Куртец

В общем, решил я разгребстись в чулане на хате. Здается не открывал его никто годам, ибо пылится по сей день тут всякий хлам с прошлой жизни. Лениво потягивая сигарету, я все же решил что этим нужно заняться, съезжаем как никак. Окинув взглядом содержимое чулана, я с неприязнью поежился: какой хуйни тут только нет, и все же шарясь по карманам курток где-то хранилась надежда найти лишнюю сотку, ну, или то что с нее осталось. В общем сотку не нашел, вытащил коробок полный убийственной «чуйки». Почесал затылок, поднимая взгляд на куртку з которой я его вытащил. И вот смотрю я на этот мрачный черный кожаный куртец, последний раз деваный едак в 94-том. Помнится, шел я тогда на стрелку и вижу того белобрысого уебка, «как Изуна?» - хватает же наглости, подумалось мне, и проехался я ему по зубам. Говорю, « ты блять даже имя его произносить не смей», в общем зарядил он мне тем самым финком, после которого Изуна слег с пером под боком, мне в грудь. Ну, а я ему гниде отстрелил нахуй коленку. Помню, кажется, потом Хашираме напоследок кинул что-то вроде вежливого: «нахуй он блять с ножом на перестрелку приперся??», общем после обмена приветствиями начался мрачный замес. Не хочется вспоминать о мясе, главное что Изуна жив и я здесь. Ну, а куртец и по сегодняшний день пробит, как в кино, чуть повыше сердца. Подкладка кажись все еще пятнами в черной крови, это и не важно. Важно сейчас то, что в кармане в прошлое двери: сидели незадолго до этого с Хаширамой под падиком и резали эти самые карманы. «думаешь поможет?» - кинул тогда неодобрительный взгляд на его очевидно хуевую идею, - «все так делают, да и хуже не будет», - пожал плечами и продолжили резать. Меня, естественно, больше напрягал тот факт, что я впервые за неделю с ним увиделся и думал поебемся, а этот хитровыебанный сидит карманы режет - вот же пиздец. Да и хуй с ним, казалось бы, главное сейчас что в этом самом розъебаном кармане затихарился корабль той самой травы. Той, после которой башковитые ребята, как Изуна, оставались без головы, болтливый придурок Сенджу молча себе, да в потолок втыкал, а его молчаливый брат-долбоеб с ерунды уссыкался. Отведя взгляд в сторону я задумался, выдыхая дым прямо посреди хаты. Помню, что корабль то мы этот цепанули на «вэдэхэ» у неманов, сразу после разъеба карманов. Хотелось после стрелы спустить пар малясь, ибо еще минута и я кажись бы стал на людей кидаться. В общем все пошло чутка по пизде, провалялся тем летом я в больничке. Так и забылся, кажись, и «корабль» и другие нычки. Поймал себя на том, что от корабля осталась уже половина. Нахмурившись, пришел к неутешительному выводу, что шли бы нахуй все эти хейзы-шмейзы и амнезия туда же. Да, кажется племяша Обито месяцем раннее приносил на пробу что-то этакое и в контрасте все говно - в те годы была не та херь, что щас гровит он же под искусственным светом. Тогда то этим занимались седые дяди в некой чуйской долине знойным летом. Подумалось, что помимо пекущего солнца Казахстана ничто и не способно уже произвести убойный стафф. Да, поди и на « Канабис Кап» никогда такого не курили - мы там, к слову, с Хаширамой даже были, он то обожает всю эту растительность разводить, а тут еще и шмаль. Помню, тогда же нас из отеля выперли нахуй и в местном баре сломал я какому-то вышибале нос. В общем время провели в Нидерландах весело, ну а стафф все также хуйня. А с другой стороны и хорошо, а то гляди и у них бы запретили к чертям, повидав реальную шмаль. На лице появилась ухмылка ввиду воспоминаний - да мы ведь одним коробком с ним людей штабелями валили. До кучи, с кем мы только ее не курили, все одно и тоже говорили. Или не говорили? В общем какое-то время и не говорили, ртом воздух ловили, да чето красными глазами в растерянности водили. Ну, а отойдя все разом ахуевали - немели, мычали чето бурчали да снова немели поди. В общем чего только под чуйкой не случалось - очухаться в участке это еще по-божески. Какие-нибудь Скалли и Малдер бы хуй разобрались. Всплыла, помню, в новостной ленте новость о том, что долину то вырубать хотят и как-то в груди неприятно кольнуло, наверное, там же, где до сих пор шрам от финка Тобирамы. Хаширама узнай бы плакал, посему я его собственно в подобное посвящать не стал. Он тот еще эко-активист, хотя я бы скорее назвал его «инвестором».  Кароче, помню как пришли мы к цыганам на серьезную терку. Подобные дела обычно вел я, и вот взрываю я штакет, вот как сейчас я сделал, ну, а они сыпанули нам горку. Да, добазарились тогда ахуенно, можно считать без слов. Молчаливая договоренность как-то созрела сама внутри голов. Помню, конечно, потом был тот еще движ, но это было потом, главное что сделку все же уложили. Опустил я в общем взгляд вновь на эту самую куртку у себя в ногах - не знаю сколько уже на холодном полу сижу, да и спина затекла, но дым выдыхаю все также. Бля, то что тогда творили это было, конечно, искусство. Без таких танцев и жить как-то уже не то, сейчас то тупая стыдоба вокруг, одни слюни да сопли. Тогда то это можно было и жизнью назвать во всех ее красках, криках, проклятиях, воплях и крови. В общем курнул еще и чето грустно стало - как же, блять захотелось обратно. Чуть откинулся назад, уставившись в потолок, да почесал тот самый шрам. Вырвалось как-то вслух - О, Боже, ебать, как же жить тогда было приятно.  – что, прости? - послышалось где-то слева. Повернув голову вижу Хашираму на пороге квартиры да хромого по сей день «белобрысого уебка» и как-то тепло стало на душе, что начал я в лицо им смеяться. Эти двое естественно стоят да смотрят на меня в ступоре, да и не важно. Пожалуй, выкину все, а куртец я этот на память оставлю. Желание чисто приколотить последнее, откинуться в кресле и, пожалуй, сидеть счастливую старость представлять. Хотя, кажется малясь со старостью в юбилейные 50 я погорячился, да и съезд с садовником на новую хату на днях, но поди сейчас я предпочту думать о чуйских полях, а не об этом.