Орден Косы

Кенни Флинт успел отвыкнуть от гнетущего одиночества. Не раз он порывался поговорить с Ридли по поводу того, чтобы переехать к Энди, но все казалось, что это вызовет еще большие подозрения. А Руби и без того наблюдает за ними обоими. С одной стороны, это можно списать на обыкновенное дружеское беспокойство, но складывалось впечатление, что оно не было лишено любопытства и желания докопаться до правды. И это порядком изводило. — Было намного проще добираться до Оруэлла из Ирландии, потому что мне при этом не требовался Чистокровный, — смеялась Руби, потягивая газировку из банки. Они сидели в ее одноместной комнатке вместе с Энди и Люком, которые теснились на подоконнике с распахнутыми настежь окнами. С улицы доносились звуки ветра и гул транспорта у трассы неподалеку. На всю округу никаких источников света, кроме небольшого прожектора у подразделения. У Шейди Каньона не было посетителей, потому что он давно был выкуплен Сообществом, и теперь это охраняемая территория, где запрещен туризм и другие развлечения для богатых, типа гольфа. — Как по мне, было бы проще этому самому Чистокровному доставлять тебя сразу в Холихэд. — Говорил это Люк с полнейшей серьезностью. — Тогда ты идиот, если так считаешь. Кенни наблюдал, как Руби вручает ему свою банку газировки и встает с кровати, которую они оба заняли. Руби двинулась к подоконнику, отобрала у Люка сигарету и затушила в банку. — Не хотите к себе свалить? — Как раз собирался, а ты мне испортила последнюю затяжку. Люк спрыгнул на пол, чмокнул Руби в щеку и двинулся мимо, пока сама она стояла, замерев на месте. Когда та перевела недоуменный взгляд на Энди, тот тоже поспешил затушить сигарету и сбежать. Напоследок он успел послать Кенни недвусмысленную улыбку. — Парни, — простонала Руби, всматриваясь внутрь банки-пепельницы, которую они оставили. — Вверяю тебе это, чтобы я ее здесь не видела. Они обменялись баночками, и Кенни встал с места. Ему вдруг показалось, что сейчас самый подходящий момент, но вероятно, что Руби слишком устала. — Руби, я давно хочу тебе признаться. — Кенни видел, как она встрепенулась. Опустилась на краешек кровати и сложила ладони на колене. — Только прошу, никому не рассказывай. Это мучит меня с первого дня, как ты вернулась. И как оказалось, я готов врать всем подряд, но не тебе. — Так? Тут Кенни опустил взгляд на пепельницу, откуда шла тонкая струйка дыма от недокуренной сигареты Люка. Ему захотелось отставить ее куда-то, но тумбочка была далеко. — Мне кажется, у меня есть чувства к Энди. Кенни ожидал, что Руби удивится. Или хотя бы проявит это чувство ярко и бурно. Охнет или распахнет широко глаза, но та лишь понимающе закивала. — Поздравляю, ты официально последний человек, который понял это. — Последний? — Испуганно проговорил Флинт. — Что значит последний? Ты уже знаешь? Энди тебе рассказал? И кто знает еще? Кенни хотелось встать и сбежать, но Руби успокаивающе похлопала его по колену, и он как-то на автомате замер. — Нет, Энди мне ничего не рассказывал, но мы с Люком уже давно догадывались. — Тут она вскинула руки в оправдательном жесте. — Я ему не говорила про Энди. Да, я знаю про него. А вот про тебя… Это немного успокоило, но в горле все еще сидел страх. — Понимал бы я еще что-то сам. Ощущаю себя идиотом и эгоистом. — Почему? — Потому что я с ним порвал. А теперь, кажется, мы снова вместе, но я чувствую, что не должен был этого делать. Я хочу, чтобы Энди выздоровел. О боже, Руби, как же мне хотелось хоть с кем-то об этом поговорить, попросить чьего-то совета. Пожалуйста, не говори никому. — Погоди, погоди! — Руби подсела ближе. — Вы ведь были уже не вместе, когда он ездил в церковь? Кенни покачал головой, и комок страха опустился в область груди при виде взгляда Руби. — Кенни, мне кажется, Энди хочет покончить с собой. — Что? — Я знаю, он на таблетках и выглядит неплохо, но он может сказать все, что угодно. Ридли сказал, он написал завещание. А еще он раздает всем подряд свои вещи. Помнишь зажигалку, которую он отдал Люку? Позже