Орден Косы

Вэйланд потер затекшую шею и взглянул на часы. Перевалило за полночь. Взор упал на папки личных дел Энди Фестерфилда, и Вэйланд почувствовал, что разболелась голова. Забросив личное дело в сумку и заперев кабинет изнутри, Вэйландпереместился в прихожую собственного дома. Знакомый привычный запах и тусклый свет из гостиной успокаивал. Дарси, его жена, сидела в кресле перед ноутбуком. Она так была увлечена книгой в ее руке, что даже не заметила появление Вэйланда. Олдфорд прислонился к дверному косяку и залюбовался ею. На то, как она хмурилась и шевелила губами, вычитывая очередной абзац о какой-нибудь твари, поправляла очки, когда они сползали. — Все трудишься? Дарси подняла голову и часто заморгала, затем вытянула руку и взглянула на часы. — Боже, я опять просидела здесь весь день. Даже не ужинала. — Накрыть тебе? — Нет, я в душ и спать. — Дарси сняла очки и захлопнула книгу. —Я просматривала заявки Жнецов, у них планируется вылазка в Албанию. Думаю, смогу присоединиться, нужно собрать материал для книги. — Хорошо, я впишу тебя в заявку. — Спасибо, — улыбнулась Дарси. — Как там, кстати, мистер На-Высоте-Мили? — Кто? — Не понял Вэйланд и направился к дивану. — А, ты об Энди. Вэйланд вздохнул и прокрутил в голове их разговор в кабинете Линдси Джагсон. Услышав его желание, Вэйланд был готов тут же забрать его в лечебницу, но решил, что насильно он его туда не отправит. Он уже делает все, чтобы обеспечить ему жизнь, какую он способен проживать. Но если быть откровенным, он все еще зол на Энди за то, что использовал его доверие в целях исполнения мести. И отправить его в Орден, не дать умереть — своеобразное наказание. — А наш мальчик решил стать Пабло Эскобаром. Дарси расхохоталась, но прекратила, когда Вэйланд даже не улыбнулся. — Ты не шутишь. — Представь нашу реакцию на такую просьбу. Дарси перебралась с кресла на диван, уселась с левой стороны отВэйланда, что делала уже по привычке. Вэйланд даже не помнил, когда видел Дарси справа от себя. Хотя, должно быть, нелегко стоять рядом с человеком, если между вами трость. Женщина уложила голову Вэйланду на плечо, и ее белокурые волосы, завязанные в небрежный хвост, защекотали шею. — Он тебе доверяет, раз попросил. — Он наглец, раз решил, что я позволю ему это. — Значит, он совершит новую попытку в скором времени. — А что я могу? Только ужесточить его условия. — А ты разреши ему! — Дарси резко подняла голову и посмотрела на мужа. — Что? — Позволь ему делать это, но на твоих условиях. Чтобы он делал это исподтишка, чтобы не знал, что все знают. Чтобы ты сам мог следить за тем, как и что. Пусть ему помогает доверенный. Может, так он прекратит убивать себя? Как, если у него за твоей спиной наркобизнес? Он не сможет убить себя с незавершенным делом. Вэйланд задумался. Ему очень хотелось помочь Энди, вылечить его. Лучшим решением было бы вернуть его в лечебницу, но он никогда не забудет ужас в глазах Энди, когда он предложил ему это. — Мне не нужен отряд наркоманов. — Не обязательно все будут там наркоманами. Уверена, найдутся те, кто будет против. К тому же, ты сможешь контролировать поставки, и если Энди будет хорошим предпринимателем, распорядится этим мудро. Плюс, тебе будет легче подыскивать солдат для Эффективной программы. Чтобы не давать привилегии кому попало. Вэйланд сфокусировал взгляд на свете от экрана ноутбука. Он светит независимо от того, нужен ли он его владельцу. И пусть Энди его возненавидит, Вэйланд не станет его убийцей. *** Энди не знал, почему Вэйланд снял ужесточения по поводу приема таблеток, и объясняться он не собирался. Линдси тоже не знала, в чем причина. Вот только три сеанса в неделю остались. — Ждешь, когда вы переберетесь