Гармония

      В который раз он говорит себе, что разумный человек не будет повторять одну ошибку дважды.       Рациональность дана на то, чтобы избегать ситуации сомнительные и глупые, настолько, что даже малое дите сообразило о правильном порядке действий. Но вот он снова на пороге этой квартиры, преисполненный скептицизма и с точным описанием чувства бегства, скорейшего избавления от проблем и головной боли.       Дверь массивная, в стиле минимализм, но из дорогого и прочного материала, который под ладонью гладкий, чуть прохладный, но сохраняющий тепло внутри.       Легкий стук.       Только глупый невежда будет заставлять гостей ожидать за дверью, не обращая внимания на чужую настойчивость.       Почти теряет терпение, но с видом отчуждённости, сохраняя самообладание, мужчина снова оповещает стуком о своем прибытии.       Тишина уже в течении 15 минут напрягает. Зная чужое безрассудство, всякое забредает в голову. Возможно, давно стоило взять себе ключ, по крайней мере чтобы обеспокоенные соседи с другого конца этажа пентхауса не поглядывали на очередную драму в малых актах на лестничной площадке. Но… Ратио Веритас ценитель личных границ и чужого пространства. Он не желает быть столь навязчивым. Хотя почти кажется в последнее время здесь он бывает чаще, чем в институте, где преподает ради просвещения юных глупцов.       Соседский ребенок выглядывает из-за дверки, боясь и в тоже время искренне любопыствуя.       Этот взрослый дяденька хоть и выглядит суровым и злым, но знает много хороших историй, а старший братец из той квартиры всегда даёт ему вкусные сладости, особенно, когда приходит этот хмурый дяденька.       Ратио чувствует на себе этот взгляд.       И, несмотря на весь свой фасад непринуждённости, начинает нервничать до пересохшего горла.       Нет, ключ он должен получить во чтобы то ни стало!       — Хой~ итете!       Наконец за дверью слышны звуки движения. Щелчок и перед лицом будто поле желтых бархатцев с мягким ароматом пудры появляется маленький дурак, всю ночь проигравший в игры.       Парень все ещё сонный, в одном розовом тапочке с фигурками птиц оригами, сувенир с Пенаконии, в светлой пижаме знакомого бренда,и обнимающего подушку, поглаживая её так, будто это один из тех котов, что желейками тянутся следом и волнительно смотрят из-за спины своего хозяина на гостя. Мяу Мяв Мряв       Три серых кошки, похожих на цветочные печения, с глазами в которых наверное вся вселенная могла бы уместиться, на гостя среагировали быстрее, чем Авантюрин, пытающийся понять, что за видение перед ним.       — Может впустишь?       Голос немного хриплый, низкий.       Перенервничал.       Признаться, во рту стало сухо от жара при виде этого всегда наглого парня таким послушным и мягким, уютным и домашним, словно солнце восходит только тогда когда он просыпается, или мир не будет существовать, пока взор его прекрасных глаз не падет на него.       Да. Ратио попал в эту ловушку, как дурак.       Несколько секунд он был выбит из колеи и был готов спрятать свою личность за гипсовой головой, словно он не человек вовсе и это не он только что в своих сокровенных мечтах поднял этого человека на руки, отнес обратно в кровать, обнимая крепко и позволил побыть ещё немного дольше глупым и ленивым, главное что рядом, что цел, что он живой в его руках, и можно услышать биение сердца.       — Это ты… И что же такой знатной личности от меня понадобилось. Авантюрин понимает кто перед ним и сменив безмятежность на лукавство, отстраняется, позволяя гостю пройти. Он ловит кошку, которая почти побежала к соседсткому парнишке и возвращает создание обратно в пределы дома, закрыв дверь на ключ.       Казалось они уже на стадии «друзей», но этот парень, все никак не может привыкнуть быть с ним более откровенным, например, подольше таким милым, каким открыл дверь.       Но не сказать, что и эта черта мужчине не симпатична.       Даже так его мысли успевают зайти далеко и быстро.       Казалось, что чтобы минализировать прыть и дерзость достаточно просто заткнуть рот, болтающий глупости. Несмотря на то что Какавача по жизни ведет сражения, его комплекция уступает Веритасу. Это не сложно. Сжать запястья, завести за голову, поддеть подбородок и заставить посмотреть прямо в глаза, а после с нажимом сковать губы поцелуем, вовлекая язык. И действовать так долго, чтобы парень забыл как дышать, язык онемел а маленькие розовые губы, расплывающиеся в надменной лучезарной улыбке стали краснее самой спелой клубники во всей системе.       — Даже маленькие дети способны контролировать свой распорядок дня и умеют должно обращаться с телефоном.       Ратио садится на софу и коротким взглядом осматривает небольшой беспорядок. Точно, только проснулся. На полу даже лежит подаренный им в прошлый раз плед с созвездиями из далёкой галактики, дорогу к которой давно забыли люди, но истории хранятся в книгах. Ратио сам создавал дизайн для этого пледа. И казалось тот факт, что его детище сейчас собирало пыль и кошачью шерсть на полу совсем его не раздражал. Наоборот. Авантюрин спит под тем, что он создал практически сам. Под полу опущенным веками его взгляд загорелся, а уголки губ чуть приподнялись. Он казался строгим взрослым, отчитывающим подростка за беспорядок в его комнате. Таким его видел и Авантюрин.       Едкие замечания, презрительный взгляд, изучает, осуждает. Всегда он так.       Парень вернул подушку и будто обиженно поднял плед с пола, отнес его обратно в спальню.       Создания в виде цветочных печеньев с мяукающими звуками попрыгали следом. Они тоже любили спать на этом пледе. Он хранил тепло и запах. Ведь теперь у них была любящая семья, а этот плед, появившийся после них — прямое доказательство их взаимности.       Ратио не смог сдержать смешка и его взгляд потеплел.       Несмотря на то что они с Авантюрином ещё немного обменялись любезностями и казалось были на грани ссоры, Какавача все же принес горячий черный чай с имбирно-яблочным печеньем для гостя.       — Спасибо.       Веритас улыбнулся ещё сильнее. Даже запомнил сколько сахара ему нужно положить.       — Итак.       Авантюрин был малость выжидающим, но все ещё непринужденным и беспечным. Он нашел второй тапок и поправил пижаму. Но за розовой тканью отчетливо была видна нежная кожа. Даже старые шрамы не портили её вид. Наоборот. Хотелось быть более нежным и аккуратным, но с особым усердием отметить каждый уголок кожи парня, ни оставив и участка со следом напоминавшим о туманном и трагичном прошлом.       — Приглашение.       Ратио холоден и галантен, словно говорит лишь о деловой встрече со своим стратегическом партнёром, а не приглашает на светский вечер среди торговцев и ученых из гильдии, где все будут болтать о возвышенном и романтичном в преддверии сезона цветения алых сосен на планете Варум, считающейся землей крепких брачных уз.       Авантюрин выглядит слегка наивным. Он берется за любое интересное дело, не считаясь с рисками, видя только выгоду. Конечно, какая то встреча снобов могла бы не вызвать у него интереса. Оставалось лишь прибегнуть к хитрости и пойти на сговор с доброй Яшмой. Удивительно, что чертова женщина попросила у него лишь привести веточку сосны, если все удастся. И он капец как сомневался, что ему действительно удастся затащить Авантюрина на это свидание, настолько казалось скучное, что в романтической подоплеке сомневался даже он сам.       И это была ещё одна ловушка, противоречащая Рациональности и здравому смыслу. Кто узнает, что он как глупая девочка в начале формирования своего мировоззрения повелся на эту глупую байку о крепких отношениях тех, кто застанет цветение сосен, которое происходит раз в 25 янтарных лет.       Спокойнее.       Просто спокойнее.       Он смотрел периферийным зрением на то как Авантюрин читает письмо от КММ. За минуту 10 эмоций сменилось на его лице. В итоге он вздохнул и плаксиво заявил, что не дают ему отдохнуть нормально.       Если остальные заняты важными делами, почему такой топ менеджер как он должен расследовать возможность прибыльности курорта на планете в сезон цветения?       Других не нашлось?       И…       Была ещё одна странность.       — Тц… А с каких это пор многоуважаемый ученый ум заделался посыльным?       — С тех самых, как мы стали партнерами. — он будто намерено упускает слово «стратегическими» — Поэтому будь добр, просто веди себя, как подобает взрослому, и отвечай на сообщения, которые на твой телефон приходят не просто так.       «И все же, мне нравится видеться с тобой вот так вот чаще.»       — Бред. Ни за что не поверю, что такого чудака как ты, друг мой, интересуют сосенки.       — Интересует.       — Что?       — Цветение происходит раз в 25 янтарных лет. Довольно сложно называть некоторые аспекты науки истинными, пока не проверены на собственном опыте. Ратио казалось почти был готов расписать в красках древности все те истории, что он услышал от своих студенток. А потом это мероприятие. В науку он верил больше чем в судьбу. Но не исключено, что замысел вселенной носил иной характер. Он решил пойти на его поводу и проверить.       — Хмм.       Авантюрин прищурился. Закивнув ногу на ногу, он оперся подбородком на ладонь руки. Ратио не был из тех кто врет. Да, его можно порой не так понять, но обманщиком он не был, по крайней мере не в их сотрудничестве.       В последнее время казалось он стал даже мягче и добрее. И будто бы пытается действительно подчеркнуть их дружбу, поэтому так много дарит ему всего.       