он отдал какие-то отмычки Йену. А потом я узнала, что он раздавал самокрутки за бесплатно. А еще он просил меня приглядеть за тобой — Господи… Он же живет один. Кенни не помнил, когда в последний раз так быстро бежал. Казалось, даже от монстров, которых Кенни боялся больше всего на свете, он не убегал с такой скоростью. Они с Руби ворвались в комнату к Энди без предупредительного стука. Тот сидел на подоконнике и курил. Увидев их, он выпрямился и опасливо взглянул на пакетик рядом. Кенни узнал тот самый пакет с лезвиями. — Энди, зачем тебе это? — Кенни осторожно взял лезвия в руки, боясь, что они и его поранят. — Ни за чем. А что вообще происходит? Врываетесь ко мне, к спринту готовитесь? — Энди безмятежно курил, будто ничего такого он и не планировал. — Боже, Энди, я так за тебя испугалась! Руби прошла мимо Кенни и обняла Энди, встав на носочки. Подоконник был немного выше, и она доставала Энди о груди. — Интересно, с чего вдруг? Энди смотрел на Кенни из-за плеча Руби и хмурился, состроив недоуменное лицо. В его пальцах медленно тлела сигарета, и он поспешил отвести ее в сторону. — Ты не собираешься себя убивать? — Плаксиво спросила Руби. Когда она отстранилась, тут же провела пальцами по лицу. — Ну, — настороженно начал Энди. — Вроде нет. — Тогда зачем тебе лезвия? Ты вредил себе? Фой тут же схватилась за запястья Энди, оттянула рукава и осмотрела со всей тщательностью. Кенни ступил ближе и сам увидел, что никаких новых порезов, за исключением той двухнедельной давности. — Боже, я думала, ты хочешь убить себя. — Дай угадаю, Ридли рассказал про завещание. — Зачем ты его написал? — Потому что я охотник? И мне было бы слишком жалко уносить в гроб своиденьги. Или куда они в таких случаях передаются? Сообществу? Да хуй им, а не мое бабло. — Ты правда не планировал самоубийство? — Наконец подал голос Кенни. — Зачем тебе лезвия? — Хотел их выбросить. Мне они больше не нужны. Руби, можешь нас оставить? Думаю, пора. Руби кивнула, будто поняла, для чего именно пришло время. Когда она скрылась за дверью, Энди сбросил пепел с сигареты прямо в кружку (Кенни вспомнил, что оставил их новую пепельницу в комнате Руби)и вытянул руку. Кенни шагнул вперед, забрался на подоконник, уставившись в пакетик с лезвиями в своих руках. — Недавно я посетил церковь святой Кэтрин. Говорил со святым отцом. Обсудили с ним мою жизнь. Он, конечно, был подельником, но лишь косвенно. — Энди сделал короткую затяжку. —«Наставь меня, греха избегающего. И научи меня, ибо своими силами я не познал ничего, кроме лжи. Изгнанный Тобой из рая, блуждая в отдаленных странах, своими силами вернуться я не могу, если только Ты придешь на помощь сбившемуся с пути. Ибо мое возвращение на всем протяжении моего земного пути зависело лишь от Твоего милосердия». — Это из Библии? — Это молитва о божественной помощи, которой научил меня святой отец. Я уже очень давно не молился. И никогда не молился искренне. Но то, что ты сказал мне тогда заставило меня подумать, что вера — не такой уж и плохой путеводитель. Кенни. Обращение заставило его забраться на подоконник с ногами, пока Энди бросал недокуренную сигарету в кружку. — Я собираюсь лечь в Эшленд. Кенни неверяще застыл. Ему потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что он сказал. Следом принялся рассматривать зрачки, они были нормального размера, белки здорового цвета, потянувшись вперед, схватил за лицо и потянул вниз нижние веки. Слизистая тоже не была такой покрасневшей, как это бывало раньше. — Что ты делаешь? — Энди убрал его руки и удивленно заморгал. — Я нормально. Пью таблетки. — Может, это я под наркотой? Потому что у меня, видимо, галлюцинации. Энди рассмеялся и подался вперед, притянув Кенни к себе. — Может, это развеет твои сомнения? Кенни сомневался, что поцелуй был способен доказать, что услышанное — не игра его больного мозга. Но в чем он был уверен, так это в том, что поцелуй был в состоянии выбить почву из-под ног, а воздух из легких. Но Энди возвращал его на землю, делился своим воздухом, помогал