в Дублин? — Спросила Линдси с улыбкой. — Я бывала там. Кругом лес, свежий воздух. Тебе там понравится. — Это случится еще нескоро. И не факт, что нас отправят туда одних. — Как-то безразлично ответил Энди, натянув толстовку на половину лица. Края на рукавах стерлись и размахрились, так что Энди большую часть сеанса вырывал из них нитки. — Ты прав. Там еще строить и строить. Но уверена, тебе там точно понравится. У тебя будет новая комната, неужели ты не ждешь смены обстановки? — Да я все мечтаю перебраться на кладбище Иммортал, а вы мне не даете. Линдси громко вздохнула, но Энди уже затерялся в собственных воспоминаниях. О самой обыкновенной могиле, какими полнилось кладбище. О знакомом, но таком чужом лице рядом стоящей женщины. О маленьких колечках из бело-серых бусинок и сломанном кольце в ее руке. И о словах, брошенных перед тем, как покинуть кладбище. «Ты ее убил». Столовую заполняли громкие мужские голоса и запах еды и пота, смешанного с мылом. Энди наблюдал, как Мёрфи глотает еду, даже не пережевывая ее. — Вот так взял и передумал? Мёрфи склонился над тарелкой так низко, что локти соприкасались с его. Энди чувствовал этотепло даже через ткань. И поначалу это вмешательство его раздражало, но теперь Энди смирился. — Это же хорошо, — заключил Мёрфи. — Нет, я не буду раздавать таблетки. — Сказал Энди прежде, чем это скажет Мёрфи. — Эш думает, это усыпит мою бдительность. Вероятно, он думает, я наивный дурачок и поверю, что он сделал это, потому что сжалился. Нет, он что-то задумал. Хочу узнать, что. — Я его никогда не видел. Какой он? — Обычный, — пожал плечами Энди. — Богохульство! Энди усмехнулся. — Как самого Эша Одиума называть обычным? Я всегда представлял его пафосным, важным, этакая стерва, которая кричит на подчиненных из-за не глаженых рубашек и остывшего кофе. — Поверь, он самый обычный. Не то чтобы ведет себя по-мудачьи. И твои ожидания хуже богохульства, ведь никак не связаны с реальностью. — Ты уверен, что не станешь раздавать таблетки? Ты бы мог многое с этого получить. Мёрфи вдруг почесал изгиб локтя, и Энди это совсем не понравилось. Это действие было до того механическим, что самого Мёрфи ничуть ни смутило. — Ну так вот, пусть Эш отведет от меня ненадолго взгляд. — Ответил Энди, сам отведя взгляд от руки Мёрфи. — С его обязанностями это случится совсем скоро. Лечение Энди проходило так же, как и раньше. Три сеанса в неделю ему уже не требовались, но, видимо, Линдси чувствовала, что Энди снова бросил таблетки, поэтому не отменяла сеансы. Энди бросил, потому что с ними его мучила страшная бессонница. Поначалу он комбинировал таблетки со снотворным, под наблюдением Линдси, но это не помогало. Соврав, что сон вернулся в норму, он просто перестал пить их. Иногда, конечно, когда Энди достигал дна, приходилось возвращаться к транквилизаторам. Понимал он это тогда, когда в голову залетали привычные мысли вроде привлекательности идеи вонзить вилку себе в ладонь. И лишь присутствие посторонних глаз его останавливало. На охоту его допускали все реже, было кому работать. Энди щелкнул ручкой, перелистнул на чистый лист. Вписал дату: двадцать второе ноября. Затем пересчитал количество баночек с его именем и вписал число «пять». — Уже придумал, какая будет оплата? — Мёрфи косился на баночки, пока перед глазами лежали распечатки с информацией о новой охоте. За эти полгода Мёрфи изменился. Лицо его приобрело более мягкие черты, он набрал массу, а синяки от игл исчезли. Мёрфи не рассказывал, но Энди и сам понял по внешнему виду, привычке чесать изгиб локтя, покушениям на его таблетки и предложениям о любой оплате, что Мёрфи наркоман. Уже бывший. Но бывших наркоманов не бывает, и он только этого