Даже когда он приходит и невозмутимо просто отдает ему что то в руки, скидывая все на его ответственность, это все равно подарки. И только чаще наблюдая можно заметить что когда он волнуется, он сжимает губы и прячет глаза, он немного труслив в этом плане, словно страшится открыть себя, так часто бывшего неправильно понятым. И вот сейчас.       У Веритаса мало друзей. Если по хорошему они вообще есть. С его то манерой общения более вероятно что у него есть неприятели.       И это не выглядит как-то чего хочет КММ. Это не то дело, куда организация не могла бы спокойно протянуть свои ручки. С высокой вероятностью это целиком и полностью инициатива Веритаса. Но он не знает как его пригласить вне работы.       Что ж. Он готов подыграть. Все же, он вполне понимает, как неудобно одному находится среди тех, кто недолюбливает тебя.       — Ладно.       — М?       — Ну раз начальство просит, кто я такой чтобы отказываться. За внеурочные просто попрошу двойной оклад. Ладно, господин великий ученый, надеюсь, на плодотворное сотрудничество и в этот раз.       Авантюрин улыбается, чуть прищурившись. В теплых солнечных лучах сквозь французские окна в бежевых тонах среди розового, он выглядит очень хорошо, словно дикая магнолия в горах где восходит солнце.       Немного озорно и соблазнительно.       Ратио чуть вздрагивает.       В его краткой фантазии Авантюрин сел на его бедра, лицом к лицу, как кошка обнимая за плечи и томно с придыханием губами в губы произнесло согласие с немного азартным тоном «Хорошо, Ратио Веритас. А ты знал, что те кто посмотрят на цветение сосен и признаются в чувствах будут связаны нерушимой связью так долго, пока вселенная не распадется на атомы и соберется вновь, чтобы мы снова встретились и полюбили друг друга.»       Под шелком рубашки талия у Авантюрина тонка, кожа теплая. И он такой красивый разделяет его чувства. Блядь.       Великий ученый становится глупым из-за одного придурошного картежника.       — Дресс-код официальный. Тотал блэк. Отправимся вместе. Время и дата указаны. Попрошу не заставлять меня впредь сомневаться в твоем умственном развитии.       — Да да. — Авантюрин закатывает глаза и фыркает, махая листком бумажки. Кто вообще в эру технологий отправляет бумажные письма.       — Веритас, ты, кстати, уже ел?       Вопрос ставит в немного трудное положение. Ратио уже собирался уходить, чтобы его темные мысли не прорвали последний оплот самоконтроля.       — Нет.       — Я тоже. Приготовишь?       Наглый. Нахальный. Милый.       Веритас вздыхает.       Надолго ли его ещё хватит?       Ратио любит читать. Поэтому кулинарные книги постепенно вошли в ряд философии, психоанализа и матанализа. На индукционной современной кухне впрочем особо и стараться не нужно.       Но ради привередливого парня он все равно выкладывается на всю, нарезая овощи на идеально симметричные кусочки, стоя в фартуке с изображением котиков в стиле импрессионизм.       Авантюрин болтает о том о сем, потихоньку стаскивая небольшое кусочки.       Мяу Мяу       Три кошки тоже голодны, несмотря на мисочки полные еды.       А ведь у них даже есть специально обустроенная личная комната с достаточным количеством света тепла и воздуха.       Но они все равно как клецки липнут к своему хозяину, а тот в свою очередь тоже сроки белой булочке из нежного рисового теста липнет к не очень выразительному Ратио.       Даже если мужчина выглядит безразличным, он внимателен к словам парня. И даже старается быть не таким грубым как в их первую встречу. Ещё тогда он пообещал себе, что если этот дурак вернётся, он ни за что не повторит своих ошибок и будет относится лучше.       — Ого. Так много.       В итоге на столе было несколько овощных и мясных блюд и все из тех ингредиентов, которые нравятся парню перед ним.       Авантюрин довольно щуриться и не обращая внимания на укор со стороны о манерах, старается быстрее попробовать всего по чуть чуть. С каждым разом стряпня этого чудака все лучше и лучше. Повезет же той, кто станет его женой.       — я бы наверное все отдал, чтобы есть это каждый день.       Почти урчит как кот, получивший желанное лакомство. Ещё щеки круглые мягкие, кажется слаще сдобы.       Веритас думает, что он явно вкуснее чем вся эта еда. Не так уж и хорошо сам готовит, есть куда расти, но раз Какаваче нравится, значит все хорошо.       — Все? Даже душу? Авантюрин щурится, словно его подловили на мухлеже. Но он никогда не обманывал. Просто везут.       — И душу и тело. Впрочем, я давно их поставил на кон.       Пожимает плачами, словно ничего такого. Улыбается, такой веселый и расслабленный. Будто бы нет этого секундного потухшего блеска в глазах. Будто бы это не он кто перердически преимполнен сожалениями. Впрочем, если бы Веритас мог, он бы забрал и душу и тело Авантюрина себе, чтобы показать ему насколько он ценен, насколько любим и драгоценен.       — Прекращай раскидываться жизнью, словно их у тебя девять в запасе.       — Хе хе.       — Ну… В любом случае если бы я мог, я бы даже женился на тебе.       Взгляд Ратио дрожит.       Но эмоции и желание он подавляет. Нет. Нельзя. Рано. Авантюрин шутит. Но было бы неплохо, если бы они правда смогли пожениться.       «Вы главное дату скажите, я график освобожу»       Вспомнил он слова Яшмы и почти подавился.       Чертова женщина!

***

      И все же Ратио Веритас был немного глупым человеком, признав себя заурядным, он казалось смирился со многим, но все ещё не мог простить себе своей трусости.       Не то чтобы долго, но планировал он все как казалось, тщательно.       Однако, великий ученый, ни разу не испытывавший трудности перед публикой, с каждым системным часом ощущал как галстук давит на шею.       Возможно, его стоило бы снять, но он только недавно приобрел особую брошь на аукционе. Это был обычный серебристый зажим, напоминающий веточку акации, но его особенность была в маленьких кристаллах, свойствами преломления в итоге напоминающими цвет глаз одного глупого азартного парня.       Пожалуй эта была самая яркая часть в его сегодняшнем образе. И если он уберет галстук, то как сможет показать миру свое новое приобретение?       Но вместе с тем, его нутро разъедали сомнения.       Заметит ли? Как отреагирует? Понравится? Поймет ли что намеренно?       Но зная Авантюрина, он хоть и умеет обращать внимание на детали, не всегда оглашает свое мнение связанное с этим, ему проще отшутиться, или совсем не говорить.       Наверное, стоит совсем убрать эту глупую брошь.       И снять к черту галстук.       Но стоит потянуться, чтобы исполнить задуманное, рядом возник образ волнующий сердце.       Ненавязчивый аромат чистоты, свежести, с нотками мускуса и гибискуса.       От Авантюрина всегда хорошо пахнет. Иногда, после душа, даже так сладко, что хочется съесть почти буквально.       Как-то Веритас побеспокоил Авантюрина во время водных процедур.       Он сам был любитель понежиться в ванной, с горячей водой и ароматной пеной, поэтому испытал в тот раз неловкость и стыд, поэтому помог высушить волосы. Он пришел тогда даже не по важному делу. Ему просто захотелось. Но обставил это как часть работы и даже подкинул топ менеджеру работы, сам не понимая зачем.       Впрочем, тогда он почти укусил его за шею, но смог позволить себе лишь кончиками пальцев дотронуться до старой рабской метки, с таким видом, будто сам был несчастен и уязвлен.       «Ничего, это уже не так важно»       Авантюрин всегда в такие моменты улыбается, словно все происходящее, его прошлое и будущее, его существование не несет никакого смысла и ему нужен риск, чтобы знать, что он точно существует. Ратио тогда разозлился. Он просто ушел. Удивительно, что Авантюрин все ещё может смотреть ему в глаза без капли ненависти.       Кстати о них.       Красивые.       Как и он сам.       — Хей, док?       Парень помахал рукой перед лицом мужчины и чуть наклонил голову набок, любопытствуя.       — Что?       — Вроде не спрятался за гипсовой головой, а в свои мысли ушел. Или я настолько хорошо выгляжу, что ты потерял дар речи?       — Да.       Отвечает без задней мысли и вполне серьёзно.       Несмотря на то, что обычно Авантюрин любит выделяться, одеваясь ярко и пестро, выходя в свет, сейчас он действительно последовал правилу и на 90% соответствовал дресс-коду.       Черная водолазка под горло была тонкой, словно сплетения из тончайшей сетки опаловых нитей, и если присмотреться, можно было заметить, что кожа под ней будто бы сияла лунным светом изнутри.       На плечи лишь накинут пиджак, напоминающий ассиметричную смесь бархата и атласа. Казалось по тону он больше уходил в красный, но все ещё оставался в пределах почти черного цвета. Рукава расшиты искрящимися нитями, немного широкие, они при дуновении ветра напоминали крылья молодого ворона. Если быть более внимательным, то можно заметить, как на талии становится меньше ткани водолазки, действительно обнажая нежную кожу. Это говорило так же о том, что спина тоже открыта. И по легкому шороху и тонкому бряканью, он быстро отметил, что за обнаженной спиной под прикрытием пиджака на тонких серебристых цепочках спускались каплевидные темно синие камни, сверкающие так, будто в стекло случайно добавили блестки и ночное небо и сделали из этого слезы. Брюки более простые, но ткань обтягивала бедра, делая их более выраженными и привлекательными. Он даже казалось сегодня из-за обуви был на сантиметра 2-3 выше обычного. Наверное для поцелуя даже не придется сильно наклоняться.       