отель, где временно живёт наша любовь

White Mustang — Lana Del Rey       — Ань, да ты просто охренела! — Лёша ходит по переговорной и ярко жесткулирует руками, пока шатенка мирно сидит на кресле. — Как можно было до такого додуматься?! Я, что собака подопытная для тебя? Ты, небось, думаешь: «Вот интересно, будет ли у них что-то, если я их два раза закрою где-нибудь?». Нет, Ань, не будет!       — Да успокойся ты уже, Лёша! Чего переживаешь, если не было? — брюнет резко остановился и посмотрел на Чернюк. — Было? — спрашивает она неуверенно и тот плюхается на стул.       — Блять, Ань, как же я устал, — он закрывает лицо руками и вздыхает. — Было, — тихо говорит Лёша и шатенка сводит брови к переносице.       — Что что? — переспрашивает.       — Говорю, было! — выкрикивает он, чуть пугая подругу. Та округляет глаза. — Поцеловались один раз.       — Ну про тот, когда вы день рождения Александра праздновали я знаю, — Лёша поджимает губы и смотрит на ботинки. — Был ещё? — удивлённо спрашивает шатенка. Деревяшкин медленно кивает. — Лёш, да ты в ударе.       — Чернюк, каком ударе? Я в дерьме! — она выгибает бровь. — Я не понимаю, что я чувствую. Эти все руганья, потом поцелуи, теперь нежности, потом опять холод. Что всё это значит? Мне что делать? Прыгать от счастья или увольняться? Я вообще просто хочу лечь и не вставать никогда. Было бы проще, если бы я понимал, но тут полная неразбериха. Он сам тоже хуй пойми что из себя представляет.       — Да Вы влюблены, Алексей Викторович, — говорит она, будто ставя диагноз, и Лёша морщится, как от отвращения. — А что? Обычно люди, которым пофиг так себя не ведут.       — Неделя прошла после его уезда, а я всё думаю и думаю, но так ничего и не надумал. Мы, видимо, только ругаться и умеем, — он усмехается себе под нос. — Хотя нет. Были же нежности, если их так можно назвать. Боже, нежности.       — Ну он тебе симпатичен? Внешне или характером, может, поступками?       — Когда мы ругаемся, то мне его убить хочется, а в ту поездку он был нормальный. С ним хотелось общаться, дружить.       — Целоваться, — добавляет Аня и улыбается.       — Чернюк! Нет, целоваться не хотелось. Вообще, мы с ним договорились больше не разговаривать кроме работы и меньше пересекаться. Меня устраивает, ведь так я быстрее всё забуду.       — Хочешь забыть? Это глупо, Лёш. Всё это — один из этапов твоей жизни, который поможет стать лучше. Александр хороший мужчина, друг, партнёр, управляющий. Почему ты так от него бегаешь? Пора заглянуть правде в глаза. Он тебе нравится, просто по-своему. Да, такой несправедливой и горькой симпатией, но она вызывает зависимость. Тебе ведь хочется ещё испытать те эмоции, которые ты испытываешь с ним?       — Я не знаю. Бо́льшее количество времени мы ругались, поэтому нет.       — А когда не ругались? Что ты там говорил, нежности же были. Хочешь испытать те нежности снова? — Деревяшкин вспоминает заправку и закат и машет головой в разные стороны. Нет, не хочет. Это принесёт ещё больше непонимания внутри и, может быть, даже боли. — Почему нет?       — Потому что это не имеет значения! Даже он говорил так. Мы просто коллеги, а я раздуваю из мухи слона. Бывает же такое, что один — два раза зацепились языками, а потом забыли.       — Но ты не забыл и Александр, я уверена, тоже. Вы мусолите это уже сколько? Пытаетесь поговорить, но не выходит. Так и не решаетесь сказать друг другу настоящие чувства. Сказать заветное: «Да, мне понравился тот поцелуй и я хочу ещё». Вы взрослые люди, которым уже по тридцать, но боитесь, как малые дети, — Деревяшкин фальшиво хнычет. — Лёш, скажи ему правду и будь что будет. Думаешь, станет хуже? Вас обоих это терзает.       — Не хочу говорить про это с ним.       — Нет, ты не не хочешь, а не можешь. Язык не поворачивается правду сказать, ведь так? Даже мне признаться не можешь.       — Потому что не в чем. Он мне не нравится!       — Заезженная пластинка. Он мне не нравится, но я думаю всё время о нём. Сам себя слышишь?       — Ну вот напишу я ему и что? Он опять будет меня будто холодной водой окатывать. Я устал ему что-то объяснять, чтобы он потом делал безразличное лицо.       — Ты не загадывай, а напиши. Побори свой страх, Лёш.       — У меня нет никаких страхов. Просто не хочу проблем.       — Один всё-таки есть — быть отверженным, — Деревяшкин посмотрел на неё округлёнными глазами, а та лишь сделала печальную гримасу.