и ждет. — Мне нужно все продумать. Нелегко создать экономику на пустом месте, знаешь ли. — У тебя это уже получилось. Продумывай быстрее, скоробудет не для кого, свалим в Дублин. — Либо хорошо, либо никак. Мёрфи закатил глаза, но Энди этого не видел. Энди вел учет всехсвоих таблеток и следил за их сроками годности. Сроки самых ранних баночек истекут через три года, так что Энди обязан разработать систему меньше, чем за этот срок и успеть распродать всю эту партию. Нужно было придумать насчет реальной оплаты, но пока будет действовать тюремный бартер, Энди будет и дальше перебиваться собственными таблетками, если не придумает, как ввести деньги. *** — И не думал о самоубийстве с тех пор? Энди наблюдал за теплыми шершавыми пальцами Мёрфи. Они касались бугристой кожи на его руках, и Энди почувствовал, как щеки вспыхнули. — Нет, не думал, — вырвал руки Энди и спрятал в рукавах. — Похвалить тебя теперь? Мёрфи здесь уже почти год, и за это время он изменился. На голове выросли волосы, но выглядели до того нелепыми и несуразными. Энди слишком привык к его бритой голове, острым чертам. В то же время из-за охоты он стал черствым. Приобрел привычку вести себя грубо, бросать обидные слова в адрес каждого Жнеца. Энди на это было все равно, даже если он говорил что-то в его адрес, ведь теперь Энди не прокаженный хотя бы для кого-то. — Энди, можно тебя на секунду? Тот перевел взгляд на Ридли. На лице офицера читалось нескрываемое беспокойство. — Я уже ухожу, — сказал Мёрфи, выставив перед собой руки, и удалился. Энди ждал, когда Ридли прекратит смотреть Мёрфи вслед и вернет внимание к нему, зачем он и подошел. — Может, прекратишь водиться с ним? — С чего бы? — Энди спрыгнул с подоконника. — Он паразит. Знаю, Эш передумал насчет моей кандидатуры в качестве твоего напарника… — Радовался бы, — перебил Энди, толкнув офицера в плечо. На секунду ему показалось, что не стоило так ввести себя со старшим по званию. — Я рад, скрывать не стану. Но немного чувствую вину. — Не надо за меня волноваться. Мёрфи просто придурок, такой же, как и любой другой. — Думаю, Мёрфи придурок другого сорта. — Справлюсь. — Ладно, — Ридли поджал губы. — Потом не удивляйся, если я скажу, что предупреждал. Энди вскинул брови. Затем шагнул в сторону, но Ридли остановил его, вытянув руку. — И, если еще раз так поведешь себя со мной, мало не покажется. Энди хотел было усмехнуться, но сдержался. Несмотря на то, что Ридли иногда лез, куда не следовало, и под этим Энди также воспринимал желание повышения, Энди воспринимал Ридли как слишком пекущегося человека. Может, это Вэйланд его надоумил присматривать за Энди. Ридли будто волновало абсолютно все и в то же время абсолютно ничего. Ему было жизненно важно в скором времени получить старшего офицера, но в то же время он не брал инициативу. Он иногда говорил о смягчении условий для солдат, но лишь в своем кругу. Энди мельком слышал что-то об Эффективной программе, но не совсем понимал, что это. Эту самую программу очень хотел получить и Ридли, только Сантос все ее не предлагал. Надо сказать откровенно, он никому ее не предлагал, будто достойных нет. И если бы Энди знал, в чем смысл программы, непременно взялся бы гадать, кто ее достоин, а кто нет. И несмотря на то, что Энди все еще не знал, в чем смысл программы, в одном он был уверен, сам Энди ее не достоин. Одним из тех, у кого эта Эффективная программа была, был Арлен Фицжеральд. И нужно быть жертвой расстройства памяти, чтобы не понимать, как много у этого Чистокровного привилегий. И одно лишь упоминание о старшем офицере Фицжеральде было способно превратить оба отряда в кучку сплетниц. — Я слышал, он убил кого-то из Филандров, из-за чего и сбежал к Олдфордам. — Бред, он сам из Олдфордов. Будь он Филандром, его бы не приняли. — А что, если он никакой не Чистокровный, а кто-то, кто им притворяется? Фамилия чья? — Его жены, но он ее не любит. — Боже, да замолчите вы уже! Фраза Ридли вмиг прекращала галдеж, и Энди радовался, что Ридли на стороне Арлена, несмотря на соперничество за звание. Арлен симпатизировал Энди и не выглядел, как самозванец.