Размышления и пауза затянулись лишь на секунды, а Веритас казалось будто выпал из реальности на целую вечность.       Парень перед ним был красив, настолько, что мог вызвать гипоксию у бедных глупцов, наивно полагающих, что они способным приручить эту яркую птичку.       — Это…       От неожиданности Авантюрин неловко улыбнулся и даже не знал как и о чем пошутить. Он невольно коснулся мочки своего уха, потирая сережку гвоздик, сочетание в паре которые напоминали цвет глаз ученого мужчины.       — Уж не думал, что ты действительно будешь следовать правилам. Отсутствие бездумных решений уже хоть немного говорит о твоем росте.       Несмотря на серьезность тона и речи, Веритас был так смущён, что боялся сболтнуть чего-то сверх меры. Он заметил все эти детали.       Интересно… Он старался для него? Может просто совпадение? Нет-нет. Наверняка он думает об этом как о работе. А к работе Авантюрин относится довольно внимательно.       Сам блондин вздыхает.       — Веритас, знаешь, иногда полезно делать другим нормальные комплименты. Это не сложно сказать кому-то… — Авантюрин достал очки с немного розовым тюном и постарался спрятать за ними свои глаза, казалось чувствуя себя немного более комфортно. — Ну… Что то приятное. Кстати. Вот.       Он так же протянул Ратио небольшой предмет с ключ картой и брелком маленькой желтой уточке.       — Если что то понадобится, лучше просто приходи. Только не буди внезапно.       — Мм.       Веритас кивнул, действуя так словно ему все равно и он просто принимает это потому что так удобнее работать и не тратит в пустую его драгоценное время.       Но сам внутри напоминает этапы процессы дыхания.       Это блядь действительно ключ от его квартиры? Не боится ли Авантюрин, что тот кому он доверяет может вынашивать на его счет не самые чистые и невинные мотивы.       А что если он как какой-то извращенец будет приходить и смотреть на то как Авантюрин спит?       Трогать его живот и терзать тонкие розовые губы?       — И да, ты хорошо выглядишь. Обычно не часто увидишь тебя в смокинге. Идём?       Ратио кивает.       Но он так чертовски смущен, что ему сложно просто идти и дышать. Это целых два действия, которые он, немного потерянный, не мог так быстро совершить одновременно.       Чтобы достичь планеты и полюбоваться цветением стоит сесть на космический корабль, похожий на кристаллический коралл, дрейфующий в космосе.       Контроль строгий и безопасность кажется на высшем уровне. Охрана действительно оповещена обо всех гостях вечера.       В целом их время проверки было недолгим, буквально в два шага и с вежливой улыбкой, на них нацепили два браслета идентичные по цветам.       Кроме серёжек, Авантюрин не надевал никакие украшения, поэтому от бесплатного коммуникатора он не отказался, чувствуя знакомую тяжесть на запястье.       Браслет был тонким, казалось хрупким и только парная бусина делала его немного заметным.       «Это средство связи, помощи, а так же позволяет отследить частоту сердечного ритма вашего партнера. Хорошего отдыха»       Авантюрин покрутил вещицу на своем запястье, уделяя красной бусинке больше внимания, чем богатству и роскоши зала с кучей богатых и известных личностей, уже распределившихся по клубам и интересам.       Для него было слишком скучно вникать в чужие дела, а Веритас как стратегический партнер был просто рядом с ним и занял себя бокалом розового шампанского.       — О… — казалось блондин, пропустивший краткий инструктаж, самостоятельно разобрался с функционалом коммуникатора.       Прежде он немного прочел информацию о историях с цветением и о назначении вечера, поэтому ни капли не смутился двусмысленности сотрудников, вводящих их внутрь просторного зала на корабле с совершенно прозрачными стенами и верхом, так что видны падения комет и далекий спектр сияния космических тел вселенной, делая все по настоящему завораживающим и атмосферным.       Прикрыв глаза, парень погладил бусину и отсчитав минуту, открыл и с сомнением посмотрел на своего сопровождающего. Каменная нянька. Не иначе. Хотя красивый. Волосы непривычно уложены, открывая лоб, но пряди к вискам придавали немного свежести и будто отвергали покладистость и примирение.       Его лицо больше героическое, оттого и возникает мысль об возвышенности и отчуждённости, словно ему не до проблем мира сего. Хотя мелкие черты выдают порой его с головой. Он как тот самый выдресерованный пес, не способный удержать свой хвост, когда его зовут хорошим мальчиком. Это забавно. И все же сейчас он выглядит совершенно спокойным. Отчего же он волнуется?       Костюм тройка с императорским насыщенном фиолетовым удачно подчеркивает его фигуру. Несмотря на то что он ученый, его тело, подобно произведению эпохи возрождения, словно создано великим мастером и доведено до совершенства. Интересно даже иногда, а в штанах такой же как у тех древних фигур, существующих ныне лишь в книжках?       Впрочем, это просто спортивный интерес. Однако…       Они встречаются взглядом.       — Что?       — Мне кажется мой коммуникатор сломан.       — Почему ты так решил?       — Да так, ничего такого. Твое сердце просто бьется как ненормальное. У тебя Такикардия?       — Тахикардия — поправляет Ратио почти подавившись воздухом.        Вот черт. Предательство откуда не ждали.       — Нет!       — Оо — понимающе кивает парень, а потом осматривается. Он не дурак, соваться туда, где не изучил свое окружение. Кажется, среди гостей нет никого особо близкого к Веритасу. Даже у такого возвышенного самовлюблённого гения бывает такая сторона.       — Я понимаю. — Я видел здесь была комната для игры в шахматы, может сыграем?       Ратио смотрит с сомнением.       — С каких пор шахматы стали азартной игрой.       — Любая игра, где есть победа и поражение вызывает азарт, разница лишь в том, как ты к этому относишься. Может даже сделать повеселее. Проигравший до конца вечера исполняет капризы выигравшего.       — Бред. Не втягивай меня в это.       Иначе Веритас может умереть от счастья. Он же точно победит. Шахматы игра на логику, а не на везение. Иметь возможность попросить у Авантюрина исполнить его капризы…       Кадык движется сам и внутри распаляет пожар.       Будто бы этот парень может представить или справиться с капризами Веритаса.       — Что такое, струсил?       — Ха. Ладно, только потом не плачь.       Уединенная комната сохранила тепло и присутствие только них двоих. Партия была не длинной и не короткой. Для начинающего возможно даже довольно интересной. Но вряд ли этот придурошный хоть раз к своим ходам отнёсся серьезно.       Они даже нарушали правила. По типу времени на раздумья, коснулся фигуры ходи и ход изменить нельзя, сетуя на то что это пробный. Несмотря на все хитринки, Авантюрин ожидаемо проиграл. Хотя Ратио раз за разом закрывал глаза на это вульгарное невежество. Победа или проигрыш, казалось все было для него на одной стороне.       — Ха… Может… Два из трех?       — Тебе так хочется проиграть мне снова?       — Я никогда не проигрываю. Просто цель у меня сейчас другая.       Он улыбается и сохраняет вид беспечности. Беззаботный. Красивый. Озорной. Маленький котенок, который любит проверять прочность и выдержку других.       Или неужели он думает, что Ратио будет сдержанным до конца и не обнимет его прямо здесь?       Будто бы его открытая спина и эти цепочки между лопатками не способным кого то соблазнить. Впрочем, Веритас надеется что нет. Если угодно, хоть десять партий, лишь бы у него случайно не появились соперники. Он и без того долго живет в страхе остаться с невзаимными чувствами.       — Давай ещё. Два из трех! Ну. Я просто разминаюсь. Вот увидишь, как я сделаю тебя в два счета.       Два из трех превратились в три из пяти, а потом в 4 из семи. Раз за разом, Авантюрин успешно терял короля.       — Ещё?       На шестом проигрыше глядя на немного жалкого и грустногл парня, Веритас слабо улыбнулся и понизил голос, делая тон мягким и уступчивым. Словно стоит Авантюрину лишь разок выиграть и он согласиться на совершенно любые условия.       — Не, нужно знать меру. Я проиграл, так что, господин ученый, будьте со мной деликатны. Кстати, могу я кое что сделать?       Мужчина кивает, поправляя за ними фигуры, чтобы другие решившие поиграть не встретили хаос и беспорядок, тратя время на уборку.       Авантюрин приближается, чуть присаживаясь на край стола перед Ратио и наклоняется, немного ближе, словно ещё немного и их лбы коснуться.       — Я…       Веритас хочет что-то сказать, потому что кажется, что сейчас его самое сокровенное станет реальностью, но не знает что и как, от волнения он совсем стал глупым.       Пальцы нежно касаются шеи, чуть надавливая на затылочную область, скользят вперед и подушечка большого опирается на выступ на горле, проходясь вверх, и вниз.       Так нежно, словно прикосновения крыла бабочки.       Неужели сейчас его ладони опустятся на плечи, сожмут их и он ещё приблизиться?       Ратио почти не дышит, словно Авантюрин снежинка в его ладонях и любое действие развеет его словно сон. Но дальше ничего не следует.       Руки доктора замирают так и не сжав талию парня, а Авантюрин довольный и хитрый крутит в пальцах его галстук. Верхняя пуговица рубашки растегнута, а брошь ножиданно стала заколкой, запутавшись в его темных волосах. И когда успел?       — Ты так часто его поправляешь, распуская и затягивая, что мне уже некомфортно смотреть на тебя, поэтому я его забираю.       Он складывает ткань и повязывает у себя на руке, рядом с браслетом.       — Так же лучше.       Авантюрин касается оголенной кожи рядом с ключицей и смотрит так невинно. Веритас утыкается головой ему в грудь и не выдерживая, обнимает, вдыхая запах его тела, словно долго задерживал дыхание и наконец мог дышать полной грудью, ладонями наконец чувствуя голую кожу.       — Ты чего?       — Голова кружится.       Блондин понимающе кивнул, даже если его не видели.       Пока они сидели наверное распили больше чем одну бутылку на двоих. В ведерке даже лед растаял.       Кто же знал, что у ученых действительно все так плохо с переносимостью алкоголя.       — Найти, где полежать? «Блядь, если мы ляжем, я его точно трахну» — уже почти на грани думает Веритас, но сам просто отрицательно мотает головой, строя из себя ранимого и беспомощного.       С одной стороны Авантюрина берет азарт. С другой, нужно не давать Веритасу больше выпивать.       — Давай я принесу тебе просто воды?       Ратио снова отрицательно качает головой, потираясь лицом о грудь Авантюрина. И почему он только заметил, что сквозь тонкую водолазку Авантюрина видны его соски?       Разве это не слишком эротично?       А если он коснется губами?       Почему Какавача такой беспечный?       — Веритас? *Дамы и Господа, мы прибыли на планету Ватару. Для лучшего провождения времени рекомендуем отправиться по красным каналам на подготовленных лодках.*       Пора.       Ратио устало закатил глаза. А нельзя было ли на несколько минут позже? Например на пару системных часов? Он разве о многом просит?       — Пойдем? Если тебе плохо, можешь остаться на корабле.       Действительно заботлив, даже очень мягок и нежен, без колких высказываний, такое общение между ними приятное.       Но остаться?       Нет! Нет!       25 янтарных лет!       Он не дождется ещё столько же.       Он хочет признаться.       Благо лодки были уютными и вместительными и работали от ии, настраивая путь чтобы сохранялась полная интимность и конфиденциальность, словно это все только для вас.       — А стоит признать, это действительно красиво.       Крупные деревья красные будто усеянные рубинами, в закате наполнялись теплом и сияли ещё ярче, отражаясь в темных водах, смешиваясь со сливочным золотом солнца и серостью неба с виднеющимися белыми лунами. Они должны были так же застать сумерки и стремительно быстро наступающий темный вечер, насладившись единением и видом.       Что ж… Даже если это было действительно частью миссии от кмм, то он все равно наслаждался мигом с чистым воздухом и далеким щебетом птиц.       — Веритас, если есть что сказать, говори. Если тебе дурно или что то в этом роде, я не телепат, чтобы догадываться о чем мыслят гении нашей эпохи.       Авантюрин лениво расположился в уголке лодки, опустив кисть руки в воду и пока они медленно качались на волнах, вырисовывал витиеватые узоры на глади.       — Я… Нет… Ничего…       Снова поджал губы.       Авантюрин хмыкнул и, зачерпнув воды, плеснул ей в доктора.       А потом ещё пару раз, портя безупречный статный вид.       — Пфхахах… Посмотри на себя.       — Что за нелепость.       По тону казалось недоволен. Но он лишь был смущён. Ему так много стоит сконцентрироваться и рассказать о своих чувствах, а этот дурак просто дурачится. Веритас хмыкает.       В это могут играть вдвоем.       И рассчитав по физическим законам угол силу скорость с одного раза полностью окатил водой Авантюрина, так что его одежда сразу облепила кожу, будто вторая кожа и стала ещё более прозрачной. Сам себе же подлость сделал.       Так ещё и жажду битвы в этом придурошном картежнике разжёг.       Так они и доигрались, что лодка перевернулась и им спешно пришлось выбираться на берег.       — Насколько же нужно быть неразумным и не знать меры, чтобы совершить подобную оплошность и вовлечь в это других лиц?       — Снова отчитываешь? Веритас, тебе же самому было весело.       Ратио замирает.       Да… Было. Он забыл на немного все свои волнения и тревоги.       — И все же это было безрассудно. А что если бы тут было сильное течение. Или кто-то не умел плавать.       — Док, так я же чертовски удачлив, ну. «Живучий таракан» — так часто отзываются об Авантюрине. И он привык думать о себе в подобном ключе. Поэтому за этими словами ощущается уничижительность по отношению к себе.       Это не может не злить.       — Ты…       Но он не знает что сказать. Не может. Кажется, это всегда будет игра в одни ворота, чтобы Веритас не сказал. Сожалея о собственном бессилии он разворачивается и идёт к тропе обратному маршруту отмеченному коммуникатором.       На самом деле если бы они упали и по случайности, браслет через 3 секунды активировал бы защитный пакет и спас бы их до поспевания помощи. Но они справились со всем сами и помощь не понадобилась.       Однако мокрыми нелегко бродить обратно, хоть они и было недалеко от гостиницы для таких, кто не отправился в плаванье на лодках и где они должны были переночевать, чтобы после вернуться на свою родину.       Ратио согревала злость на себя. А вот Авантюрин несколько раз чихнул как котенок.       Это почти разбивало сердце. Хотелось обнять и согреть своим теплом, но его вероятно ударили бы.       И они все ещё были на расстоянии друг от друга.       Ратио вздохнул, вспомнил о том, что он отложил свой пиджак в потайное пространство так что он остался сухим, поэтому поспешил обернуться и накинуть его на плечи Авантюрина.       — Ты чего.       — Не хочу, чтобы ты меня заразил.       — Мы на пороге гостиницы.       Парень указал в сторону. В десяти метрах от них начиналось здание, где они могли бы отдохнуть.       — Не важно!       В этот раз немного сильнее обычного смутился и хотел сбежать.       — Веритас. — Авантюрин успешно поймал кота за хвост и потянул на себя. Чихая он поежился и с тонким чувством благодарности принял пиджак на своем теле. Казалось одежда все ещё хранила в себе тепло и запах Ратио.       — Ты… Здесь действительно только из-за работы?       Он спросил тихо, осторожно, будто ступал разведывая обстановку.       Мужчина задумался. Он хотел был сказать нет, и рассказать все, будто сейчас было то самое чего он так ждал, и даже если все пошло не по плану, у него ещё был шанс.       Но Авантюрин снова чихнул, потер нос и посмотрел без особых ожиданий.              Он… Растерялся и машинально в привычном состоянии ответил: «да», запоздало понимая, что вопрос был не «ты будешь со мной встретиться, как пара, а потом мы поженимся и усыновим двух детей, мальчика и девочку, похожих на них».       Сердце ёкнуло.       Авантюрин выглядел слегка расстроенным.       На миг допустил тоску в своем сердце. А потом улыбнулся ярко, словно ничего и не случилось.       — Хаха, я ошибся. Не знаю, ценно это для тебя или нет, но оно твое. — он вложил в ладонь Ратио брошь. Мужчина и не понял, когда он её потерял.       — Надо принять горячую ванну. Хаа… Вернув вид озорства и беззаботности, парень направился внутрь здания, на разу не обернувшись.       Веритас сжал брошь в ладони. Ты трус.       Так и оставалось написать у себя на лбу и ходить с этим пожизненно. Или навечно скрыться под гипсовой головой. Впрочем он так и сделал.       После горячей ванны, он отключился от мира и начал раздумывать, логически объединяя все. Переосмысливая.       И через 15 минут он резко встал, признавая что он глупец коих свет не видывал.       Не теряя минуты, он направился в соседний номер. Вообще они должны были жить в одном. Но Веритас ощущал печаль и безнадегу и к счастью у гостиницы были ещё свободные номера.       Авантюрин уже готовился ко сну и переоделся в новую пижаму, которая состояла из рубашки с коротким рукавом и хлопковых шорт, достаточно коротких, чтобы на секунды уплыть в свои фантазии.       — Веритас?       — Я хочу извиниться.       — Ха?       — Я полностью лишился способности рационально мыслить и был сегодня совершенно нелогичным и нетактичным, мое поведение не вписывалось в рамки поведения взрослого адекватного человека, осознающего рамки и допустимые грани, так же я был настолько зациклен на самой идее, что забыл что события в реальном времени стечение разных обстоятельств, которые как переменные никогда нельзя упускать из уровнени…       — Стоп, стоп, стоп. Авантюрин двумя ладонями прикрыл рот болтливого ученого. Он ни слова не понимал, но чувствовал, что это лишь начало.       — Зайди сначала.       А то в глазах случайных зрителей они выглядели как поссорившиеся любовники. Веритас кивнул и позволил себе вольность лизнуть ладонь парня, вызывая у того дрожь и негодование.       Но теперь за закрытыми дверьми можно быть более уверенее.       -…       — Подожди, прежде чем ты снова начнешь нести свою заумную хрень на осмысление которой мне понадобиться время и словарь перевода с Веритаского, можно сразу к основному?       — Это все основное.       — Тогда попроще.       Парень ущипнул щеки Ратио, а тот чуть задумавшись, спокойно кивнул.       — Я хочу с тобой серьезных отношений, которые не изменятся даже если мы распадемся на атомы и станем частью вселенной.       Лишь в свете ночника, с тонким стуком красных сосен в окна номера, низкий хриплый голос Ратио звучал так словно это было признание.       Его руки накрыли руки руки Авантюрина и он осторожно сжал их, оглаживая кожу.       — Хочу чтобы ты ценил свою жизнь, как это делаю я, чтобы ты знал, что мои плоть и кровь, моя душа принадлежат тебе, чтобы мы вместе могли встречать рассветы, провожать закаты, хочу обнимать тебя и поддерживать, хочу чтобы ты почувствовал, что ты не одинок, хочу заполнить пустоту внутри тебя, хочу хорошо к тебе относиться и баловать, хочу чтобы ты показывал мне разные стороны себя, когда тебе больно или грустно, хочу чтобы ты знал, что я всегда рядом, чтобы поддерживать тебя, хочу тебя поцеловать и трахнуть прям на этом столе, а ещё хочу, чтобы ты каждый день ел то что я приготовлю, лежать с тобой рядом, пока я читаю, а ты играешь, чтобы коты привыкли ко мне как ко второму члену семьи, а не тому кто иногда им что то поесть приносит, хочу жить с тобой. Какавача, я люблю тебя.       Авантюрин впрочем никогда не думал, что кто то будет думать о нем так. Настолько глубоко, что он сам готов утонуть в этом с головой.       Ах… Кажется, теперь он понимает, почему Ратио так часто пытался что то сказать, но не мог.       -…       -…       — Я…       — Не отвечай. Не принуждай себя. Я люблю тебя и я не требую взаимности. Я…       Авантюрин робко и быстро, словно мышка укравшая крупы, целует в уголок губ , и он слишком смущён, чтобы давать ещё немного разъяснений.       Веритас выдыхает и ощущает приятное покалывание. А его сердце будто котята своими молочными лапками пожмакали. Он облизывает сухие губы и низко шепчет «Я люблю тебя»       Парень в его руках кивает, полный смущения.       Кто ж знал, что он будет таким невинным.       Может Веритас чрезмерно жадный, но получив такой ответ он не намерен отступать.       Уже он с трепетом и небольшой небрежной грубостью целует губы Авантюрина. Для начала это немного неуклюже, от волнения даже выходит агрессивно, но чувствуя что это не сон или очередная фантазия, Ратио расслабляется и действует ровно так как он себе несказанное множество раз представлял.       Он гладит лицо парня, сжимая мочку уха, отстраняясь на мгновения, позволяя им набрать воздуха и снова будто отчаянно углубиться.       Язык проходится по розовым губам, смакуя как сладкую карамель. Потом скользит дальше, не чувствуя преграды, и увлекая за собой маленький красный кончик.       Авантюрин немного медленно включается в процесс.       Он предпочел отдаться наслаждению, а не играть в перетягивание каната. Прикрывая глаза, обнимая за шею, играя пальцами с короткими темными локонами, он подстраивается довольно лаконично, приближаясь к тому самому столу.       Его язык и губы в сладком плену, впрочем, нет времени больше думать о каком то там столе.       Но вряд ли его списал со счетов сам доктор.       Чувствуя дозволенность и небольшую отзывчивость от маленького хитреца, он готов проявить всю свою инициативу и насладиться этим моментом всласть. В воздухе витает легкий пудровый аромат, смешиваясь со свежестью хвойного леса и терпкому запаху красных цветов, получается довольно интересный аромат. В отеле блуждают нотки ванили и кардамона.       Сладкие и пряные. Смешиваясь с лесным мускусом они действуют почти как афродизиак.       Ратио устраивается между ног парня, после того как усадил его на стол, трется носом возле шеи, сжимая руками талию. Ладони горячие и кожа под его прикосновениями будто дрожит от предвкушения.       Авантюрин дышит неровно, позволяя Ратио исполнять свои желания. Все же… В шахматы он тот кто проиграл. Или все же выиграл?       — Веритас, ты же знал, что это место называют планетой брака не потому что здесь женятся, а потому что большинство предпочитают проводить здесь брачные ночи. Лав отель масштаба планеты. Мнх… Зачем кусаться?       Тихо произносит Авантрюрин чуть плаксиво, будто обиделся. Он просто поделился интересным фактом, зачем же было аж прокусывать кожу на его шее?       — Перестань болтать глупости.       Веритас только лишь немного смутился, и прежде чем он совсем потерялся бы, решил остановить болтливого парня, который и сам наверное не понимал на что напрашивается.       Но крови не было, хотя мгновенно распустился ирис на месте укуса.       Переборщил. Появилось сожаление и он почти невесомо погладил место ранения.       Будто бы и без его аппетитов этот дурак мало страдает.       — Прости.       — Я не против.       Улыбается, сжимая лицо Ратио в своих руках, целует мягко, будто уговаривает.       Потом трет подушечками больших пальцев под глазами, словно вытирает невидимые слезы. Это приятно, когда за тебя грустят, но он не хочет видеть муки на лице Ратио.       — Все хорошо. Веритас, я тоже хочу чтобы ты был счастлив рядом со мной. Ха… Ну вот. Оказывается ты такой эмоциональный.       — Замолчи. Ратио трется о руки Авантюрина, мечтая о ласке, он будто кошка под валерьяной, а парень перед ним кусочек кошачьей мяты, растущий так далеко, но вдруг оказавшийся прямо в его руках.       Он чувствует себя настолько жадным, что даже страшно, но вместе с тем томительно тянет в животе.       Блондин улыбается с лисьим прищуром, словно пришла пора взять инициативу на себя. И хотя он все ещё не рвется в лидерство, предпочитая быть облассканным, он с редкой нежностью и трепетом покрывает лицо мужчины поцелуями. Обхватывает мочку уха губами, чуть посасывая, проходится языком по ушной раковине.       Одной рукой он в любовном жесте переплел с доктором пальцы, держась за руки, словно самая настоящая сладкая парочка. Другая полезла под ткань белой футболки, довольно очерчивая соблазнительные мышцы.        И хотя он сам и не изнеженная кисейная барышня, в этом плане ему немного тяжеловато поддерживать себя рельефным и твердым. А этот чертов ученый наверное на книгах и накачался. О Эон, какое же классное тело у доктора. Проходясь по кубикам пресса, поднимаясь выше, к груди, чувствуя биение сердца. Все же слышать его так даже приятнее чем через тот коммуникатор.       — Веритас…       Почти по слогам произносит Авантюрин рядом с ухом, будто соблазнительный демон нашептывает о сладострастном, запретном.       Впрочем, Ратио готов и пасть, если в аду есть он.       Их языки вновь сплетаются в поцелуе томном, долгом, напряженном.       Веритас сжимает обе его руки, отстраняясь, он смотрит на парня с нежностью.       — Я хочу твои бедра.       — А?       Иногда кажется, что Ратио говорит на совершенно другом языке и без переводчика не поймешь.       Но когда его переносят на кровать и руки проникают под ткань и без того коротких шорт, Авантюрин в целом понимает смысл. И морально он уже готов, но Веритас действует по своему собственному сценарию.       Сжимая ягодицы, он только лишь немного дразнит.       Хотя его действия больше похожи на прямые дерзкие провокации, а не легкое увлечение с эротическим мотивом. Порой даже страшно от его рвения, если не знать, что Веритасу будет ещё хуже если он причинит боль человеку, которого любит.       Авантюрин просто маленькими движениями дает понять что он совсем не против.       Веритас ощущает негу.       Это даже лучше чем его мечты.       Живой и теплый и тоже жаждет близости с ним. Кажется у него сейчас как у подростка от перевозбуждения кровь из носа пойдет.       Все так хорошо.       И Авантюрин такой послушный. И его мягкие стоны — лучшая симфония. Было бы хорошо записать их и поставить на звонок. Но никому и никогда не дать их услышать.       Он касается сквозь ткань члена, растирая головку, поглаживая с особой осторожностью и в целом чувствуя, как он подрагивает.       Он и сам наверное готов умереть. Молочная кожа бедер чиста и открыта.       У Авантюрина они сильные. Кто то из студентов говорил, что такие бывают у танцоров. А этот парень всего лишь картежник. Впрочем, может Ратио просто ещё чего-нибудь не знает.       Он подвигает подушку под поясницу и устраивается по удобнее, решая украсить поцелуями светлую кожу.       Оттягивает, облизывает, играется. И кто из них вообще более подлый. Авантюрину кажется, что у доктора слишком много опыта. Но он не выглядит, как тот, кого подобное интересует. Но блядь, как же превосходно.       Парень дышит рвано, наслаждаясь каждым моментом. Он так быстро кончит. Но Ратио не позволяет ему быть столь быстрым, оттягивая момент.       — Нх.не. я больше не могу.       Хнычет жалобно, хотя он не из тех кто сдается. Но все же. Сколько можно мучить его этими подразниваниями. Его член не получил должного внимания, зато кожа вокруг зудит, а в животе так тянет.       Впрочем, Ратио относительно хороший любовник. Просто немножечко помешанный.       Как ученый, он хорошо разбирается в теории, как тот кто мечтал об этом довольно сильно воображая неизмеримое множество похабных сцен он хорош. Но не когда дело доходит до рвотного рефлекса.       Если Авантюрин не ожидал отсоса по итогу, то Веритас не ожидал, что член парня будет немного больше чем его рот. А ведь он много всякого прочел. Даже довольно древние тексты.       Но как ученый, учась на пробах и ошибках, он быстро нашел тот самый угол, под которым он может и Авантюрина поразить и сам свои кинки удовлетворить. Меньше минуты нужно было, чтобы Авантюрин кончил.       — Блядь, ты…       — И хотя это было не совсем так как я себе представлял, но в целом стоило своего.       Дрожащий от наслаждения, смущённый, смотрящий на него своими прекрасными глазами с дрожащими, будто крылья бабочки ресницами, на которых застыли бусины влаги.       Он в целом и сам себя руками до конца довел. Так что для первого раза был весьма удовлетворен.       Оставалось лишь сполоснуть быстро рот и довести план с опухшими губами до идеала.       Под жарким взглядом, Авантюрин вздрогнул. Кто же знал, что у Веритаса Ратио есть такая извращённая сторона. Но теперь у них будет много времени, чтобы лучше узнать друг о друге то о чем они и не подозревали.

