Воспитание (с)трахом

      Голос сосуда разрушал ту хрупкую гармонию, которую Сукуна старательно возводил в своей врождённой территории. Пацан давно перешагнул ранг «особого уровня», поэтому сломать чужой барьер не составляло труда. За четыре года с момента заточения Короля Проклятий он и не такому научился. Юджи обладал огромной силой и совершенно не парился, если доставлял неудобства своему сожителю. Сейчас он этого даже не заметил. Парень смотрел киношку и плевался в глубине души, а ментальные слюни, между тем, залетали на территорию врага.       Двуликий невозмутимо медитировал на вершине горы костей, лишь нервный тик на лице выдавал его отношение к происходящему. С чего там начался этот злоебучий вечер? Фильм ему, знаете ли, проспойлерили. Ах, нет! Несоответствие ожидаемого с действительным. Ну давай, заплачь ещё, маленький паршивец. Смотрит расчлененку и ещё чем-то недоволен. Девятнадцать лет человеку, а он припëрся в подвал, обложился жратвой и врубил какую-то херню!       Терпение Рëмена подходило к точке невозврата. Ежедневный шум не самое докучающее. Пацан периодически захаживал во внутреннюю территорию ради спарринга и бесед о хорошем. Да, этот идиот действительно пытался переделать Сукуну и даже проявлял неуместное сочувствие. Однако большой проблемой оставался урон, наносимый Королю Проклятий. Засранец и в этом преуспел! Конечно, это происходило нечасто, да и засранца приходилось щадить, ибо с перекошенной кукухой мясная клетка станет ещё паршивее. Впрочем, у Рëмена в запасе около семидесяти лет, прежде чем пацан умрёт от старости. В отличие от Юджи, Сукуна не привязан к телу и может ждать хоть сто лет, но сейчас не об этом.       Помимо всех прочих проблем Двуликий не мог не заметить за собой тень восхищения к этому отродью. Четыре года назад его запер в себе какой-то пятнадцатилетний мальчишка. Прежде на его жизнь и свободу посягали только выдающиеся шаманы и глупцы. Юджи относился ко второй категории. Он был и остаётся упрямым, добрым и морально сильным засранцем. Неудачник, одним словом. Неудачник, который заставил обратить на себя внимание Короля Проклятий. Ну и продолжает ненавязчиво это делать.       Испустив горестный вздох, Двуликий вышел из медитации. На шрамиках сосуда открылась вторая пара глаз. Посмотрим. Вау! Вот это да! Расчленëнка, как и на прошлых выходных. Юджи, маленький ты извращенец, ты глаголишь про мир и любовь. Тогда какого хуя ты смотришь ужастик с кислой миной?! Рëмен покопался в чужих воспоминаниях и мысленно ударил себя по лицу. Итадори Юджи приготовился хорошенько обосраться! Но нет. Вообще нет. Это не то, чего он ожидал. Это, блять, отвратный боди-хоррор, а не жуткая жуть, которую описывал Сатору. Так Двуликий в который раз убедился, что не зря обходил эту извилистую помойку стороной. Но раз уж вылез наружу, то стоит провести время с пользой.       Сукуна пристроился на щеке сосуда и быстро втянулся в просмотр «Человеческой многоножки». Несмотря на убогость человеческой задумки у картины были и плюсы. Например, чëрный юмор. До того чëрный, что смеялся только Сукуна. В общем и целом, боди-хоррор вызывал рвотные позывы у нормального человека. Юджи не нормальный человек. Он стойкий шаман и сильный воин, поэтому отвернулся только на моменте кастрации. Благо Сукуна побеспокоился, что его сосуд не увидит такой важной части картины и в подробностях описал, что же происходит на экране. Подробности оказались до того живописующие, что парень решил посмотреть натуралистичный монтаж, чтобы больше не слышать ахуительных историй из жизни, а подробные факты из анатомического строения человека его отнюдь не интересовали. Всё, чего желал Юджи, — это досмотреть фильм без чужих комментариев и злоебучего смеха. Набить морду Рëмену тоже не помешает. К счастью, парень достиг значительных высот за время обучения и был способен надрать зад Королю Проклятий, успевшему заскучать.       