. Боль стала неимевореной, но на фоне терзающих эмоций, она блекла. Поджав ноги к груди, девушка прислонила ладонь другой руки к горлу. Ощутив своё тяжёлое и хриплое дыхание, её сильнее начало трясти. Да, теперь Клар понимала, в каком безумии он находился пару минут назад, когда она застала его. Липкое чувство беспомощности охватывало каждую клеточку, вырывая из неё последние силы. Её негромкие смешки под нос на грани шёпота вывели последние частички ясности ума. Она ощущала себя мокрой, грязной и выкинутой. Обида захлестнула её, распространяясь внутри неё как болезнь. Как же подло с его стороны вытворять с ней такое после самых близких отношений, которые были между ними. Все их тайны, детские мечты, закреплённые обещания и даже тёплые успокаивающие объятия в ночи, все эти нахлынувшие воспоминания, забивали самые острые гвозди в её сердце, разрывая его. Смотря на то, как не спеша он надвигался на неё, она уверилась в том, как сильно ему достаёт удовольствие в издевательстве над обездвиженной жертвой. Но она же не была ею. Она не была обездвиженной. Она могла двигаться. Вытащив руку из взлохмаченных волос, девушка направила её себе за спину. Сделав опору на дерево, она поднялась на дрожащих ногах. Она видела, как он на секунду остановился и возобновил движения, но уже идя быстрее. Она дико улыбнулась, прислонившись больной спиной к дереву для опоры. Хотя бы её гордость не будет так сильно задета. Хотя бы так.

***

Молния, не переставая, озаряла своими вспышками разгромленную ими поляну и зверский оскал мага. Он видел, что его ускоряющиеся шаги были для неё как дамоклов меч, и не мог налюбоваться видом, который предстал перед ним. Дрожащий листок, думавший, что сидеть на земле - это удел для слабых. Как "жалко" ему было наблюдать за её последними потугами. Улыбнувшись своим мыслям, парень с безумным весельем насвистывал себе под нос, раскачивая руку с мечом. Его наилучшее великолепие, выкованное из самого стойкого метала, красовалась в его зажатой ладони. Меч будто бы был продолжением его руки, ведь им так легко было управлять, так легко входить в тела жертв. Прожённые на клинке символы, на которые он отдал месяца, делали сильнее его оружие. Они мерцали алым оттенком, как кровь врагов, которая уже скоро будет на нём стекать. Его душа ликовала. Одержание победы за победой. Он точно был поцелован богом удачи. Не было никаких сомнений в том, кто сегодня падёт, он был в этом уверен ещё с первого своего удара. Она была словно мышь всё это время, смотря умоляюще в его глаза. Как же тошно. Игра, продлившаяся более двадцати лет дала свои плоды, раскрывшись только сейчас. - Клар, Клар, Клар...ты так слепа и глупа... Шёпот, постоянный шёпот, вырывающий из его груди. Был ли он безумцем? Да, и уже очень давно. Каждый чёртов день он видел в отражении зеркала мерцающие глаза, просящие всё больше и больше пролитой крови. Его руки давно по локоть в грязи, ничем не смывающейся, давшей корни в самое сердце, делая из него чёрную дыру, которая засасывала все его благие намерения. Он не ощущал сожаления ни за свои поступки, ни за выбранную сторону. Ему нравилась эта неуправляемая сила, поглощающая всё его нутро, перестраивая его по кускам. Он сходил с ума, и этот процес был настолько медленным, что исходную точку невозможно найти в его хаотичных и неуловимых мыслях. Он безумец. Да. И это ему чертовски доставало удовольствие. Ему хотелось уйти в пляс. Танцевать до упада, смеяться так, как никогда не позволял себе. Сила наполняла его