***

      Утро слегка морозное, туманное, полное чувства сонливой лености.       Авантюрин спит обычно беспокойно, в плане того, что довольно много в спящем режиме переворачивается в поисках правильного положения.       Веритас даже успел привыкнуть что в какой-то момент на него закинут ногу и эта задравшаяся часть шелковой ткани в движении будет проверять его выдержку, настолько, что в бледном лунном свете на казалось тонкой коже так быстро и отчетливо проявятся следы его люблю и интереса, пробуждая аппетит. Покраснело так, что невольно хотелось прикоснуться, потереть. Даже чувствовал зуд в кончиках своих пальцев. Но уверенно оставался спокойным и охлаждал голову повторением устного счета и сложных математических вычислений, ускоряясь, чтобы все ещё оставаться рассудительным и поскорее уснуть. Но в другой момент брови блондина почти сходились на переносице, будто оставляли складку беспокойства и тяжести, и он недовольно фыркая, переворачивался на другой бок, отдаляясь от мужчины настолько, что между ними спокойно могло вместиться ещё что-нибудь. Даже становилось как-то прохладно, несмотря на регулировку ии над температурой и оптимальными условиями.       Ратио закатывает глаза, когда в шестой раз ловит случайный тычок и укус от действительно спящего парня. И что ему вообще снится?       В итоге он словил парня, прижимая к себе и нежно целуя в лоб, будто уносил все страхи и кошмары и даровал благословение своим поцелуем.       «Мм…не лежи там… Это не съедобно.кк» — бурчит он в грудь, трется носом и наконец успокаивается, уютно устраиваясь в крепком кольце рук.       Хорошо, что не снятся кошмары, а просто какие-то странные сны.       В общем, в холодном утре, сплетеные как клецки в долгой варке, никому не хотелось вставать. Их не беспокоили. Поэтому они могли ещё дольше лениво насладиться этим совместным утром.       Авантюрин был первым, кто проснулся и казалось был весьма отдохнувшим и бодрым, даже тело не ломило и в общем было так хорошо.       «Ещё рано, поспи ещё» — сказал Ратио сонно и носовыми звуками и уткнувшись носом в плечо, заснул довольно крепко. Хотя из них тот кто больше следует плану и не любит не пунктуальность это как раз таки Ратио Веритас.       — Опоздаем же, — промурлыкал Авантюрин, словно это был не укор с напоминанием, а часть флирта. Так и просилось добавить «ну и ладно».       Он накрутил на пальцы темные пряди Ратио, осторожно коснулся его лица и чуть потер подушечкой большого пальца краснеющие уголки.       Все действия были аккуратными и нежными, почти любовными, словно он восхищался произведением искусства, идеальным человеком. Впрочем, это был теперь его парень.       Тихое сопение, его дыхание и тепло, чувство близости, казалось спать вот так вот с кем то, возможно, даже лучше чем с пирожными котами.       Чувствуя незнакомое непреодолимое желание, Авантюрин тихонечко и глупо рассмеялся, потираясь лицом о Ратио, словно высказывая нежное приветствие.       — Ты же все равно уже не спишь, — протянул он, немного хрипло, почти шепотом, аккуратно распутывая волосы, которые сам же недавно и закрутил в гнездо.       Веритас улыбнулся, он был раскрыт, сложно было и дальше притворятся спящим. Особенно пока твой возлюбленный так жарко и внимательно на тебя смотрит.       Хотя уже был день, доктор заспанным голосом поприветствовал «доброе утро».       Действуя более смело, Веритас украл поцелуй. Хотя сам Авантюрин и не был против, просто слегка неожиданно это произошло.       Да и после вчерашнего ещё слегка пульсировали губы, покалывая, ныли, сгорая в дилемме о жажде большего и напористого и желании остаться на некоторое время в покое.       Ратио, чувствуя небольшую отзывчивость улыбнулся ещё теплее. Его лицо привыкшее к хладнокровному спокойствию и скептицизму, в примесь с осуждением, казалось впервые испытывало столько нагрузки от улыбки, что даже в уголках глаз залегли маленькие морщинки.       — Итак… Как зрелый мужчина, я хочу, и вполне готов продолжить. — рука ученого с талии спустилась ниже, пощипывая кожу бедра, надавливая по наитию на следы своего желания с прошлой ночи, так что у Авантюрина слабый разряд по телу прошёлся, заставляя будто кожу вокруг позвонков задержать и выдать его волнение в последующей реакции всего тела.       — Но полагаю тебе нужно время. — он говорил тихо, немного медленно без особой интонации, но почему-то голос и слова его были наполнены теплом, заботой и нежностью.       Как взрослый и сознательный мужчина, он готов подождать. И как любой хороший партнер, он хочет чтобы и его любовник получил хорошие ощущения. И если копнуть чуть глубже, несмотря на свой уверенный вид, Веритас Ратио трусливо думал о том, что с этим он вдруг не справится.       Даже если он был уже достаточно взрослым и разумным, чтобы не поддаваться на провокации своей громко бьющей тревогу панике в том, что за неимением достаточного опыта в любви, он может навредить или просто расстроить, он все равно боялся что что то пойдет не так, несмотря на его теоретические знания отточенные до идеала.       Авантюрин задумался и с легким замешательством посмотрел на своего теперь уж парня. И в какой-то миг до чего то додумался, а потом слабо кивнул, вернув долг за поцелуй.       Ежу понятно, что этот казалось самоуверенный ученый из гильдии эрудитов, сам ещё не полностью готов.       Нужно больше чем смазка, презервативы и желание?       Ну, вероятно, да.       В итоге, понежевшись ещё немного в красных лучах солнца, они отправились на завтрак и решили ещё раз посмотреть на это цветение сосен.       Благо рыночные отношения и использование кредитов в достаточной мере способны решить любой вопрос.       В этот раз они оделись проще и привычнее. Благодаря ии даже на открытой лодке сохранялась оптимальная температура.       Так что легко одетым никто не рисковал простыть по волне случая или слабости организма.       И единственное, что немного вызывало досаду, прежде чем Ратио успел в полной мере побыть джентльменом, Авантюрин достал свою черную карточку, нацепил розовые очки в тонкой золотой оправе и довольный как слон оплатил все что только мог оплатить.       И ведь с ним даже было бесполезно спорить.       «Что? Бери от жизни все и даже больше. И теперь у тебя есть такой очаровательный парень»       Блондин покрутил в руках карту и в его взгляде блеснул азарт. Наверное, не стоит тащить его по другим местам для парочек, иначе эта ходячая проблема скупит все что ему понравится и не только, не учитывая, что вообще тоже самое для Авантюрина хотел сделать и сам доктор.       Будто бы у Веритаса Ратио недостаточно кредитов. Будто не он самый востребованный ученый. Будто не он преподает бесплатно! У него много денег. Но как сказать об этом, кто привык тратиться, словно завтра никогда не наступит?       Впрочем, впереди ещё много времени.       В этот раз на небольшой лодке, наслаждаясь уютным пребыванием в обществе друг друга в окружении звонкой трели птиц и шелесте красных сосен, они добрались до конца.       После ещё немного прогулялись по красивым местам.       Авантюрин излучал любопытство, фотографируя на память то себя, то доктора, то то как они держатся за руки, и их ладони уже стали липкими от пота, но намеренно или не очень, этому никто значения так и не придал.