А ведь в первый день возрождения Сукуна действительно хорошенько получил от Сатору! По экрану поползли титры, а пацан начал невпопад посмеиваться. Рëмен машинально заглянул в чужое сознание и тут же об этом пожалел.       — Как тебе? Сатору знатно тебя отделал, не правда ли? — произнёс Юджи вслух, твëрдо решив испоганить настроение своему пленнику.       — Ты продолжаешь это вспоминать? Хм, видимо шестиглазый не подлатал тебе голову. Удар сильно повредил твою безмозглую черепушку, — произнёс рот на щеке шамана.       — Да, ну? Это тебя Рëмена Сукуну, которого боялось всё шаманское сообщество, избил Годжо Сатору! Пхаха! Ах, а сколько пафоса было! Не удивлюсь, если Годжо запугал верхушку. Ну знаешь, надул, как меня с «ужасами». Ты его даже ударить ни разу не смог! Король Проклятий, пф! — выдал Юджи, прерываясь на хихиканье.       Злорадство так зудело под кожей, в голову лезли всякие колкости. Может шаман не всё произносил вслух, но Рëмену было достаточно одних мыслей, которые покушались на его болезненное самолюбие.       — Ох, постой, ведь про тебя толком нет никакой информации, кроме страшилки, рассказанной учителем. Выходит, ты действительно выдумка! Ну конечно! Был бы ты Королём Проклятий, точно не отсиживался бы внутри сосуда как ссыкло! — не унимался Юджи. — Вот же блин, я совсем забыл, что ты не можешь сменить тело.       Сукуна ничего не ответил. Он молча наблюдал изнутри, слушал, улыбался. Двуликий напомнил о своëм существовании, когда парень заткнулся и с довольным видом уставился в тусклое отражение телевизора. Экран горел серым. Слабое свечение проникало в комнату. Юджи едва различал собственные руки, но силуэт, возникший рядом с ним в отражении он видел довольно разборчиво. Белое кимоно ярко выделялось среди темноты. Сукуна стоял боком к экрану. Некоторое время он сверлил взглядом розовый затылок. Голодно изучал чужое любопытство, пока Юджи заинтересованно наблюдал за отражением. Диван прогнулся под весом, только тогда парень повернулся. Рëмен сидел согнувшись, он положил наклонëнную вбок голову на левую ладонь, логтем упëрся в бедро, а правую руку расслабленно положил на колено. Несмотря на темноту, Юджи различал красноватое свечение на довольно близком расстоянии от собственного лица. Кожей чувствовалось чужое тепло. Четыре ярких огонька приблизились слишком близко. Любопытство пересилило здравый смысл. Юджи не отпрянул даже после ощущения чужих пальцев на подбородке.       — Я воспитаю в тебе чувство страха, паршивец. — Сукуна прошептал угрозу, едва касаясь приоткрытых губ своими.       «Пытаешься меня смутить или напугать, Сукуна? В любом случае, ты провалился!»       Парень ухмыльнулся. В его расширенных зрачках заиграл такой же лихорадочный блеск как у противника. Юджи отклонился вбок и подался вперёд.       — У меня бы встал, будь ты девушкой, — ответил юноша таким же интимным шёпотом на ухо проклятию.       — Уверен? Ты здесь один.       Картинка сменилась как по щелчку пальцев. Итадори резко вскинул руку вперёд. Никого. Телевизор погас. Парень сидел в полной темноте один с чëтким ощущением потерянного времени. Словно он несколько часов провёл в этой непроглядной тьме. Всё же основной проблемой парень считал кое-что другое.       Юджи наклонил голову вниз, упорно стараясь разглядеть джинсы сквозь непроглядную тьму. Хотя стоит ли верить собственным органам чувств? Они те ещё наëбщики. Тогда парень прикоснулся к себе рукой, чтобы убедиться.       — Сукин сын, — послышалось в чëрной пустоте тоном удивлённым и неверящим.

