Лицемерие

Уже через час вся школа знала, что Рюджин — жалкая шлюха. Через два, что она лесбиянка, которая трахается с каждой девушкой, которая ей улыбнётся. А в конце дня все знали, что она изменила Мунхёку. Для всех она стала той, кого нельзя называть, потому что это имя приносит боль, пиздец какому разбитому Мунхёку. Та, гниль которую все не замечали за кукольным личиком. Та, которая смеялась на каждое ядовитое слово. Та, которая соглашалась с каждым обвинением Мунхёка, улыбаясь ему в лицо. Та самая злодейка и изменщица, которой абсолютно всё равно на косые взгляды и свою испорченную репутацию. Но никто не слышит, как Рюджин плачет в туалете. Никто не видит, как она выходит от туда с дрожащими руками и остатками белого порошка на пальцах. Никто не видит, как она выкуривает пачку сигарет за раз. Никто не знает правды того дня. Никто, кроме Йеджи. Только она знает, что Мунхёк каждый день преследует Шин до и после школы. Только она знает, что Рюджин остыла к нему и страдала от этого. Только Хван знает, как тяжело было Рюджин признаться об этом Мунхёку. Только она понимает, что Рюджин убивает себя каждой новой дозой. Только она есть у Шин, только ей больно смотреть на Рюджин. Только она знает, что черноволосая боится быть слабой. Только Йеджи будет рядом всегда, потому что они друзья, а не потому что Хван любит Рюджин.