К счастью обоих офицеров, мест за звание старшего офицера было больше, чем одно. — И он мне говорит: «Пап, все в мире автоматизировано, и это хорошо», — расхохотался Арлен за соседним столом. — А мне, человеку древнему, этого не понять. Энди слегка улыбнулся, слушая Арлена. Мёрфи, сидящий рядом, заметил его улыбку и ткнул локтем, которые все так же широко расставлял за столом, будто стирая границу между ними все сильнее и сильнее. И как бы в подтверждение, он наклонился ближе. — Ублюдку разрешено воспитывать сына, а мы тут дохнем. — Ты выглядишь здесь живее, чем до Ордена, разве нет? — Съязвил Энди, толкнув Мёрфи от себя. — Если твоя жизнь до Ордена так была прекрасна, что ж ты забыл здесь, наркоманский ублюдок? Энди понял, что Мёрфи схватил его за воротник только когда услышал звон упавшей ложки. Это было настолько неожиданно, что Энди слегка оторопел и забыл, где находится. — Пасть захлопни! — Что у вас происходит? — К удивлению Энди, первым к ним подскочил Фицжеральд. — Все в порядке, сэр, — спокойно отозвался Энди. Не отведя от Мёрфи взгляда, он медленно разжал его пальцы. — Правда глаза колет? Если ты ведешь себя как ублюдок, это не значит, что кто-то другой это стерпит. — Такие, как ты, все стерпят. Помни, я видел твои шрамы. Мёрфи резко встал из-за стола, и пространство вокруг Энди внезапно стало каким-то пустым. *** Скоро весь отряд переберется в новое подразделение в Ирландию, оставалось дело за малым — закончить формальные дела других Жнецов, пока Энди отправлялся в Дублин со своим свидетельством о смерти, и перевести вещи, что потихоньку начал делать Арлен, пока он здесь. — Есть что-то ценное, запрещенное? — Рассмеялся Чистокровный, но Энди не понял, в чем шутка, и тот продолжил: — Наша авиалиния самая надежная из всех. Энди молча протянул офицеру небольшую спортивную сумку, с которой он приехал в Ирвайн. И вот спустя шесть лет Энди снова меняет местоположение, пока вся страна считает его мертвым. — Шутка в том, что я транспортирую ваши вещи. Энди кивнул в благодарном жесте, но ему это было не нужно. Он не хотел, чтобы Арлен шутил над восьмью баночками транквилизаторов в этой сумке, о которых он лучше бы не знал. — Ты же Энди, да? — Арлен забросил сумку в черную бронированную машину Жнецов, и Энди успокоился, что досмотра не будет. Но лишь немного. — Ридли рассказывал мне о тебе. — Много хорошего? — Издевательски улыбнулся Энди. Арлен добродушно усмехнулся. — Точно нет. — Арлен встал перед Энди и оглядел его с ног до головы. Энди очень даже нарочно отзеркалил его движения, но лишь в целях смутить офицера. Энди сам был невысокого роста. Ему было шестнадцать, и даже для своего возраста он был низковат. Энди был самым младшим в отряде, так что пока его это не смущало. Тем не менее, стоя напротив АрленаФицжеральда, Энди посетила мысль, а всем ли Чистокровным присущ ген роста. Наверное, для статистики мало увидеть двух Чистокровных, чтобы так рассуждать. — Мне жаль, — мягко сказал Арлен. Энди понимал, что ему, как старшему, рассказывали про его попытки. — Не беспокойтесь, я больше таким не занимаюсь. Скоро буду отмечать годовщину. Энди улыбнулся как можно шире, но Чистокровный не улыбнулся в ответ. Энди ощутил искорку победы. — Я понимаю твои чувства, — несмотря на дерзость, добавил Арлен. — Отчасти. Энди