дышать. Это давало надежду, и тем самым веру, что Энди действительно собирается сделать то, с чем с ним только что поделился. Что Энди хочет вылечиться. — Погоди, ты правда хочешь этого? — Отстранившись, переспросил Кенни. Руки его вдруг оказались на плечах Энди, чего он сам не помнил, как делал. Как оказалось, поцелуи также способны стирать из памяти кусочки воспоминаний, не таких значительных. — Ты сказал, что не можешь по-другому. А я не смогу без тебя. Я хочу тебе кое-что сказать, но только когда буду уже полностью здоров. Так что завтра я свяжусь с Линдси, чтобы она забрала меня. Скажу сразу, я не знаю, сколько пробуду в Эшленде. Велика вероятность, что сначала я проваляюсь в наркологическом отделении, но мне нужно знать, дождешься ли ты меня. — Дождусь ли я тебя? — Возмущенно и даже с обидой спросил Кенни. — Энди, даже если мне придется ждать, когда Сообщество падет, я не перестану ждать тебя и после. Мне важно, чтобы ты выздоровел. И прости, одних моих подбадриваний и поцелуев будет недостаточно. Я не смогу тебе помочь. — Знаю. Поэтому я делаю это ради тебя. Кенни помнил вкус его губ — сигаретный и сладковато-горький, жар рук, как лава, и прикосновения к обнаженной коже. Он на секунду замер, когда Энди стянул через голову футболку. Он знал, что он вредил себе, видел шрамы на руках, но, как оказалось, Энди вредил себе не только на руках. На груди Кенни обнаружил старые зажившие шрамы. Белые выпуклые полоски тянулись от ключицы к самому сердцу. Кенни быстро оглядел эти полоски, похожие на следы от когтей, а после перевел взгляд на лицо Энди. — Ничего не скажешь? — Нет. — Кенни толкнул Энди на подушку и лег сверху. — У тебя есть мозгоправ. И уверен, вы уже это обсуждали. Вместо того, чтобы что-то сказать, Кенни целовал каждый шрам, откинув армейский жетон в сторону. Накрывал своими губами, будто залечивая. А после впился в чужие губы, ощутив привкус соли. Ни один не знал, сколько уже времени прошло, но они продолжали лежать в кровати. Кенни вырисовывал узоры на животе Энди и наблюдал, как от каждого прикосновения кожа медленно покрывается мурашками. Рука Энди поглаживала его спину, было так тепло, спокойно. Казалось, все, как надо. — Прости, что не могу дать большего. — Заговорил Энди, заставив Кенни повернуть голову. — Сейчас я просто неживой кусок мяса. Ты хотел доверия, эмоциональной близости. Хотел чего-то настоящего, правильного. А я… Линдсинамекала, что я буду ломать людей. Так я и делал. — Ты как кот. Остроту только твоих когтей я способен вынести. И я сильнее, чем выгляжу. Да, ты ранил меня. Но ты бы не смог сломить меня. — Мы все тебя недооцениваем, верно? — И я всем это докажу. Кенни потянулся за поцелуем и почувствовал, что вторая рука Энди забралась ему под футболку. Кенни наслаждался чувствами, которые вызывали его прикосновения, тяжело дышал ему в губы, желая продолжения. — Энди, а ты уже делал это? Рука Энди, как и он сам, замерла. — Угу, — как-то отрешенно отозвался он. — Не понравилось? — Кенни чуть отстранился, чтобы видеть его лицо. — Вообще нет. Но ты не думай об этом. —Это был Мёрфи, да? Вы с ним какое-то время встречались? Не смотри на меня так, я же все понимаю. Нельзя не почувствовать какое-то больное влечение Мёрфи к тебе. И даже желание убить. Расскажи, что произошло. Почему-то же он желает тебе смерти. На самом деле Кенни приврал. Он лишь подбросил догадку, которая подкреплялась недавним поцелуем, и по началу ему казалось, что это был поцелуй из ненависти. Что Энди когда-то что-то сделал ему, но они были в клетке, и потому не могли не притянуться снова. А затем Энди пустился в рассказ… — Я сам до конца не понимаю, чем заслужил покушения на мою жизнь. Я перестал ломать голову, так как не считал свою жизнь ценной. Но думаю, он хотел больше наркотиков. И эта якобы любовь ко мне крылась лишь в них. — Тут Энди посмотрел на Кенни и сплел их пальцы вместе. — Поэтому я хочу вернуться из Эшлендаи сказать, что действительно что-то чувствую. Играть с твоими чувствами — последнее, чего я желаю…