***

      Вернувшись в рутинную среду дел, работы и проблем, они могли видеться только вечерами.       Хотя иногда проходило слишком много системных часов, заставляя скучать друг по другу.       — Ты снова забыл, что я отдал тебе ключи?       Авантюрин только закончил с делами на работе. А его недалеко от офиса ожидал Веритас.        После важных занятий, заварушки на Пенаконии и разборках внутри КММ, у него был небольшой отпуск, который закончился и новых громких дел не последовало. Это был лишь разбор каких то бумаг и сплошные рассуждения. Так скучно, что каждый раз не обращая внимания на чужое мнение, парень лез в телефон, чтобы поиграть или закидать сообщениями своего парня, что был сдержан в ответах, но достаточно мягок, чтобы отвечать, даже когда сам был очень занят во время лекций.       — Малыш, может хочешь взять какую нибудь работку на пару с гильдией эрудитов, если нужно, я могу помочь в этом деле, пока наш крепкий алмаз не разозлился на то, как ты постоянно флиртуешь со своим сладким бойфрендом перед его одиноким лицом.       Яшма лукаво улыбнулась и хищным блеском загорелись её глаза. Естественно за такую услугу, она бы точно попросила бы что нибудь взамен. И хоть больше времени вместе с Веритасом было соблазнительной перспективой, Авантюрин вполне знал что можно ожидать от доброй госпожи в качестве компенсации.       — Ахах, так щедро, но хочу отказаться. К тому же разве вы, госпожа Яшма не делаете тоже самое перед салатом нашего ворчуна?       — Пфххаха. Ах, молодежь сейчас довольно проницательная.       Авантюрин улыбнулся, быстро печатая сообщение своему парню сожаление о том что сегодня совещание затянулось, Топаз снова похвалили, а отдел юстиций снова полыхал как пробудившийся вулкан, так что он не успевает купить вкусняхи котам. «Я куплю»       Коротко ответил Веритас.       А потом блондин увидел Ратио на выходе с работы.       Это не в первый раз. И сначала Веритас с легким смущением врал о том, что он забыл куда положил ключи, что дал ему Авантюрин. И делал это с таким выражением лица, что сложно было не поверить, даже если из края кармана выглядывала маленькая желтая уточка брелка.       В общем сейчас Авантюрин просто дал ему немного площади для этой схемы, но Веритас с уверенностью разрушил его ожидание.       — Я хотел тебя увидеть, так что нет, я просто встречаю тебя с работы. А что, ты против?       Последнее похоже на подразнивание.       О Боже!       И когда этот мужчина стал так смел и прямолинеен?       Он прямо заявляет, что хотел просто увидеться?       Авантюрин ощутил сомнения и потрогал лоб Ратио. А потом и свой, сравнивая. Да нет. Нормальный.       Веритас фыркнул чуть недовольно, словил руки парня и прижал к своим щекам.       — Ты можешь трогать меня сколько захочешь, я весь твой.       Уверенный настолько, что аж сердечко чаще бьётся.       Блондин и трогает, поглаживая лицо, выделяя черты и скулы.       Какой же он красивый то блядь.       Его талию сжимают и притягивают ближе.       — Мальчики, не так же открыто. Хрю.       Топаз прикрывает область глаз Счетоводу, а Яшма с лисьим прищуром смотрит на парочку, которая не стесняется показывать свои чувства.       Не то чтобы волновало чужое мнение.       И все же Алмаз, одинокий пес ещё внутри офиса.       Будет не хорошо продолжать испытывать его терпение. Он же и черной работой завалить может.       — Да да. И вам хорошего свидания.       Авантюрин спешит уйти, хватая за руку Веритаса, а тот по краснеющему лицу Елены понимает для чего госпоже доброй Яшме нужна была та веточка.       Впрочем, у них свое свидание.       На крыльях энтузиазма наверное во славу Ахи и Шипе в их коллаборации, Авантюрин ведет Ратио по проверенным местам.       — В моем любимом магазине появилась новая линейка, давай зайдем.       — Только избавь меня от своего чрезмерно ребячливого поведения, а то я уже познаю отцовство с тобой.       Авантюрин сначала немного недоволен. Конечно, чем чаще он с Ратио, тем больше понимает, что тот смущается очень сильно, когда он такой липкий и громкий, и целоваться в примерочных не вариант. Но все же тон его немного обижен.       Он тянет на себя мужчину и с толикой сексуальной энергии шепчет: — Тогда я просто буду называть тебя папочка.       — Перестать читать те странные форумы.       — Хехе. Не лишай меня возможности тебя дразнить.       Ратио вздыхает. Что поделать. Его возлюбленный такой дурак. Он, впрочем, тоже.

***

      Парные вещи и заключаются в своем смысловом эквиваленте, что их носят парно, они дополняют друг друга и похожи друг на друга, что при взгляде на так одетых людей можно сразу сказать, что они парочка.       Но для парных футболок они были разными, то что в идеальном видении представлял Авантюрин, не сходилось с реальным положением дел.       Чертов Веритас Ратио был выше, слишком выше, чтобы они могли носить вещи, кричащие «мы парочка».       Впрочем, парень не очень понимал с чего у него такая тяга.       Может потому что на Ратио смотрят с таким восхищением и обожанием. Может потому что он красивый, высокий и элегантный? Привлекает внимание и назойливых мух. Эти девицы словно пчелы летят на этот прекрасный цветок.       Нужно естественно показать, что им ловить тут нечего, поэтому нечего подходить и флиртовать к его парню и трогать его за руки.       — Может возьмём эти щетки? Они милые.       На стороне для чистки поверх белых ворсинок красными образно созданы половинки сердец. Когда они рядом создают почти идеальную гармонию.       — Ахах, они крутые, только это для тех, кто живет вместе.       — А разве мы после не к тебе? Я так то котам вкусных снеков купил.       Такой непринужденный.       Авантюрин ощутил, как все прошлое в нем треснуло и рассыпалось.       Когда он опускал руки, Ратио искал другие способы порадовать и реализовать задуманное.       Прошло всего ничего как они стали парочкой. Но у Веритаса были ключи от его квартиры, коты их всегда ждали и теперь там появится на одну… Хотя скорее на две новые зубные щетки больше. Свою старую пусть и на неделе купленную он выбросит к Эону небытия! Играть так по крупному!       — Давай еще пижамки посмотрим!       — Ладно.       Пришлось потратить ещё целый системный час, чтобы наконец большие пакеты благодаря системе магазина были отправлены прямо на адрес Авантюрина.       Парные пижамы, парные домашние тапочки, парные зубные щетки, кружки и другие столовые и обеденные принадлежности.       Авантюрин сиял сильнее чем начищенная золотая монетка.       — Хорошо, что ты счастлив.       Ратио выдохнул и улыбнулся. Он не сильно заботился о подобных вещах. Но если парню нравилось, он готов в этом участвовать. К тому же это действительно хороший опыт.       Дома их ожидали обиженные за опоздание плюшки и небольшой беспорядок от пирожных кошек. Котики мявкали и смотрели своими большими глазами на пару мужчин. В них читалось осуждение. Однако ровно до того момента, как Веритас из внутреннего пространства достал шелестящий пакет кошачьего лакомства. Длинные палочки похожие на жгутики корицы но с ярким ароматом поражающего рецепторы быстро изменили гнев на милость.       Прыгая они втроем в тандеме быстро захватили лучшее и дорогое и ускакали к себе в специальную комнату.       — Ты их так закормишь, что они перестанут есть обычную еду.       — Тебя я тоже могу покормить вкусно.       Тон слегка игривый и выражение лица вполне предрасполагающее. За закрытыми дверьми в границах домашнего уюта это ощущается совсем провокационно.       Не сняв до конца верхнюю одежду, Авантюрин замер и потеребил брошь на воротнике.       — Ну для этого нужно принять душ, — пробурчал он отводя взгляд, думая о том, что вообще он так и не определился со смазкой и презервативами и прочими нюансами, ведь в эту эру так много всего понапридумывали, что заходя на специализированные сайты глаза разбегаются.       — Я об ужине, а ты о чем подумал, извращенец.       Легкий щелчок зудяще остался в области лба.       Авантюрин недовольно потер краснеющее пятнышко на коже и под нос пробубнил, что это доктор слишком двусмысленный.       Вкусный ужин и немного вина, сияющего рубиновым словно элитная драгоценность.       Сегодня все действия доктора говорили о том, что он останется на ночь.       Сегодня снова будет немного тесно.       Впрочем, с появлением пирожных кошек Авантюрин привык что на его просторной кровати немного тесно.       Зато уютно.       После ванной и непринужденной беседы, поиграв с милыми созданиями, Ратио занят чтением книги, а на его груди, будто на самом удобном месте, слушая размеренное биение сердца лежит Авантюрин, в очередной раз пытаясь выиграть в какую-то новую казуальную игру.       Веритас как-то даже в шутку предложил стать тестировщиком игр.       Ну а Авантюрин ответил податься в редакторы.       Через день они быстро нашли себе подработку.       Но ещё через день бросили, так как это отнимало значительно много времени, которое они могли потратить друг на друга. Посмотреть фильм, пофлиртовать и устроить немного разврата.       Кстати о нем.       Попеременно они оба были зачинщиками.       Например все начиналось, когда закончив главу, Ратио осторожно поглаживал талию парня, нажимая на поясницу, плавно прикасаясь и спускаясь ниже, но не переходя грань и поднимался выше, чуть похлопывая и проходясь по ряду позвоночника, словно воображаемо легонько нажимал на клавиши пиано. Это было почти как массаж, но с намеком на интим. Особенно когда теплые пальцы касались обнаженной кожи, будто случайно забравшись под пижамную рубашку, и вырисовывающей незамысловатые узоры.       Поэтом он может поцеловать в лоб, в виски, нос, веки и губы, немного потерзать губами щеки.       В целом после этого невозможно оставаться спокойным.       