Друг за друга горой

      Шпион сегодня был явно не в духе. Он устал. Он слишком устал. Мисс Полинг нагрузила его работой похлеще остальных. Это и так было понятно, что лучшему (и самому скрытному) наёмнику достаются достаточно тяжелые задания. Самомнение толкало его только вперед, заставляя не обращать внимания на все подводные камни с коими он сталкивался уже на месте прохождения его миссий.       Контракты. Да в гробу он их сейчас видел. После очередного контракта от Мисс Полинг его (по зову Администратора) сразу же отправили на поле битвы. А он не успел ни то, что отдохнуть, он даже до ванны добраться не успел. И костюм его был испачкан кровью, которая невольно попала во время кражи одних из «секретных» разведданных. Пахло железом и мертвечиной. Шпион хотел было попросить минутку для того, чтобы поменять пиджак, но не прокатило. Голос Администратора в наручных часах требовал немедленно встать на телепорт и отправиться на битву. Он так и поступил, попутно перебирая в голове «нежные» оскорбления в сторону старой... мадам.       И стоило Шпиону материализоваться на базе, как все тут же поняли следующие: трогать Шпиона себе дороже. Он зло сжимал сигарету губами. И казалось, что дай ему хотя бы маленький толчок, как он тут же её разгрызет, съест, не подавиться и даже воды не попросит, чтобы запить горький табак. Яростно сжимая кулаки в черных кожаных перчатках, Шпион пробурчал знакомое: «Джентльмены» и отправился в сторону шкафчиков.       Медик и Снайпер переглянулись. Немой кивок в сторону Шпиона. Молча поднятые 4 пальца. Беззвучные вздох вперемешку с каким-то отчаянием.       Оба вновь посмотрели на Шпиона, который закрыл глаза. Его голова прижалась к шкафчику. Он задремал стоя.              Медик схватил Снайпера за руку и потянул за собой. Стрелок опешил, чуть не упав от такого резкого движения вперед. Он поддался и вот уже вдвоем ускоренным шагом они шли к их шкафчикам.       Три шкафчика. Класс поддержки.       Тот кто лечит и калечит на передовой. Тот кто выжидает и стреляет вдали. Тот кто невидим и с балисонгом за спиной.

***

      Трое в самом начале своего рабочего пути невзлюбили друг друга. Тихо, тайно, в свойственной им, классу поддержки, манере. Все только видели, как между ними молча молнии летают. Но даже сам Инженер, самый спокойный из всех наемников, не понимал, что между мужчинами успело произойти. Он лишь виновато тер затылок и говорил Администратору что рано или поздно все это придет к урегулированию конфликтов. Конечно он еще и говорил что сам постарается как-то решить все проблемы и… Но его прервал прокуренный голос, который принадлежал женщине сидящей за огромным количеством мониторов:       - Вы уж постарайтесь, мистер Конагер. Без должного класса поддержки войну увы не выиграть.