всего, перекатываясь от одного нервного окончания до другого. Он чувствовал её в каждом пальце, в каждом волосе. Убивав их всех, он поглощал её до полного избытка, чтобы прямо сейчас быть наравне с богом. С этим так долго ноющем богом. Как же раздражал его непрекращающийся плачь. Хотелось просто вырвать из его рук мощь и стать самым опасным существом в мире. Сумасшествие вело его под руку, как добрая сестра, как та, на которую он поднял меч. Ему не было её жаль, ведь она сама погрязла в своей грязи и тьме, но не хочет признавать это. Как долго они живут на этой земле? Сколько боли они вдвоём причинили жителям этого мира? Дети, рождённые во время затмения. Затмения, которое так давно не давало плоды жизни низшим существам. Новорождённые, умершие в утробе матерей, задышали жизнью при свете свечей в удушающих каморках. Их сердца забились в унисон, а первые вдохи были посвящены тьме, забравшейся в каждый уголок в тот злопамятный день. Затмение, давшее им дыхание, предрекло на великие дела, но также и на нескочаемы муки, пожирающие их тела и души. Названые брат и сестра, дарившие друг другу смысл, но нашедшие в другом свой исход. Он никогда не боролся с тьмой внутри его, а всегда открывал двери и приглашал в свою обитель. Она же шла по пути морали, но при этом не страшилась вырывать сердца других. Так лицемерно. Он до конца ждал, что она встанет рядом. Но разве ему нужен трус, который не может принять всего себя? Поэтому держа в руке меч, он согласился с мыслью, что в уважении к старому другу, он сделает самую быструю смерть, на которую он способен. Но он не обещал, что это произойдёт без излишней жестокости. Оставшиеся метры между ними сокращались настолько быстро, насколько быстро вздымалась её грудь в страхе. Она плакала, и ноги еле держали её в вертикальном положении, а он только усмехался удачно сложившимся моменту. Напоследок он покажет всю свою мощь, которую она потеряла из-за своих слепых глаз. Подняв меч, он прорезал воздух взмахом, повторяя её совсем недавнее представление. Ему не понадобилось проговаривать заклинание, чтобы она поняла его задумку. Упав на колени, Клар услышала над своей головой размашистый звук, приведший к падению дерева. Он намеревался разрезать её пополам. Ему плевать на неё. Её накрывала истерика, и только ослабевшими пальцами она могла гребсти в руках землю, ощущая следом удар в голову ногой. Он стоял над ней, как тень неминуемой смерти. Смотря на неё только с отвращением. - Ты проиграла, Клар. Ты проиграла в своей последней битве. Ты такая никчёмная. Смех, нескончаемый смех резал её, вызывая кровотечение в глубоких ранах, наносимых им так облюблено. Он поднял её за грудки, смотря прямо в глаза, чтобы насытиться горечью в её глубинах души. Недолгий контакт с извращением вскрывал ею лелеямые воспоминания, уничтожая их гнилью. Она чувствовала вонь, исходящую от каждого его тёплого слова, которые закрывали её в недалёком прошлом от боли. - Каковы твои последние слова, Клар? - Какой же ты подонок. Он бросил её в сторону, как тряпичную куклу, которую он подарил в детстве, и которой она дорожила всем сердцем. Снова удар об землю, снова ощущение себя разбитым стеклом на мелкие кусочки. - Поднимайся, дорогая. Не падай в моих глазах настолько сильно. Я сделаю вид, что не слышал твоих слов. Как подниматься, когда ты видишь выженную пустоту внутри себя? Как встать на ноги, когда тебя не слушаются твои конечности? Боль везде раскрывается цветком, в почве которого находится предательство, как чёртово удобрение. Ей