Приходится вовлекаться в игру. И они долго нещадно утопают в поцелуе, выражая нежность и трепет друг к другу в прикосновениях.       Со стороны Авантюрина тоже исходит инициатива. Порой он начинает с грацией кошки. То пройдет рядом красивый и соблазнительный по меркам доктора. То укусит за плечо и дальше потрется лицом о шею, целуя кадык, подбородок и снова приходя к губам.       Ратио даже забывает на какой главе он остановился, а Авантюрину становится совершенно все равно проиграл он или выиграл, ведь есть что то интереснее мобильной игрушки.       Вот и сейчас первым начинает Ратио. Но откровенно он кажется смелее и напористее чем раньше. И его пальцы почему то непривычно прохладные. Так что от очагов прикосновения мурашки расходятся.       Парень вздрагивает и немного ерзает, немного задевая ногой паховую область доктора. Мужчина выдыхает, словно до этого он успешно себя контролировал и сдерживал, но стоило только маленькому азартному негоднику немного двинуться, как вся выдержка посыпалась прахом.       Его дыхание горячее, а сердце бьется громко.       Ладонь ложится на ягодицы, сжимая, и прибираясь к резинке штанов, чтобы спуститься ниже и забраться в трусы.       — Какавача…       Шепчет нежно и горячо, обнимая и прижимая тело любовника к своему, словно если сейчас воспылает, они вдвоем разделят этот жар.       Авантюрин прикрывает глаза и утыкается лицом в грудь твердую и упругую.       Он не боится, просто от простых манипуляций, ещё не трогая себя, у него встал. И это… Как-то смущающе.       Ратио хрипло смеется и гладит парня по волосам, потирая ушную раковину и чуть зависая на мочке уха с маленькой сережкой.       — Детка, твои уши довольно красноречивы.       — Где ты таких слов понабрался?       — Тебе можно, а мне нет?       — Ну. нет… Просто от тебя это звучит… Ну…       Встретившись взглядами, Авантюрин растерялся и немного растаял. Кажется его коты смотрят на него так же когда он с ними играет или дает вкусности. Такое обожание, тепло и немного игривости там в глубине красноватой радужки.       — М?       — Провокационно.       Хмыкает и снова утыкается лицом в грудь, чуть сползая ниже и намеренно потираясь стояком о бедра мужчины.       — Мне сделать тебе приятно?       — Зачем спрашиваешь, если и ты этого хо…аа. ты… Веритас. Мхх.       Ратио перевернулся быстро, придерживая парня и сменяя их положения, навивисая между ног и быстро целуя, прерывая все возмущенные мяуканья.       Одной рукой он опирается, другая уже блуждает в мокрых хлопковых трусах, сжимая горячий и пульсирующий член.       Пока язык блуждает во рту, сплетаясь в танце страсти, руки терзают нежную головку, потирая дырочку, сочащуюся преэкулянтом, растягивая вязкую смазку по длине, сжимая у основания.       Авантюрин, обхватив мужчину за шею, когда ему не хватало воздуха, он сжимал плечи и шею, тревожа кожу ногтями.       Блядь.       Действительно приятно.       Вообще обычно из тех, кто любит покусительствовать на грудь и тело в целом это Авантюрин. Поэтому иногда совершенно случайно Ратио может обнаружить у себя следы зубов, которые быстро сойдут. Но и он в долгу не остается.       Избавляя друг друга от лишней одежды, они ещё немного целуются.       И пока Ратио переходит губами от лица ниже, Авантюрин смело и сам рукой тянется подразнить возбужденного мужчину.       Веритас прикусывает губу и горячее дыхание от возбуждения распаляет светлую кожу ещё сильнее.       Выцеловывая до багрянца ключицы и ложбинку между ними, облизывая и посасывая кожу, покусывая иногда, словно в неистовом желании добраться до глубин, он сам тает от мягких рук Авантюрина на своем члене, не забывая так же в один ритм поглаживать и его член.       Шумное сбитое дыхание казалось в какой-то момент находит единый ритм, и воздух наполняется ярким мускусным ароматом. Дрожь в теле и приятность в мышцах.       Но внизу снова томительно тянет.       Размазывая семя по животу, нажимая чуть ниже пупка, Ратио с хитрым прищуром снова охотно играется с кожей бедер, целуя и ходя вокруг всех эрогенных зон.       После оргазма становишься в разы чувствительнее.       Когда мягкий член оказывается в плену вакуума щек, Авантюрин от неожиданного акта вздрагивает и выгибается. Он будто хочет засадить глубже, но так же кажется и жаждет отдалиться, потому что слишком чувствительный и нежный в данный момент, а Ратио несмотря на похожее положение слегка напорист и груб, но чувствуя чужое смятение, сменяет тактику и становится более трепетным и нежным, хоть и в минус себе.       Авантюрин чувствует себя хорошо и странно, от смеси чувств на глаза наворачиваются слезы, но в целом все приятно. Хоть они только пару раз заходили немного дальше поцелуев, полноценного акта у них не было, так что это очень волнительно.       И обычно все было неспешно и медленно. Они будто бы две влюбленные кошки только вылизывали друг друга. Так что сейчас если Ратио достанет все и сразу для занятия сексом, Авантюрин вообще не удивится.       Но пока он был занят своими чувствами и мыслями, Веритас придумавший все заранее уверенно действовал в сторону претензий на маленькую дырочку.       Авантюрин шумно выдохнул, когда с глубоким проглотом и узкой глоткой, в его анал что то вторглось.       - Блядь!       Немного хрипло.       Немного больно.       Не то чтобы он сам не пробовал разрабатывать себя, но была ли столь велика разница в их руках? Или Веритас как змея извернулся?       Но это был лишь палец, обильно смазанный смазкой.       Чтобы не причинить боли партнеру и не сбить настрой, отвлеките его приятными ощущениями. Когда наслаждение сменит дискомфорт, можно приступать к дальнейшим действиям.       Через пару фрикций пришел второй. Разминая мышцы изнутри и в попытке нащупать простату, Ратио наслушался много гневных возмущений, но продолжая ласкать парня, это все прерывалась сла дкими вздохами и мычаниями.       У Авантюрина голос красивый. Стонет он тоже волшебно.       Так что Ратио почти на пределе к добавлению третьего пальца и счастливому нахождению простаты.       - Блядь, вообще о таком предупреждают Нххх...       С закинутой под коленой на плечо ногой, почти обнимая за шею, Авантюрин дрожал от массажа простаты, но все ещё осуждающе зыркал на единоличника Ратио.       Впрочем, они оба знают, что если бы один из них действительно был против, другой бы не зашел далеко и остановился бы. Странно, что в постели у них появилось такое странное взаимопонимание.       - Нхх... Долго ты ещё. Может просто вставишь?       Простынь под ними скомкана и вся постель в беспорядке.       - Если тебя не растянуть, тебе будет больно, ты будешь плакать и заставишь меня беспокоится. Потерпи ещё немного ладно? Если совсем не можешь, я остановлюсь и сделаю приятно другим способом. Но я хочу быть уверен, что ты будешь в порядке.       - Выглядишь серьезным, словно проект свой научный защищаешь.       - Ты гораздо драгоценнее чем научный проект.       Ратио пресекает эти странные сравнения быстро, заставляя Авантюрина совсем сгореть от смущения.       Он хнычет прикрывает лицо руками.       И почему нужно делать все лицом к лицу?       Что за причина "если не увижу, то как пойму что тебе больно или приятно".       Глупая.       Такая же глупая, как и Веритас Ратио.       Глупая, как и он сам.       Авантюрин выдыхает.       Все логично.       И он чертовски влюблен.       Но сколько можно его мучить?       Он открывается и быстро обнимая мужчину, крепко прижимаясь, он шепчет слишком низко и сексуально.       - Веритас, я люблю тебя. Прошу, вставь его уже.       Рациональность Ратио на последующем мягком поцелуе и покидает.       Будто он этого не ждал.       Возможно, он будет себя корить, что не был достаточно бдителен и осторожен и поддался на этот дьявольский шепот лиса искусителя, но вряд ли будет жалеть о своих чувствах.       Инертно он раскатывается резинку на своем члене и с глубоким страстным поцелуем, пристроившись, входит почти на половину за раз, выбивая воздух их легких и слезы из глаз.       Член не пальцы, но Авантюрин спустя минуту ожидания просто просит продолжить.       Осторожно, но с некоторым страхом сорваться и просто по зверски потрахаться, Веритас начинает движение.       Ни на миг не сводит своего взгляда с лица возлюбленного, отмечая каждое изменение и контролируя себя под ними.       Но с пары движений, настрой меняется.       Авантюрин активно шепчет имя мужчины.       Его голос слишком соблазнительный, чтобы долго продержаться.       Он чувствует что в этой даже несмотря на растяжку болезненной узости, и сладком жаре тесноты, быстро кончит.       Поэтому старается снова довести Авантюрина до пика.       Ещё немного единения и сладкое завершение.       Привыкнув к члену внутри, после на миг становится как то не по себе.       И устав трижды истощив себя, тянет лишь в сон.       Но злой ученый гильдии эрудитов бдит за правильным завершением.       Авантюрин почти засыпает в ванной.       Спасибо, что он не такой уж тяжелый и что Веритас не хилый научный сотрудник.       Чистый, в чистых простынях с ароматом хлопка, блондин ощущает себя счастливым.       И когда его обнимают и целуют на ночь, сквозь тихий свет, он бурчит о том что вообще можно и ещё разочек.       - Спи, у тебя утром и без того будет поясница болеть. Хватит с тебя.       - Жадина.       - Я люблю тебя. Спи.       - Мм... Я тоже.       Чувствуя усталость и приятную ломоту Авантюрин быстро засыпает. И в эту ночь ему даже не снятся странные сны, что уж говорить о кошмарах.       И если бы он знал сколько влажных мыслишек и планов в извращенной голове Веритаса Ратио, он бы подумал прежде чем вот так намекать на то что он вполне себе выносливый и можно интимно сближаться по несколько заходов за раз.