***

      А как разрешились все конфликты? Да волей случая. Конагеру ой как повезло...       1 октября. На базе гробовая тишина. Слышны только редкие постукивания битой по стене из комнаты Джереми. А после тишина разбилась злым голосом немца и звуком скрипа дерева о плитчатый пол. Противный, прерывистый и ужасно громкий. Стены эхом отдавали эту какофонию, и вся база успела закрывать уши от боли.       На шум вышли все. И Миша спохватился помочь, ведь то, что пытался нести Людвиг, было слишком тяжелым для него. Огромные, сколоченные между собой, два ящика с чем-то булькающим внутри. Пахло деревом и чем-то хмельным. Немец на такое предложение помощи отказался. Все махнули рукой и разошлись по своим комнатам. Но только почему-то только Снайпер и Шпион остались. Причина была простой – смеяться с того насколько был слаб их командный медик в попытках донести чертов ящик до своего лазарета.       Двое мужчин опирались на стены и смотрели со стороны на то, как Медик медленно толкает ящик дальше по длинному коридору. Перешептывались какое-то время, а после уже вслух начинали шутить над ним.       И кое-кто из них не выдержал.       –  Sie ärgern mich! – Вскрикнул Людвиг, метая искры из злых глаз. – Вы либо затыкаетесь, либо помогаете мне! В ином выборе я заставлю вас пожалеть о своем жалком существовании, dummkopf!       – А чего медсестричка не попросит помощи у своего русского медвежонка? – Ерничал Манди. – Или что, она боится услышать «Я же тебе говорил»?       Шпион засмеялся в кулак, стараясь поменьше хрюкать от распирающего чувства превосходства. Забавно видеть покрасневшие лицо Людвига от злости и негодования.       Это представление продолжалось пять минут.       – Ладно-ладно. Я достаточно насмеялся. – Манди оттолкнулся от стены и остановился у ящика, нависая над ним. – Скажешь, что там и я, быть может, помогу.       Людвиг остановился и посмотрел на Манди. Видимо то что он находился сейчас не один (а со Шпионом) по крайней мере давало ему какую-никакую уверенность в своих силах. Выдохнув от усталости, немец лег на ящик грудной клеткой и тихо буркнул:       – Там октоберфестовское пиво из Мюнхена, которое мне прислал один из бывших одногруппников.       – Пиво? – Манди чуть оживился. – Приятель, почему сразу не сказал? – Он подошел к Медику и похлопал его по спине. – Помогу, а взамен хочу попробовать это пиво. – После сделал шаг в сторону и оказался по правую сторону от него. Руки его легли на ящик.       Людвиг поднял голову и сердито посмотрел на мужчину в авиаторах.       – Хотя бы кружечку, приятель. Не будь сволочью, заплати за работу.       Он улыбался, чуть приветливо. А Людвиг был готов его зарезать, чтобы позднее вновь вернуть к жизни (когда перестанет злиться, а это произошло бы не скоро). Но что-то в нем щелкнуло и, поправив очки в круглой оправе, он все таким же раздраженным голосом пробурчал:       – Одну кружку. Больше я не собираюсь тебе наливать.       – Угх, собственник. – Тихо отозвался француз, а после продолжил чуть громче. – Пачкаться я не люблю, но, знаете ли, мсье Доктор, я ценитель новых ощущений. Да и октоберфестовское пиво я еще не пробовал. Говорят его настаивают в разы дольше чем обычное пиво. – Он поправил свои кожаные перчатки и встал с левой стороны от Медика. – Я также выдвину свою кандидатуру в помощи, но только в том случае если смогу получить кружку этого напитка. На дегустацию, разумеется.       Медик хотел было начать сопротивляться, шипеть как уж на сковороде, ведь делиться своей посылкой не хотел. Все-таки это достаточно ценная для него вещь – октоберфестовское пиво. Октоберфест в принципе для Людвига любимый праздник. Да и по дому порой скучал, тем более по праздничной атмосфере, которая кружила в этот праздник…       Но он остановился, когда открыл рот, чтобы возразить. Он вспомнил почему все пьют пиво, зачем все празднуется.       Все люди делятся радостью. Гуляют и веселятся. Наслаждаются жизнью.       Мужчина закатал рукава своей белоснежной рубашки и кивнул.       – Будет вам награда. Просто помогите уже в конце концов.