***

Nervous — the neighbourhood       Уже глубокая ночь, но Саша не спит. Кровать скрипит под чужим весом и звук разносится по полупустой комнате. Сейчас бы что-нибудь поделать, например, покурить. Ну, а что? Всю неделю присутствовали тремор и разного рода мысли. Мужчина думал о работе, доме, машине и Алексее Викторовиче. Последнее удивляет даже его. Конечно, он немного огорчился, когда под конец поездки тот не принял деньги, ведь Парадеев просто хотел отблагодарить, но, видимо, не стоило. В последнее время их отношения налаживаются, наверно, если это не иллюзия. Светловолосый не знает рад ли он, просто, как-то легче стало. Да, он всё ещё старается поддерживать отношения коллег, но иногда проскакивают моменты беззаботного смеха, от которого потом стыд царапает душу.       До того, как Саша уедет осталась неделя. Ему надо сделать ещё пару процедур и он свободен. Он стал выглядеть более живым и надеется, что это останется с ним ещё надолго.       На телефон приходит сообщение.       «Я тебе уже говорил, что тот поцелуй — ошибка».       Оно почти сразу удаляется, но кудрявый успевает нахмуриться. Кто-то ему рассказывал, что надо правде в лицо заглянуть и не отрицать всё то, что было, а теперь?       «Извините, чаты перепутал».       Так он ещё и кому-то рассказывал об этом? Вот же гад. Саша принимается печатать ответ.       «Вы кому-то рассказывали о том, что было?».       Он нервно стучит большими пальцами друг о друга, пока ждёт ответное сообщение.       «Вы что, конечно нет. Я говорил про поцелуй не с Вами».       «В общем, не переживайте».       Не с ним? Деревяшкин целовался с кем-то ещё? Управляющего всего неделю не было, а там уже всё поменялось, видимо. Почему-то стало обидно что ли? Саша старался сбросить все эти мысли, но они хорошо зацепились и теперь он только и делает, что думает над этим сообщением. С одной стороны это — не его дело, но всё же. Тот так яростно требовал объяснений и, даже поцеловал, а теперь нашёл себе новую игрушку. Парадеев прикусывает губу и медленно набирает буквы на экране.       «Надеюсь, Вы понимаете, что это должно остаться между нами и Анной Юрьевной раз уж она знает».       За пределы этого треугольника оно выходить не должно, ведь это обрубит все дороги к счастливому будущему в отеле.       «Конечно, Александр Владиславович».