хочется только рыдать, кричать от безысходности, но она заталкивает всё это внутрь себя также, как делала это до этого. Поднимается с таким трудом, почти падая обратно. Шатается из-за порыва ветра, стоя настолько неустойчиво на ногах, что благоразумнее остаётся только снова рухнуть на колени и ожидать удара меча к шее. Он незамедлительно призывает иглы, оставляющие на ней красные полосы, делая из неё решето. Она успевает только закрыть лицо руками, чтобы испытать как острые концы вырезают на теле новые кровавые узоры. Путаясь в ногах, пытается отойти назад подальше от эпицентра, чтобы в конечном итоге наступить на свой клинок, отброшенный при её встречи с деревом. Взяв его в окровавленную ладонь, направляет свой помутневший взор на мучителя. Он стоит статуей, с нимигающим взглядом, обращённым на неё. Ожидает её реакцию с непоколебимой уверенностью в исходе. Дождь смывает новую порцию нахлынувшей крови на её руках, не придавая ей и толики уверенности, которую она видит в глазах напротив. Мысли путаются в голове, из-за чего она медлит, не зная, что предпринять дальше. Напасть? Но где взять силы, потраченные итак в недавно сильных боях. Пойти на него? Но что дадут ей неуверенные шаги и ослабевшие руки, из которых непрерывно льётся кровь. Сбежать? Он не даст сделать ей и шагу назад, добив в спину очередным заклинанием. Не успев сделать хоть одно движение, её смывает назад новым заклинанием воздуха с цепочкой взрывов под ногами. Останавливая себя клинком в воздухе, воткнув его в землю, девушка держится за него обеими ладонями, укусив за нижнюю губу, чтобы не закричать от чудовищной раны в правой ноге. Когда же прекратился шквал воздуха, направленный на неё, она смогла только встать на дрожащие колени и с ужасом увидеть, как пучками вытекает из ноги кровь, изредка давая заметить жилки поверх мяса. Машинально протянув ладонь к ране, Клар прошептала лечащее заклинание, которое смогло слегка затянуть дыру, убирая её из зоны смертоностности. Силы покидали её со всей кровью, которой уже насытилась почва вокруг. Магии хватало только на обычные заклинания, которые теперь даже не отстрочат смерть. Оставалось только ждать окончания шоу для одного зрителя. Из неё вырвался задушенный вскрик, когда её внезапно подняли в воздух. Она дрожала от ужаса, в панике смотря вниз. Он держал её там настолько легко, будто для него это наравне с обычным дыханием, просто сжимая кулак с усмешкой в глазах. Его сила сейчас была чудовищной для самых сильных магов этого мира, напитанной бесчисленными жертвоприношениями на поле боя. Удар об гладь озера был для неё ошеломительным окончанием представления. Боль стрельнула в каждой точке её тела. Она теряла сознание с быстро ускользающим воздухом в лёгких. Пытаясь барахтаться, чтобы добраться до поверхности, она только увеличивала тьму в глазах. С губ сорвались последние пузыри с желаемым воздухом, и её тело начало камнем падать вниз ко дну озера. Тьма поглощала её, призывая к своим покоям, и она уже была неспособна с этим бороться. Все силы угасли в ней, померкнув в пучине на фоне её последних эмоций. Смерть звала её в своё царство, и только дойдя до неглубокого дна, Клар согласилась с этим. Погружённая в чёрные воды, её душа не имела тот покой, в котором она нуждалась. Металась внутри как дикий зверь, запертый в клетку. Она хотела вырваться из груди девушки, ведомо жгучей обидой, жалющей все внутренности задохнувшегося утопленника. Налетевшие любопытные рыбы, которые совсем недавно прятались под камнями