***

      Трое сидят в лазарете.       На рабочем столе творческий беспорядок из папок с документами, медицинских карт некоторых наемников, исписанных листов белой бумаги. Коробка, что стояла когда-то на столе была смещена на пол. Из неё извлекли маленький радиоприемник. Теперь тишину разбавляли не только разговоры троих, но и тихая музыка одной из местных станций.       Заколоченный когда-то огромный ящик был открыт с помощью красно-белой монтировки. Выбитые доски теперь покоились около выхода из лазарета (Людвиг обязательно попросит Пулеметчика помочь с уборкой), а содержимое ящика… Что ж, вот оно, на одном из кресел еле как умещалось. Красивая, по мнению Медика, бочка октоборфестовского пива. Приятный аромат хмель ударил в нос после открытия ящика, а после заполнил лазарет, когда Людвиг открыл бочку с третьего удара. Пивные кружки по такому поводу были любезно забраны с общей кухни базы под шумок.       Людвиг сидел на своем стуле, держал пенную кружку. Счастливый, с красными щеками и носом от алкоголя. Голубые глаза приоткрыты и по-детски шаловливо смотрят на людей перед собой.       Шпион сидел у стола на кресле. Он с громким стуком поставил огромную кружку и выдохнул весь воздух из своих легких. Шумно, резко, но с таким наслаждением и неверием в себя. Выпить залпом половину пива из посудины ему представлялось невозможным, но громкие голоса Людвига и Манди заставили нахмуриться и со злым «Merde» закинуть голову назад и начать глотать шипящую хмельную жидкость. Глаза, нос, горло – все до боли щипало. Но когда все закончилось Шпиона встречала приятное послевкусие, ощущение головокружение и чувство бурления в желудке. С губ стекали остатки пива и пены, пачкая низ балаклавы. Но если быть честным перед самим собой – сейчас не представляло быть чем-то важным.       Манди сидел на полу, прислонившись к столу. Да, пол в лазарете был не самым чистым: покрытым засохшей и свежей кровью, голубиным пометом, грязью и землей. Но даже так, Манди было все равно, он слишком быстро приспосабливается к окружающему миру и брезгливость ему не свойственна. Он допивал свою кружку. Пиво было лишь на самую малость сладковатым, послевкусие оставляло мягкую горчинку. Он поставил деревянную посудину на пол, на расстоянии вытянутой руки.       – Ух, черт. – Манди попытался встать, но голова его начала наклоняться назад. Он облокотился на стол и поднял свой пьяный взгляд на Медика.       – Что ты так на меня смотришь, mein Freunde? Ударило в голову?       – Ясен пень ударило. Это ж какая по счету кружка?       Людвиг хмыкнул, запрокинул голову и смотрел на потолок. Попытался найти там ответ на вопрос. Вместо этого он нашел там лишь Архимеда, который с остальными голубями, сидел на конструкции стационарной медицинской пушки и всматривался в лицо хозяина. Людвиг улыбнулся птице и та, поняв без слов, вспорхнула и села на его плечо. Мужчина нежно стал гладить по голову пернатое, удивляясь новым ощущениям, которые будучи трезвым он не достиг. Мягкое и очень нежное оперение. Птица уткнулась в щеку своим клювом. Медик не выдержал этого и с каким-то благоговением выдохнул.       Спустя мгновение он ответил:       – Честно говоря, я не знаю. Не считал. Разве это так важно сейчас?       – Мне плевать. – Сказал француз. Одну кружку он выпил и сам не заметил, как был вовлечен к распитию второй, третей… пятой… и н-ой кружки. – Вкус отменный, приятно горчит и после становится так тепло во всем теле. Остальное для меня сейчас не имеет смысла.       – Я соглашусь с нашим коллегой. – Людвиг встал, покачавшись на месте. Архимед покачнулся вслед за хозяином. – Если после распития в приятной компании тебе становится тепло, то остальное это просто белый шум.       – В приятной компании? – Шпион опешил.       – Хм… – Снайпер хмыкнул, удивляясь словам мужчины. Он вытащил свою пачку сигарет. Захотелось курить.       – Тебя что-то смущает, mein Freunde? – Медик взял свою кружку и подошел к бочонку. Он начал наливать светлую янтарную жидкость с характерным булькающим звуком.       – Мы только и делали что и цапались между собой. А сейчас… мило болтаем за кружкой пива и… как будто ничего не было. – Шпион сам закурил. Он поднял свою кружку вверх, как бы демонстрируя «Мне тоже налейте».       – И ты возмущен этим? – Медик с полуулыбкой забрал пустую посудину и принялся также наполнять её пивом.       – Удивлен и только. Почему мы воспринимали друг друга как врагов?       – Сам задавался этим вопросом. – Снайпер выдохнул эти слова вместе с сигаретным дымом.       – И нашел ответ?       – Ну… Он до банального прост. Я просто не привык к обществу. Жил одиночкой и теперь, когда работаю с кем-то плечом к плечу, я ощущаю себя странно. Непривычно. Хочется укрыться от вас всех. Небезопасно.       – А-а-а, попытка бегства? – Медик отдал кружку Шпиону. Сел на свое место и хлебнул немного пива.       – Скорее всего.       – Но там же прячется еще что-то, я прав?       – Док, нет, Людвиг, ты что в психиатры записался?       – Возможно. – Он ехидно улыбнулся. – Ну так что, Herr Снайпер?       – Хоть я и загоняю себя в это одиночество, я… (не подумайте только, что я как баба), не хочу больше этого. Устал. Но не могу подступиться. Доверия к вам нет никакого.       – Жалкая дворняжка которая хочет тепла, но боится, что её ударят после того, как приманят сахарной косточкой. Боится отвержения, а также атаки. Поэтому бегает из угла в угол, кусается и лает. – Людвиг как-то снисходительно произнес эти слова. – Не думай, что это оскорбление, просто моя ассоциация на твои слова.       – Она как никогда точна. Попала в цель. – Снайпер потушил бычок о свой сапог и кинул его в мусорную корзину. Попал, а как же иначе.       – И что ты теперь чувствуешь?       – Что мою душу сейчас потрошат без скальпеля и анестезии. – Отшутился бушмен. – Но теперь легче стало. Не знаю от чего так.       – Зато мы теперь понимаем тебя. И принимаем. – Шпион также потушил сигарету и оставил её в пепельнице. – Я же просто вижу в вас некомпетентных идиотов и имбецилов. – Он получил на свои слова неоднозначную реакцию. – Ну уж простите, как вижу, так и говорю.       – Сравниваешь нас по другим? – Людвиг с кошачьей заинтересованностью склонил голову влево, всматриваясь в лицо, закрытое балаклавой.       – Можно и так сказать.       – Нашел один шаблон стереотипа и подгоняешь всех под этот стандарт?       Шпион молча кивнул, отхлебывая из кружки.       – Вот оно что… – Медик удовлетворенно закрыл глаза.       – Чему ты так рад?       – Тому что сейчас этот шаблон стереотипа разбивается в пух и прах. По крайней мере на нас двоих.       – Почему?       – Ты сидишь с нами, ты пьешь с нами, ты общаешься с нами. Слушаешь нашу речь и отвечаешь нам.       – И как это способствует разрушению? – Не понимал Шпион.       – Ну тогда давай сыграем в игру. Думаю, она быстрее поможет тебе открыт глаза. Я слово – ты ассоциацию.       Шпион напрягся, но разрешил себе на мгновение побыть лабораторной крысой, с которой сейчас будут проводить опыты.       – Небо?       – Синее.       – Оттенок?       – Бардовый.       – Вино?       – Удовлетворение.       – Наслаждение?       – Классика.       – Оружие?       – Бабочка.       – Крыло?       – Полет.       – Самолет?       – Пассажиры.       – Люди?       – Проблемы.       Снайпер сидел и смотрел на то, как с грацией Людвиг перекидывается словами со Шпионом. И наблюдал за тем, как последний постепенно перестает сопротивляться, отдаваясь этой «игре» с головой.       И Людвиг сам видел, как тот постепенно переставал контролировать свой поток. Надо бы добить…       – Я?       – Сумасшедший немец.       – А сейчас?       Шпион хотел было ответить сразу, открыл для этого рот. Но остановился. А что сейчас? Непонятно. Тишину разбавляло только радио, из которого тихо лилась мелодия.       – Многозначительно, не находишь? – Мужчина улыбался, поправляя съехавшие очки. – Что касается Манди… Ну тут ты тоже сам можешь заметить как в голове поменялось все.       – Так разве бывает..? – Шпион чуть ошарашено смотрел на Медика, на свое отражение в кружке.       – Я нахожу ответ в тесном контакте. Все-таки мы впервые за длительное время службы сидим вот так. Пока болтали о том о сем, ты сам заметил, что имбецилов тут нет.       Шпион задумался. А после слабо улыбнулся.       – Отчасти ты все же не такой уж и сумасшедший. В тебе бывает что-то рациональное. Да и Снайпер теперь кажется не таким уж и паршивым идиотом в авиаторах.       – Премного благодарен. – Отозвался Манди.       Медик засмеялся. Негромко, чуть ласково, приятно. От этого смеха стало уютно в лазарете.       – Чего смеешься?       – Да так. Подумал о том, как мы с вами глупы. – Мужчина с чуть грустной улыбкой смотрел на свое отражение в пивной кружке. – Человек – поистине хрупкая машина, но слишком твердо и упрямо стоит за свои, порой ошибочные, суждения. Стоит только выдернуть один винтик и машина с грохотом ломается.       – Так и что же тут смешного, Док?       – Да в том, что стоит заменить один винтик и машина преображается. И с человеком также – узнай что-то новое и то, что прежде казалось правильным, вмиг становится не таким уж и однозначным.       Он поднял свою голову, прекращая созерцать свое отражение. Улыбка его сменилась на радостную.       – Легче стало на душе. Я перестал испытывать какое-то чувство злости по отношению к вам. Все поменялось. Ха-ха. Манди, давай налью тебе кружку. Выпьем все вместе.       Манди с ухмылкой поднял кружку вверх, пока Медик вставал со стула. Звук шипящего октоборфестовского пива. Три наполненные кружки.       – Давайте постараемся стать чуть лучше, стать друг за другом горой. А пока, отпразднуем нашу первую посиделку. – Шпион поднял кружку вверх.       – Октоберфест!       – Ай, черт с вами. Вздрогнем!