***

      Деревяшкин сидит в кресле и потрясывает коленом, смотря чужой профиль.       «Вы что, конечно нет. Я говорил про поцелуй не с Вами».       Конечно, с ним. Просто другого выхода, кроме как соврать — не было. Парадеев бы его убил. Аня после разговора в отеле доставала Лёшу ещё и в переписке, а он нечаянно перепутал чаты.       Всё это так странно. Был момент, когда они сказали друг другу по одной фразе, обращаясь на «ты», но, видимо, это была одноразовая акция. Почему им обоим не всё равно? Аня права и они что-то чувствуют? Честно, до поездки брюнет думал, что к Парадееву у него только ненависть, но теперь он не знает. Станет ли легче, если он расскажет управляющему о настоящих чувствах?       Брюнет заходит в чат с кудрявым и набирает те самые слова: «Нам нужно серьёзно поговорить, а не как раньше». Набирает, стирает и так много раз.       «Что Вы так долго печатаете?»       Чёрт. Лёша чуть телефон не уронил от такого поворота событий. Теперь надо как-то выпутываться. Он вздыхает.       «Та я по работе хотел Вам написать, но потом вспомнил, что Анна Юрьевна просила не беспокоить Вас. Уже неважно, в общем».       Лёш, если бы ты был Пиноккио, то у тебя нос бы был километровый.       «Можете мне тоже написать. Я бы помог».       Брюнет пишет что-то наподобие: «Не стоит.» — и выходит из сети. Он откидывает голову на спинку кресла и смотрит в потолок. Почему так тяжело что-то чувствовать? Ему было так хорошо, когда никто и ничто не занимало его голову. Надо поделать чего-нибудь, может быть, это поможет отвлечься. Мужчина идёт к рабочему столу, берёт ручку и листок. В голове каша, которая не даёт собрать мысли воедино. Лёша трясёт ручку в руке и кладёт голову на руку. Первое слово оказывается на листке. Ты       Дальше уже чуть легче, но всё равно трудно. Ты моё непонимание, моя проблема, мои мысли и мой страх. Ты олицетворение затишья перед бурей. Ты не даёшь спать по ночам. Ты не вылезаешь из головы даже на секунду.       Лёша выдыхает и отбрасывает ручку в сторону. Бред какой-то. Что за бессмысленная писанина. Да и одна тавтология. Деревяшкин не писатель. Он направляется к кровати и устало на неё падает, беря телефон в руку. В мессенджере самый первый чат — чат с Парадеевым. Лёша кидает его в архив, но подумав, возвращает обратно. Вдруг тот писать будет. Любому понятно, что не будет, но всё же.

***

      Неделя. Неделя прошла, а брюнет всё так же уныло продолжает жить. Он ходит на работу, общается с персоналом и Аней, но в голове лишь один. Лишь тот, которому на него всё равно. От этого тяжко по непонятным причинам.       — Лёш, завтра Александр приезжает домой, — Чернюк садится рядом и с печалью на него смотрит.       — И что? Я не буду с ним говорить, Ань.       — Но, Лёш. , — на выдохе отвечает шатенка. — В любом случае нужно. Ты две недели, как овощ ходишь. Спать и вовсе перестал.       — Бессонница, — только на самом деле виноват кое-кто другой. — Даже если разговор и состоится, то ни к чему не приведёт. Лишних нервных клеток у меня нет, если что, — телефон жужжит. Брюнет быстро пробегается глазами по экрану и удивлённо смотрит. — Пиздец, — шёпотом уведомляет он.       — Что там? — Лёша показывает Ане сообщение и та читает вслух. — Алексей Викторович, мы можем завтра встретиться в ресторане отеля? — у неё тоже глаза на лоб лезут. — Вспомнишь лучик вот и солнышко.       — Там же по-другому. Вспомнишь г…       — Деревяшкин! — шатенка легонько толкает его в плечо. — Нужно ему ответить.       — Я не хочу с ним видиться. У нас договор с ним.       — Ну, может, он по работе.       — Работу мы с ним будем обсуждать через две недели, — телефон повторно вибрирует.       «Вы будете меня игнорировать?».       Брюнет вздыхает.       «Зачем нам встречаться?»       «Если по работе, то обсудим это через две недели, когда Ваш отпуск закончится».       Лёша хмурится, когда видит ответ.       «Это не по работе».       «Завтра в нашем ресторане по окончанию Вашей смены».       Деревяшкин ничего не отвечает. Теперь ему ещё и право выбора не дают?       — Ну чего? — спрашивает Чернюк.       — Завтра в ресторане после смены. Я разве заслужил вот это всё? — обречённо спрашивает Лёша.       — Заслужил на халяву есть в самом дорогом ресторане города вместе с симпатичным молодым человеком? Да, Лёш, заслужил, — Деревяшкин фыркает.