нахмурился и по-новому взглянул на Арлена. Он бы ни в жизнь не догадался, что АрленФицжеральд — самоубийца. Этой осенью оба отряда заняли комнаты в ирландском подразделении, пока американское закрыли на ремонт. Надо признать, у здания не было капитального ремонта, должно быть, с самого основания Ордена, а произошло это четыре сотни лет назад. Новое подразделение было… новым. Везде будто потолки в старом подразделении изолятора, на котором Энди успел нацарапать послание огромными буквами «ВСЕХ НА ХУЙ» перед ремонтом. Кто это сделал, никто даже разбираться не стал, но Энди все бы отдал, чтобы увидеть лицо Вэйланда Олдфорда, которому сообщили эту новость. Коридоры нового подразделения все еще пахли краской и ацетоном. Уже через неделю пребывания там, Энди поймал себя на мысли, что он привык к этому запаху, который почему-то дико нравился Мёрфи. Но когда их долго не бывало в подразделении, запах каким-то чудом возвращался. Комната Энди была пустой и унылой. К нему никого не поселили, так что вторая половина так и оставалась пустой. Энди часто смотрел на голую стену и кровать. Скоро и кровать забрали, и там осталось пустое пространство. Энди, непривыкший к ирландской прохладе, лежал под одеялом, вдыхал запах кондиционера «морозная свежесть», и становилось еще холоднее. Иногда, когда дождь лил особенно долго и тоскливо, Энди подумывал взяться за лезвия, но было слишком жалко потраченных сил. Тогда Энди вновь доставал баночку таблеток за июль прошлого года, потому что июнь уже закончился. На дне Энди бывал частенько, особенно после переезда в Дублин. — Вставай, ублюдок! Энди успел ухватиться за одеяло, которое тянул у него Мёрфи. Он его тут же отпустил, и Энди ударился головой о подголовник. — Сам ублюдок! — Энди потирал звенящую голову, пока Мёрфи хохотал над ним. — Я думал, ты здесь окочурился. Торчишь в комнате, забил на еду. Обивку для гроба какого цвета предпочитаешь? — Я буду мертв, мне будет все равно, где лежать. — Энди наконец сел и потянулся за штанами. — Тогда я сообщу капитану, что твоей последней волей было развеять твой прах над его головой. — Мёрфи проследил за тем, как Энди одевается. — Тогда будет жаль, что я умру. Хотел бы я посмотреть на Сантоса. Ты чего-то хотел? — Просто одевайся и иди за мной. Мёрфи задержал на лице Энди свой немигающий взгляд, поджал губы и наконец отвернулся. Он оставил Энди одного с неприятным чувством где-то на уровне груди. Мёрфи привел Энди в душевую. Звук воды, а точнее чужого присутствия, немного успокоил Энди. — Что происходит? — Я понимаю, ты хочешь сделать все на совесть. Ты как восьмиклассница с синдромом отличницы. А еще ты снова тонешь. Энди раздраженно вздохнул. — Тебя волнует мое психологическое состояние или твое желание упороться? — Почему меня не могут волновать обе эти вещи? — Потому что я склоняюсь ко второму. Мне не до тебя, Мёрфи! Энди шагнул в сторону, чтобы обойти, но Мёрфи загородил ему проход. — Просто останься и послушай его. — Взгляд Мёрфи скользнул в сторону душевых кабинок, а затем переметнулся обратно к Энди. — Я видел тебя, когда ты начинал. Лишь тогда ты жил, разве не понял? Ты сам попросил Эша об этом, как о смысле жизни, а теперь тормозишь процесс. Энди понял, что вода в душевой перестала течь, и слышался только отражающийся от кафельных стен голос Мёрфи. — Просто обдумай все. Мёрфи ушел, и Энди остался, немного пораженный такими заявлениями. Каким бы ублюдком ни был Мёрфи, он был прав. Пока Энди работал над этим своим проектом, он ни разу не думал о том, чтобы всерьез наложить на себя руки. Поэтому Энди послушал сержанта, появившегося в скором времени. Энди рассматривал нашивку на его футболке, прилипшей к влажному телу. На