и в водорослях от внешней бури, метнулись обратно от мёртвого человека, как от надвигающей опасности. Обездвиженное тело взметнулась в дугу, ломая позвонки. Руки тянулись ко дну, к родной тьме, которая снова раскрывала объятия. Словно мама, с нежностью прильнула к ладоням своей дочки. Прошлась лёгким касанием по пальцам, провела тенью по ладони, слабо сжала локти, взяла за плечи и резко дёрнула обратно к земле, замкнув свои крепкие объятия поперёк талии, вставляя позвонки обратно. Отколов от себя кусок, раскрыла сомкнутную челюсть и вложила в рот, проведя по шее к груди, ведя свой отросток к притихшей от страха душе. Сжала тисками лёгкие, чтобы снова вдохнуть в них жизнь как когда-то, вводя себя теперь в самые глубины, омрочняя белую душу. И почему вам не пришло в голову, что остальные боги недовольны своим собратом? Что так долго закрывая на него глаза, они порочили его своими устами, медленно ведя к точке внутреннего сгорания. Выбирали души, которые своими силами должны были стереть с лица вселенной его мерзкое существование. Подводя к краю выбранные сосуды, нити судьбы натягивались, чтобы лопнуться в любой миг для совершения задуманного. Нарекшего предателя ждала участь виде выброшенных помоев в канаву, чтобы он там доживал свои минуты гниением. Раскрывшиеся глаза метались в глазнице, пытаясь понять происходящее, моментально останавливая свой взор на чёрной массе, закрывавшей обзор к свету. Бездна следила, выжидала реакцию проснувшейся души, всё также обнимая её как дитя. Девушка понимала, до неё снизошёл Амбра. Поглотитель душ, возрождение сирых и убогих, тьма внутри света. Смотря на него, девушку захлестнула ненависть, шипами вонзая в горло. Значит всё это было игрой богов. Её рождение, жизнь, мечты и даже чёртова смерть. Всё это были их помыслы, ради уничтожения надоедливого брата. Твари, играющие чужими душами как кубиками, бросая их на удачу. Яростно барахтаясь в мерзких тисках, девушка попыталась оттолкнуть от себя видение бога. Ох как же ей хотелось уничтожить весь мир до белой материи вместе с богами. В груди нарастал кокон необузданной магии от горя, высвободившийся взрывом. Но не успел он дойти до поверхности озера силовым потоком, как собрав его обратно в бешеный шар, Амбра втолкнул его обратно в грудь девушки, ударяя её толчком об дно, вышибая из неё чувства. Успокойся. Посмотри на ту сторону, которую ты не хочешь видеть. Разве твой названный брат не такой же предатель как наш? Они оба нарвались на чужую власть, ставя себя выше других. Разве ты слабее его? Разве он не тот, кто втолкнул тебя в бездну? Вы были выбраны нами как равные, но только один должен был забрать себе силы отребья в приступах лжи, чтобы ослабнуть, другой же должен был добить его оболочку, чтобы уничтожить уже самого Одиумуса отчаянием. Ты можешь сделать это. Чужой, иноземный голос вытеснул все буйные мысли внутри девушки, пригвоздя властными словами. Выковыривая из неё все потаённые обиды, он подавал ей на блюдце холодную ясность происходящего. Ей и впрямь не хватало расставить все воспоминания по полкам памяти. Сказав последние слова, громкий голос исчез из головы девушки также, как исчез перед её глазами его обладатель, просачиваясь тенью вниз. Бог тьмы ушёл, оставляя только советы на дальнейшие действия. Убить? Убить её брата и бога? Двух сильных существ на данный момент? Окрасить кровью землю дорогим человеком? Нет, нет. Убить предателей. Убить двух существ, задумавших надеть на себя короны власти. Убить того, кто посмел убить её.