***

Him & i — G-Eazy             Парадеев сидит за столом и смотрит на пока пустые белые тарелки. С минуты на минуту должен прийти Лёша. Сегодня они должны поговорить. Деревяшкин выходит из-за стены, поджимая губы и присаживаясь на против. В зале кроме них никого нет.       — Здравствуйте, Александр Владиславович, — Саша кивает и взаимно здоровается. — О чём Вы хотели поговорить? — кудрявый прокашливается.       — О нас, — Лёша удивлённо на того смотрит, после усмехаясь.       — Вы так боитесь, что кто-то узнает, что даже бронируете весь ресторан. Помните наш договор? Мы теперь разговариваем только по работе.       — Да, но, — он опускает взгляд. — Если быть честным, то я очень много думал о Вас, пока был в санатории, — если быть честным, то думал о нём всегда, но это лишнее. Деревяшкин поворачивает голову в сторону, дабы не смотреть на управляющего. — Вы нет? Не думали обо мне? — тот машет головой в разные стороны.       — Нет, Вы мне неинтересны.       — Вы так пытались достать из меня объяснения, а теперь говорите это, — кудрявый хмурится. — Я готов сейчас говорить, почему Вы не идёте на контакт?       — А должен? Я должен, по Вашему мнению, быть у Вас на побегушках?       — Я не это имел ввиду. Извините, мне просто тяжело объяснить. Мне кажется, что мы начали неправильно наше знакомство. Давайте попробуем заново?       — Для чего? Чего Вы хотите этим добиться? Думаете, я забуду всё то, что было? Думаете, Вы забудете?       — Я пытаюсь хоть что-то сделать. Пытаюсь сделать так, чтобы нам обоим не было тяжко.       — С чего Вы взяли, что мне тяжко? — Саша на это удивлённо поднимает брови, но опомнившись, опять опускает, вздыхая. — Я прекрасно себя чувствую.       — Поэтому у Вас огромные синяки под глазами? — кудрявый щурится, смотря на Деревяшкина. Тот ничего не отвечает. — Вы опять врёте, — а ты, Саш, не врёшь?       — Вас не должна интересовать моя личная жизнь и моё состояние.       — Алексей Викторович, — тихо говорит Парадеев и Лёша уныло на него смотрит. Запретный приём. — Давайте начнём заново? — брюнет ничего не отвечает, лишь печально опускает взгляд на белую скатерть. — Меня зовут Александр Владиславович, — он подаёт вперёд руку, но Лёша не пожимает её.       — Нет, — он машет головой в разные стороны. — От этого потом будет только хуже, поймите уже, — брюнет встаёт из-за стола и смотрит на удивлённого и одновременно огорчённого светловолосого.       — Но, Алексей Викторович.       — Нет, нет и ещё раз нет, — он поджимает губы и щурится. — Была бы моя воля — я бы уволился, но тут мой близкий человек, — Саша встаёт следом и подходит ближе к брюнету, но он делает шаг назад. — До свидания, Александр Владиславович. Увидимся через две недели, — он разворачивается, но его берут за кисть.       — Вот так? Вы просто уйдёте? — Деревяшкин стряхивает чужую руку и быстро покидает помещение.