вид сержанту Райсу было около сорока, но скорее всего, не больше тридцати пяти. Годы в Ордене отразились на нем, будто Орден взял его как экземпляр для демонстрации и сам исполосовал последствиями. Смотря на него, Энди думал, что у него еще все в порядке с головой. Райс объяснил, что его таблетки ему больше не помогают, и он убил на психотерапию большую часть своей жизни. Сказал, что сам не против раздавать свои таблетки, но слишком боится последствий. Сказал, что это для молодых, вроде Энди, для людей с предпринимательской жилкой. Он был согласен помочь Энди раздобыть денег. И весь разговор сопровождался его жалостливым голосом, нервными тиками и постоянным желанием Райса откусить себе нижнюю губу. И если бы ему не нужно было говорить, Энди непременно увидел бы это воочию. На какую-то минуту, Энди ощутил неприятное волнение, стоя рядом с этим олицетворением тревоги. А потом из-за мыслей, что через каких-нибудь десять лет превратится в него. Если задуматься, сойти с ума — очень даже оправданный страх. Райс пока не сказал, где он возьмет денег, но этого все еще мало для того, чтобы начинать продавать. Райс предложил помочь и с этим. Задача Энди начать продавать. Покидая влажную душевую, Энди все думал об этом. Ему хотелось попросить совета у кого-то, кто точно будет знать, что это все хорошая затея. Но Бог слишком занят, чтобы спуститься и дать Энди совет. — Мне нужно в церковь, — сообщил Энди капитану. Родители Энди были до фанатичности набожны. С тех пор, как Энди покинул родительский дом после того инцидента, онвозненавидел Бога еще больше, но Сантосу об этом знать необязательно. В Иммортал также не было поддержки церкви, так что тема религиозности почти никогда не поднималась. — Зачем? — Ничуть не удивившийся Сантос повозился ногами под столом, и Энди понял, что он ищет ногами обувь. — Хочу исповедаться. Энди наблюдал, как капитан встает с места и направляется к шкафу с бумагой в руке. По всем правилам Энди должен был смотреть вперед перед собой, откуда на него смотрел лес, но любопытство победило его дисциплинированность, и Энди увидел на ногах капитана домашние тапочки. Они так комично смотрелись в контрасте с военной формой. — Поздно, — голос капитана забрался в шкаф. — Ты уже проклят. — Но исповедаться не будет лишним. — Энди быстро перевел взгляд вперед, на все тот же лес, смотрящий на него как-то осуждающе. — Тебе нельзя за пределы подразделения. — Может, вы не знали, но я покидал территорию подразделения уже шесть раз за эти три месяца, выполняя работу. Священники, как правило, хранят тайну исповеди. — Охота — это другое дело. Без этого никак. — Вы всерьез будете противостоять моей вере? — Я нерелигиозный человек, капрал. — Тапочки капитана зашаркали в направление рабочего стола. — Тогда я убью себя там, где вы не найдете мой труп. На запах гнили слетятся мухи, и он будет напоминать о себе еще какое-то время, а вы будете жалеть, что не дали мне поговорить со священником. Сантос какое-то время смотрел на Энди взглядом, полного ненависти и раздражения, пока сам Энди медленно расплывался в улыбке, полностью осознавая, что победил. Уже на следующий день после учебы и тренировок Джек Ридли вез Энди в церковьСвятой Кэтрин, которую указал Райс. Энди не особо был рад, что с ним едет именно Ридли, но иного выбора нет. Чудо, что Сантос вообще согласился. — Ну и зачем мы едем туда? — Ридли сверился с картами на экране, который изначально оккупировал Энди. Он хотел что-то включить на нем, но Ридли переключил на систему GPS. — Искупить грехи, — обыденно проговорил Энди, проведя рукой по груди, там, где был карман. Записка все еще ощущалась в его пределах. — Никогда в это не поверю. — Верить мне — не