***

Он с ожиданием смотрел на озеро. Секунды шли, но ничего происходило. Она не выплыла, чёрная макушка не появилась. Его это бесило. Она должна была выжить, он ещё не закончил. Её раны были несерьёзны, чтобы она почила в глубинах вод. Слабая и никчёмная тварь. - Клар, Клар, Клар... Как же ты могла так поступить со мной? Не дала насладиться долгожданной минутой раскрытия. Ты ещё должна была продержаться! Чёртова сука! Я ещё должен был тебе показать все свои возможности, которые ты потеряла из-за своей трусости, Клар!!! Громко дыша, маг не находил себе место. Его набухший мозг выдавал идею, достать привинившуюся из воды, чтобы продолжить издеваться над ней. Он хотел истезать её тело, показать на что способен. Почему же она так рано сдалась? Ему не хватило, ему чертовски не хватило того, что он сделал. Он желал большего. Из груди вырывался безудержный смех, разрывая его будто бы на мелкие составляющие. Меч упал на землю, звякнув напоследок о камень. Сложившись пополам, маг схватил себя поперёк живота, хохотая до тьмы в глазах. Какая разница насколько долго он терзал её, если последнее препятствие перед божественным троном пало. Острые жёлтые зубы виднелись в зверской улыбке. Он был безмерно доволен собой. Слёзы навернулись на глазах от непрекращающегося веселья, булькающего внутри него, но не смылись с щёк, ведь ливень неожиданно закончился. Так внезапно прекратился, будто секунду назад не хотел затопить ближайшие деревушки. Так же как и вспышки грозы больше не виднелись над головой. Клацнув зубами, парень посмотрел на тёмные тучи, которые перестали лить слезами Одиумуса. Что произошло? Бог перестал горевать над своей ошибкой так быстро? Или же нет? - почему... почему в воздухе чувствуется тревога? Это опасность? Неизведанность? Я чувствую это, нервы так натянуты... Давно такого не ощущал. Бормотания под нос и вращение головой по сторонам: это всё, что оставалось делать не понимающему магу. Атмосфера была слишком быстра, чтобы парень всё понял. Это была не его тревога, не его нервы бились в панике от опасности. Это был страх бога, которого пронзили стрелами несколько десятков глаз и закрепили кандалы на всё тело, ожидая ход взращённого существа, который скоро уничтожит сердце Одиумуса. Маг осознал это за секунду до того, когда чёрные волосы появились поверх воды. С неподходящим для него безмолвием смотрел он, как медленно поднимается бледный силуэт. Её впалые глаза смотрели внутрь него, холодом сковывая его недавно горячее дыхание. Он понимал, что она была мертва совсем недавно, но почему он видит сейчас перед собой живую причину его начинающейся паники? Не смыкая глаза, он наблюдал, как вода стекает рекой с её угольных волос, громко падая вниз в установившейся тишине. Даже ни один лист не шелохнулся на кроне деревьев, чтобы не потревожить раскрывшуюся сцену перед ними. Быстро наклонившись за мечом, маг дёрнулся, когда поднявшись, увидел, что девушка уже идёт по земле прямо на него. Оставляя за собой мокрые следы, девушка видела перед собой только его. Центр всего зла, всей боли, которая выгорела в ней вместе с ненавистью, оставляя привкус пепла на языке. В ней больше не было жизни, того света, озарявшего его каждый день. Теперь он понимал, что может дотянутся только до тьмы, которая хищником сидит внутри неё, ожидая свой час. Отступив на пару шагов назад, маг призвал огонь, змеёй выжигающий траву на своём пути, но он был быстро поглощён в руках восставшего мертвеца. Чернеющие ладони она держала впереди, выдыхая обжигающий пар от оставшихся красных языков: именно здесь он понял, что его ждёт. - Обратилась к помощи богов? Как же ты долго плача взывала к ним, Клар, а? Ну же, скажи, что ты бесполезна без обретённой силы. Смешок на губах был быстро забыт в гробовой тише, исходящей от девушки. Внезапно остановившись, она слегка прикрыла веки, заглядывая в его душу из под ресниц. Куда она смотрела? В какой угол его мерзкой души она заглядывала? Знал он только точно одно, с этим всем нужно прекращать. Побежав на неё, держа крепко в руках меч, маг мог только представить её кончину в своих руках, ведь, когда он замахнулся перед ней, он