***

Put Me In A Movie — bulcadoshow (Lana Del Rey)       Сердце бешено стучит. В ушах звенит. Текут слёзы, но лицо сохраняет хмурость. Деревяшкин достаёт телефон и набирает номер Чернюк.       — Алло, Ань, — голос предательски дрожит.       — Лёш, ты плачешь что ли? — неуверенно говорит она. — Где ты?       — Ань, можно приехать?       — Конечно, я вызову такси. Говори адрес.       — Парадный вход нашего отеля.       — Жди, через пять минут такси приедет. Дома у меня ты всё расскажешь, — брюнет сбрасывает вызов и прикусывает губу, вытирая слёзы.       — Пиздец, — вырывается из уст и Деревяшкин вздыхает.       Такси приезжает довольно быстро и вот Лёша уже в квартире у Чернюк. Девушка встречает его крепкими и очень тёплыми объятиями. Они проходят в зал и садятся на диван.       — Что этот придурок тебе сказал? — она хмурится. — Отшил тебя? — брюнет сквозь боль усмехается.       — Во-первых, он не придурок, наверно. Во-вторых, это я, получается, его отшил, — шатенка удивлённо на того смотрит.       — Что-что?       — Ну он предложил, так скажем, познакомиться заново. Я отказался и ушёл.       — Почему ты тогда плачешь? Почему ты вообще отказался? — брюнет поджимает плечами.       — Я бы не смог забыть, не смог бы притворяться и делать вид, что мы друзья. Он явно не хотел чего-то большего.       — А ты хотел?       — Я не знаю, Ань. Я хочу запереться дома и никуда не выходить, — они одновременно вздыхают.       — Ты даже не выяснил есть ли у вас взаимная симпатия, Лёш, а уже делаешь выводы хотел он или нет. Что он сказал?       — «Если быть честным, то я очень много думал о Вас, пока был в санатории», — промямливает Деревяшкин.       — Ты совсем глупый? — брюнет хмурится. — Это почти признание.       — Да нет, Чернюк, не выдумывай.       — Серьёзно, Лёш, ты ему нравишься. Вы оба просто бараны.       — В любом случае, это уже неважно. Я буду игнорировать его существование кроме дел по работе, — шатенка фыркает.       — Поел хотя бы там? — он машет отрицательно головой. — Пошли покормлю тебя.       Шатенка разрешила остаться на ночь и Лёша устроился на диване в гостиной. Мысли о управляющем терзали всё сильнее и становилось ещё больнее. Деревяшкин неосознанно начал плакать и всхлипывать. Он услышал шаги и отвернулся к спинке дивана.       — Лёш, — шёпотом проговорила Аня и легла рядом, обнимая брюнета. Тот заплакал ещё сильнее. — Всё будет хорошо.       — Нет, Ань, не будет, — девушка уткнулась носом в чужую спину.       — Прости, Лёш, — прошептала Аня. — Это всё из-за меня. Я закрыла вас, но я не понимала, что всё может выйти так.       — Не извиняйся. Кто-кто, но ты точно не виновата, — Лёша накрыл чужую руку своей. — Спасибо за всё, Ань, спокойной ночи.       — Добрых снов.       Так они и заснули, успокаивая друг друга и обнимаясь. Деревяшкин бы с радостью остался в этом моменте на всегда, но это невозможно.

***

Champagne coast — Blood Orange

Три недели с начала отпуска.