ваша работа, офицер. Ваша работа — везти меня в церковь. — Не будь мои руки заняты, ударил бы тебя лицом в приборную панель. — Машина казенная! — Меня это не смутит. Энди усмехнулся, громче, чем сам бы того хотел. — Что? — Спросил Ридли, не сводя взгляда с дороги. — А почему нам запрещено посещать церковь? В этом есть какие-то ужасные последствия? — В твоем случае, да. — Я не о себе. — Энди всмотрелся в профиль офицера. — Эш настолько против церкви? Он не верит в Бога? Будучи… потомком Люцифера? Значит, он пра-пра-пра… — Энди загибал пальцы, считая поколения, но осознал, что не знает всех поколений до Гвиневры, и прекратил. — И еще неизвестно сколько раз правнук самого Бога. Офигеть! Ридли молчал, должно быть, пораженный таким открытием. Энди и сам был удивлен. — М-да, — протянул офицер. — Может, эта поездка будет не такой бессмысленной. При виде церкви, у Энди все внутри похолодело. Он оглядел себя и почувствовал себя странно из-за своей одежды. Непривычно приходить в церковь, в место, куда водили тебя родители, в таком виде. К счастью, они этого не видят, а Энди никогда и не думал, что снова переступит порог церкви. Эта ассоциация с родителями все не шла из головы. Машинально Энди потер правый висок. — Ты в норме? — Спросил Ридли, переведя взгляд на церковь. — Готично, да? Энди опустил руку, мысленно поблагодарив Ридли за то, что он перевел тему. — Самая обыкновенная церковь, — сказал он, пытаясь убедить самого себя. Энди боялся, что вид распятия, алтаря и скамеек как-то на него повлияют, и не зря. Каким-то странным образом это заставило вспомнить жизнь до Иммортал. Вспомнить воскресные мессы, которые сейчас были заменены на сеансы психотерапии. Он вспомнил маму, которая до боли держала Энди за руку, чтобы он не убежал. Отца, который бил его после того, как они возвращались из церкви. Он бил его, сколько Энди себя помнил. А мама просто наблюдала. Или не наблюдала. Просто мыла посуду, пока у Энди текла из носа кровь. И вспомнил Джорджа, который был слишком послушным, чтобы держать его за руку до синяков, слишком невинным, чтобы бить его. К горлу подступила противная тошнота от воспоминаний, что Энди ночами мечтал, чтобы и с Джорджем его родители сделали что-то плохое, чтобы они впервые в жизни были на равных. — Энди? — Я в норме, — машинально соврал Энди, надеясь, что лицо его не посерело. — Можете подождать меня в машине, офицер, мне нужно найти священника. Не волнуясь о том, уйдет ли Ридли, Энди двинулся вперед, вдоль скамеек, к алтарю. Здесь чувствовался привычный запах ладана, но благовония и свечной воск его перебивали, и Энди был этому бесконечно рад. Всматриваясь в витражи, не такие яркие в темноте, лишь при церковных свечах, Энди вспомнил о витражах в кабинетах академии Иммортал, истории, запечатленные на них. Об ужасах и героях, о зле и доброте, об уроках и притчах. О девочке, что рассматривала их с благоговейным трепетом. — Они во много раз прекраснее днем, — раздался позади чей-то низкий голос. Энди вздрогнул и обернулся. На первой скамейке сидел мужчина. Он не был похож на священника, но белый квадрат воротника говорил об обратном. — Прости, я не хотел напугать тебя. — Вы святой отец Дэвид? — Маловероятно, что Энди ошибся, но ему хотелось сказать ему хоть что-то, чтобы оттянуть разговор. Ридли послушался и покинул церковь, так что Энди без страха и тревоги медленно направился к скамье. — У меня для вас кое-что есть. Энди вынул из кармана записку, сложенную так, чтобы она полностью была размером с карман Энди. Чтобы не было видно краев, и никто визуально даже не догадался бы, что внутри кусок бумаги. Протянув записку святому отцу, Энди принялся его рассматривать. На вид ему было лет сорок