ощутил только пронзившую боль. Даже не шелохнувшись, она произнесла шёпотом заклинание, призвав шипы, которые воткнулись в его ноги. Застонав от боли, он с ужасом смотрел, как она с неуловимой скоростью сократила между ними расстояние, прислоняя смолянистую ладонь к его бешено вздымающиеся груди. Резкий толчок, вышибающий из него весь воздух, и он отлетает назад на добрые несколько метров, кувыркаясь в падении. Меч отброшенный в полёте, лежит почти рядом с ней. Заметив его, она наступает на него, придавливая его всей силой к земле, ломая по полам. Красные отблески в узорах кинжала блекнут, становятся выцветшими, серыми. Теперь уже он не может пошевельнуться, смотря как родные вещи исчезают на глазах. Ноги не слушаются его, когда он пытается ими двинуть. Только раны дают о себе знать глубокими дырами в ступнях ног. Поднявшись на руках, он пытается опереться об мокрую землю, разъежая ладонями по грязи. Её ноги почти сразу оказываются перед его лицом. Он видит её разорванную штанину, где должна быть глубокая рана, оставленная им, но там ничего нет. Абсолютная гладкая кожа без царапины. Что за чертовщина происходит прямо сейчас!? Она тянет его за волосы, не щадя ушиб на голове. Он шипит ей прямо в лицо от охватившей его боли. - И что же ты предпримешь прямо сейчас, Клар? Убьёшь меня? У тебя не хватит силёнок для этого. Ты не сможешь, я же твой брат. - Брат? Склонив голову набок, она видит страх на поверхности его алых глаз. Таких родных карих глаз, которые грели теплом в ненастные дни. Смотрящих на неё только с любовью и улыбкой. Как же тошно ей от своей невнимательности. Он никогда не смотрел на тебя с теплотой, они никогда не были карими. Голос, он всё ещё тут. Амбра, он никуда не уходил. Он смотрит за ней. Сможет ли она сотворить задуманное? Закрыв на секунду глаза, она задумывается над этим. Она не может смотреть на того, кого считала центром своей жизни. Не может из-за никуда не исчезающей боли, сжирающей её. Маг с непониманием следит за одной единственной скатывающей слезой на бледной коже. Она наклоняется к его лицу, целует в щёку, как делала это каждый раз на прощание в ночи. Хватает его шею другой рукой, гладя её самыми нежными касаниями. И в туже секунду сжимает, зарываясь темнотой в его душу. Со страхом он понимает, кто стоит за всем этим. Она приняла тьму внутри себя, она приняла решение. Он может только хрипеть ей в лицо, пытаясь отнять её руку своей, но оставшаяся для опоры скользит по грязи, приводя его в ужас. Последнее, что он слышит, был хруст его костей, когда она отрывает его голову и бросает в сторону. Тело падает с хлюпом о размякшую почву. Тёмная одежда окрашивается красным. Она открывает глаза, смотря вперёд, боясь посмотреть вниз, увидеть то, что сделала своими руками. Капля за каплей падает вниз с её ресниц. Холод собирается внутри её груди. Молодец, дитя моё. Ты сделала правильное решение. Теперь точно голос пропадает из её головы, и она падает на колени в лужу крови. Хватает ещё не остывшее тело за подмышки, заключая в объятие некогда любимого человека. Она чувствует спиной его безжизненные глаза, оставшиеся раскрытыми в недоверии. Сжимает повисшее на ней тело, не замечая как её плечо становится мокрым от обильной крови, которая не прекращает стекать с шеи. Она кричит, распугивая оставшуюся живность в округи. Плачет так горько, что даже не понимает, как долго сидит в такой позе. От оцепенения её будит свет солнца, освещающий всё вокруг. Тучи давно разошли, давая знак о таком же исходе Одиумуса. Пустота в груди не даёт ей намёки, что делать дальше. Она не может разжать свои руки на его холодной спине, но ей приходится положить его рядом, вставая на свинцовых ногах. Дрожащими ногами подходит к отброшенной голове, поднимая её обеими руками и бережно прислоняя к своей груди. Ложит её к телу, гладя мокрые волосы. Прощается без единого слова, зная, что их уже никто не услышит. Уходя шатающейся походкой к их деревне, она оставила за собой пылающий костёр. Никто не поймёт, что здесь произошло совсем недавно. Никто не узнает, в какие игры решили сыграть боги, кроме одной единственной девушки и пепла на земле.