«Ах, и все-таки Октоберфест сближает.»

***

      – Шпион? – Рука в красной перчатке коснулась плеча мужчины. Тот лишь поднял голову, но глаза его были закрыты. – Тебе нужен отдых, ты понимаешь это?       – Четыре дня без сна? Ты серьезно? – Манди тихо ругался на Шпиона. – Какого дьявола ты вообще тут забыл?       – Джентльмены, я не намерен сейчас говорить об этом. – Мужчина в балаклаве кое-как раскрыл свои глаза. Мутный взгляд, направленный в никуда. Шпион открыл свой шкафчик и достал оттуда патроны для револьвера. – Вы сами прекрасно знаете, что приказы сверху не подлежат обсуждению. Дали – выполняй.       – Черт бы побрал эту… ух. – Снайпер зло шептал. Он пнул низ шкафчика. Тот с железным гулом отозвался на действие. – Док, что делать будем?       – Есть стимуляторы, но это не то… Организм может не выдержать. – Медик уже рылся в своем шкафчике. – Нет. – Он вытащил свою голову из железной конструкции и закрыл её. – Так не пойдет. Мне не нравится такой расклад событий.       Шпион развернулся к мужчинам и с уставшим взглядом наблюдал за ними.       – Обсуждение тактики уже прошло. Мы не думали, что ты вернешься так рано и не ставили тебя в план атаки. – Медик нахмурил брови и прижал руку к подбородку. – Думаю это может сыграть на руку.       – Ты хочешь..?       – Да.       Без слов Манди взял Шпиона за талию. Немец чуть наклонил свой корпус вперед, протягивая руки назад.       Француз не сопротивлялся, не хотелось, сил уже не было. Глаза закрылись сами собой. Он слишком устал, он истратил остатки своих сил на злость в сторону Администратора. Сейчас он был словно мягкая игрушка, которую сейчас очень аккуратно несут на своей спине. Тело покачивалось с каждым шагом Людвига. Ощущение будто катаешься на персональном поезде.       Чу-чух, чу-чух…       Он слышал, как тихо переговаривались между собой. Манди и Людвиг. Такие теплые, близкие голоса. Роднее них был голос только одной милой, обворожительной женщины, которую он повстречал когда-то давным-давно, в Бостоне. Мужчины перешептывались, что-то обсуждали. Но от этого становилось как-то спокойней. Даже так… слабый, никчемный, уставший. Все эти слова исчезали, переставали что-то значить. И как будто был щит с мечом, которые так и говорили всем вокруг: «Да, я слаб. Да, так бывает даже со мной. И не нужно удивляться или воспринимать это как что-то необычное. Я такой же человек, как и вы все, идиоты».       Он слышал, как Солдат зло кричит что-то в спину Медику, а после замолкает. Он чувствовал, как его левая нога соскользнула вниз без поддержки. И слышал, как медицинская пила выскальзывает из кожаной кобуры. Видимо после этого наступила тишина. В кобуру вернулась пила, а нога вновь оказалась в теплой руке облаченной в красную перчатку.       Он слышал, как дышит Медик, слышал, как тяжело ему давалось поднятие по лестнице. Он чувствовал запах сигарет, которые курил Манди. Ощущал смену температур: как из здания они оказались на улице, а после вновь где-то в здании, но в этот раз прохладном и чуть сыром.       Он приоткрыл глаза только в тот момент, когда почувствовал, как спина его касается чего-то твердого. Он мутным взглядом понял, что лежит на деревянных коробках. Он узнал эти коробки и понял, что сейчас он в одном из снайперских гнездышек. Сверху его чем-то накрыли. Белоснежное, накрахмаленное. Халат Медика.       – Хэви, ты еще не вышел? – Голос Людвига стал совсем тихим. Отдаленным. Видимо он отошел, чтобы отдать сообщение через передатчик. – Gut. Скажи всем подготовиться. Через две минуты я буду на базе.       – Что я тут… делаю? Мне нужно с вами. – Шпион попытался встать, но рука в полуперчатке легла ему на грудь и с силой надавила, пригвождая к коробкам.       – Нет, ты будешь тут со мной. Лежать и спать. Пока я и Людвиг сражаемся.       – C'est stupide. Я должен быть там.       – Не должен. – В разговор подключился Медик. Он поправил свою жилетку. – Я запрещаю. Мне на поле боя живой труп не нужен. Хоть за этим и интересно понаблюдать, – он улыбнулся столь интересному опыту – но не в твоем лице в конце концов. Спи. – Он посмотрел на Манди. – Если мы перейдем вглубь и тебе нужно будет сменить дислокацию, я буду ждать сообщения.       – Я тебя понял.       – Ах, не зря мы все-таки составили тот план. Не зря, не зря. О, а вот идея с полуживым трупом мне нравится. Хм, интересно, а Скаут согласится побыть свинкой для опытов? Нужно два опыта. В один я заставлю его выпить все стимуляторы, а в другом он будет сам без сна. Хм, что тогда будет..?              Людвиг развернулся и направился к выходу из снайперского гнезда. Разговаривая сам с собой, он на прощания успел пожелать «спокойного сна» и помчаться вниз к остальным.       Манди с улыбкой смотрел на немца.       – Он все такой же сумасшедший.       – Это да.       – Эй, не болтай. Спи.       – Угу.       Манди направился к окну. Он начал устанавливать свою снайперскую винтовку на полуразрушенном подоконнике. Щелчки, скрежет металла. Австралиец, удостоверившись что все стоит ровно и надежно, принялся настраивать прицел.       Его остановил тихий голос. Он повернул голову.       – Merci.       Он видел, как мужчина в балаклаве тихо сопит, прижимая к себе белую ткань.       – Не за что, приятель. – Тихо отозвался Манди и улыбнулся.

«Друг за другом горой, так ведь?»