или около того. В лице проглядывались знакомые черты, и Энди посетила мысль, что так сержант Райс мог бы выглядеть, если бы его не завербовали когда-то. Если бы жизнь охотника не свела его с ума. Святой отец тяжело вздохнул, хотя на его месте Энди сказал хотя бы «Боже», но что там было про «не поминать имя Господа всуе»? Ну или выругался бы, но это даже хуже, чем первый вариант. — Садись, — как-то спокойно сказал Дэвид. Он снял воротник с шеи, и перестал быть святым отцом. Просто Дэвидом. Энди был в душе благодарен ему за смену статуса, потому что говорить со святым отцом было бы сложнее, чем с кузеном сержанта Райса. — Если я спрошу, зачем ему деньги, ты мне не скажешь? Энди задумался. Несмотря на то, что он сейчас говорил не с церковным служителем, посвящать его в свои планы не хотелось бы. Поэтому Энди покачал головой. — И правильно, — кивнул мужчина. — Лучше мне не знать. Наступила тишина, и Энди она показалась какой-то неправильной. Чужеродной и слишком простой. Будто тишина никогда не должна была быть такой простой, как и этот план. — Я не видел своего двоюродного брата уже шестнадцать лет. Энди на секунду представил, что в год, когда Энди родился, Дэвид и Райс (имени которого Энди все еще не знал) были разлучены. Вот так не видеть кого-то на протяжении всей жизни случайного мальчика, пришедшего с просьбой. — Я дам денег, ведь это все-таки его деньги. — Мужчина развернулся к Энди. — Он… ужасно, верно? Энди вдруг осознал, что Дэвид прекрасно понимает, где его брат. Понимает, откуда Энди. Понимает, что сверхъестественный мир существует. Когда об этом узнал Энди, это не добавило ему больше ясности. Наоборот, мир для него стал большие и извращеннее. Каково проповедовать, зная, что все это зря? Энди не требовалось давать развернутый ответ, и это ему в Дэвиде понравилось. Некоторые люди слишком желали конкретики, прямолинейности, откровенности. Дэвиду же хватило и расплывчатости, косвенности, скрытности. — Как тебя отпустили сюда? — Спросил мужчина, протягивая пакет с деньгами, скрученными в рулетик и перетянутыми зеленой резинкой. Энди замер, осознав, что никогда не держал столько денег в своих руках за всю свою жизнь — не потому, что это была заоблачная сумма, скорее потому, что Энди просто никогда не видел денег. — Сказал капитану, что хочу исповедаться. А у вас нет случайно скотча? — Найдется, как и время на исповедание. — Нет, спасибо, скотча будет достаточно, — нервно рассмеялся Энди. Энди все еще смотрел на «рулетик» в руках, пока Дэвид искал скотч. Наконец он появился в зале с изолентой. Энди какое-то время вертел его в руках, просто желая потянуть время. — Если есть, что сказать, я готов выслушать, Энди. Парень поднял голову, услышав свое имя. На секунду он подумал, что Господь вездесущ и дает подсказки тем, кто ему служит, даже такие мелкие, как имя неизвестного мальчика. Но реальность была проще — должно быть, Райс упоминал его имя в записке. До поездки в церковь он хотел нарушить конфиденциальность, но уроки, потом тренировки, а еще не хотелось нарушить целостность самодельного «конверта», и Энди так и не прочел его. Наверно, к счастью для совести Энди. Ведь так или иначе, письма были личными. А если бы они таковыми ни были, Энди передал бы все в устной форме. — Можно я просто посижу здесь, чтобы офицер подумал, что я действительно в чем-то раскаиваюсь? И святой отец Дэвид разрешил остаться ненадолго. Энди вкушал запах святого масла и воска, смотря на витражи. Пытался отогнать неприятные воспоминания из детства, но они все равно его догоняли, заставляя шрам на виске чесаться. И раньше бы Энди сбежал, но не сегодня. Сегодня Энди останется и поборется с ними столько, насколько его хватит.