      Саша лежит на кровати и смотрит в потолок. Так проходит уже неделя. Неделю Парадеев не выходит из дома. Шторы закрыты полностью, от чего в квартире полная тьма. Ещё неделю так прожить можно, а потом придётся идти на работу. Идти и видеть своего помощника. Саша уже миллион раз пожалел о том разговоре. Поддался соблазну — вот и страдай теперь, Сашенька.       Он сам не знает, что именно означали его слова. Было это признание в любви или что-то дружеское? Даже, если признание, то уже неважно. Уже всё на свете неважно.       Кудрявый почти не ест, а если и ест, то только фрукты и немного овощей. Сейчас бо́льшую часть его рациона составляет вода. Конечно, это отражается и внешне, и внутренне. Например, светловолосый очень сильно исхудал и стал более бледным, нежели раньше. Ещё, теперь у Саши часто темнеет в глазах и кружится голова. Зря только в санаторий ездил. Вроде приехал таким живым, а теперь заново умер.       Он даже телефон в руки не берёт. Знает, что там кучу сообщений и пропущенных звонков, но не берёт. Всё, что он делает это: спит, ест, лежит и просто ходит по квартире.       Парадеев в очередной раз проходит мимо стола, на котором лежит телефон. Он начинает жужжать и Саша кидает на него взгляд. Анна Юрьевна? Брать не хочется, но это может плохо отразится в будущем. Парадеев берёт в руки устройство и медленно принимает вызов.       — Алло, Анна Юрьевна, — неуверенно начинает кудрявый.       — Александр, я до Вас неделю уже дозвониться не могу. Думала уже людей к Вам вызывать, чтобы дверь выламывали.       — Извините, я просто решил отдохнуть от гаджетов. Вы что-то хотели?       — Хотела спросить, как Вы? Лёша мне рассказал о том, что было.       — Нормально, — хрипло ответил Парадеев. — Всё нормально.       — Ясно. Ладно, ждём Вас через неделю на работе, — она, не дожидаясь ответа, сбрасывает вызов.       Кудрявый разблокировывает телефон и видит 30 пропущенных от владелицы и в два раза больше сообщений, которые тоже от неё. Почти все с кем он нормально общался написали ему, но Деревяшкин нет. Ни одного сообщений и звонка от него не было. От этого внутри ещё больше пустело.

***

Расскажи мне о любви — грязь       После случая в ресторане прошло две недели. Две недели Лёша продолжал ходить на работу и натягивать улыбку. Кажется, он потерял счёт времени, ведь даже забыл какой сегодня день.       К нему быстро подходит Чернюк и отводит в Лёшин кабинет. Тот всю дорогу удивлённо на неё смотрит.       — Ты чего? — говорит он, когда девушка закрывает дверь.       — Не хочу, чтобы ты тут в обморок упал, — тот сводит брови к переносице. — Ты забыл, что за день сегодня?       — Суббота? — неуверенно произносит Деревяшкин.       — Понедельник. Сегодня Александр на работу выходит, — Лёша фыркает и отодвигает Аню в сторону.       — Мне вообще на него всё равно, — он рывком открывает дверь и сразу же видит Парадеева, который открывает ключом дверь в свой кабинет. Кудрявый замечает брюнета и они смотрят друг на друга, глупо хлопая ресницами. Их прерывает Чернюк, которая, бурча маты, вышла из комнаты под рукой друга. Она увидела эту картину и нервно улыбнулась, пытаясь сменить тему.       — Здравствуйте, Александр, — говорит девушка. — С возвращением. Вы точно в санаторий ездили? Просто выглядите не очень здоровым.       — Здравствуйте, Анна Юрьевна. Да просто не высыпаюсь, — он всё ещё смотрит на поникшего Деревяшкина, а тот на него. Шатенка понимающе кивает на чужие слова. — Мне нужно идти, — он заходит в свой кабинет и закрывает дверь.       — Кому там всё равно? — спрашивает Чернюк, смотря на друга. — Вы так смотрите друг на друга, Лёш.       — Мне тоже нужно идти, Ань, — он направляется в сторону туалета, который на первом этаже. Шатенка лишь тяжело вздыхает и смотрит ему в след.       Он заходит в уборную, которая выполнена в тёмных тонах. Руки опираются о раковину, а глаза выпучены. Лёша тяжело дышит и поднимает голову, смотря в зеркало. Ему страшно, а почему — он не знает. Слышится звук открытия двери и Деревяшкин машинально поворачивает голову в ту сторону. В туалет заходит какой-то мужчина, вот только лицо до боли знакомое.       — Мне кажется, что мы где-то виделись, — вырывается у брюнета и мужчина удивлённо на того смотрит, — Стоп, ты же...       — Ярик, — перебивают его. — Ярик Шепелев, — Деревяшкин чувствует как по лицу потекла солёная вода. — Привет, Лёш.