***

      Добрую половину ночи Юджи ворочился с боку на бок. То неудобная поза, то холодно, то жарко, ещё и эта выходка Сукуны. Между тем, времени на сон оставалось всё меньше. Утром предстоял ранний подъëм ради поездки с Фушигуро на поиски и уничтожения какого-то проклятого объекта. Парень замучился смотреть на часы. Восемь часов на сон, затем шесть, теперь пять часов при условии отключки сию минуту. Юджи несколько раз ударил подушку кулаком, отпинал одеяло, оставив его в ногах, и лёг на спину в позе звезды. Наконец-то удобно. Ничего не предвещает беды. Разве что грёбаные мысли о недавнем инциденте. Либо Сукуна может частично управлять телом и каким-то образом вызвать стояк в самый неподходящий момент, либо вскоре учинит какую-нибудь пакость. Хотя тут не «или, или». Рëмен намекнул достаточно прозрачно. Вряд ли можно предотвратить его замыслы. И всё-таки он заперт в теле. Стоит ли париться? Юджи задумался над вопросом, взвешивая всевозможные исходы и сам не заметил, как начал дремать.       Из приоткрытого окна потянуло осенней прохладой. Кожа покрылась мурашками, хотелось накрыться одеялом, но тело не сдвинулось ни на сантиметр. Юджи старался совершить обыденное действие, мышцы даже не напряглись. Поначалу парень решил, что это из-за сонливости, но промучившись с минуту, сон как рукой сняло, а неподвижность никуда не делась. Юджи чувствовал себя странно. Он словно стал бестелесным, как дым, запертый в банке. Вот, вот и рассеется. Мерзкое чувство беспомощности.       Юноша снова попытался пошевелить ногой, чтобы поддеть одеяло и накрыться. Безрезультатно. Про сонный паралич парень знал не много. Штука паршивая — несколько минут он точно не сможет пошевелиться. Хорошо, что галлюцинаций нет. Стоило подумать о последнем, как матрас скрипнул. Юджи почувствовал, что кто-то или что-то село между его ног.       «Твою мать! Все симптомы разом?!»       Открыть глаза стоило немалых усилий. На потолке рисовались тени от веток оголëнного дерева за окном. Тревога закопошилась клубком из сороконожек где-то в брюхе. Он всё ещё не может пошевелиться и, конечно, не видит херню, которая сидит на кровати. Это больше не сонный паралич. Всё должно было закончиться ещё на попытках пошевелить ногой. Итадори сильнее обычного человека, но вот тот, кто сидит в его тушке, даже после запечатывания внутри сосуда, опаснее всех шаманов вместе взятых. Даже после заточения Рëмен Сукуна остаëтся Королём Проклятий, ибо убить его себе дороже.       По телу заскользила знакомая ткань. То же ощущение почувствовал юноша этим вечером, когда длинный рукав белого кимоно коснулся запястья. Лицо Короля Проклятий возникло в поле зрения. Его уголки губ приподнялись, Рëмен посмотрел почти ласково, затем навалился всем телом сверху. Он повернул лицо набок, рассматривая профиль Юджи. Провёл руками по запястьям и сжал ладони, переплетая пальцы.       «Сволочь!», — обречённо подумал Юджи. Сердце сковали злоба и страх, но никак не отвращение, что парень посчитал весьма странным. Хотя сейчас не об этом стоит думать.       — Непривычно чувствовать себя парализованным?       Рëмен провёл большим пальцем по щеке. Он шептал на ухо, передразнивал. Голос и чужое дыхание вызывали смешанные чувства. С одной стороны щекотно, с другой приятно. Мысли пошли не в то русло, и Юджи отвлёкся, размышляя о мести Сукуне. Как только это кончится, он непременно что-то придумает...       Двуликий тем временем продолжил монолог:       — Молчишь. Тебе очень идёт. Как я это сделал? Очень просто: у меня есть устойчивость к ядам, у тебя — нет...       — Устойчивость? Думаешь мне не насрать?       —... Точнее устойчивость у тебя выработалась благодаря мне. Это был приятный бонус, засранец. Что ж, как говорится: «Бог дал, бог взял».       — Мда, ты вообще в собеседнике не нуждаешься, — отвечал Юджи мысленно, всё больше сомневаясь, что это стоит делать.       —.. А теперь наслаждайся неописуемым ужасом и постарайся не сдохнуть от разрыва сердца. Ну, или кое-чего другого.       — Неописуемый ужас я испытываю от близости твоей всратой рожи. До разрыва сердца не дойдёт, не парься. Всё-таки ты у меня фейс одолжил, придурок.       Нет, Юджи не жалел после каждой произнесённой дерзости. Парень и так в глубокой жопе. Сукуна может делать с ним всё что захочет. Что может быть хуже?        Двуликий хмыкнул. Непокорность засранца распаляла, подкидывала всевозможные идеи для расправы. Рëмен не раз представлял, как Юджи умоляет, кричит от боли, плачет, готовый предать всех лишь бы пытки закончились. Этого никогда не будет. Юджи — этот маленький паршивец — стерпит всё. Пройденный этап. Мало того, из-за бесконечных испытаний на прочность пацан научился давать сдачи и наносить серьёзный урон. Тогда Рëмен впервые испытал восхищение к противнику. Из головы не выходило его учащённое дыхание, каждый стон боли, прожигающий взгляд. Интересно, как будут звучать грязные фразы из этого рта? Насколько громко он будет кричать, если с его телом поступить иначе?       Сукуна приподнялся, навис над шаманом. Какое жестокое выражение лица. Нет и тени страха, но стоило приблизить лицо почти вплотную, и маска гнева треснула.       — На что ты рассчитывал? — произнёс Сукуна, едва касаясь губ напротив. Юджи молчал, продолжая удивлённо смотреть в алые, искрящиеся весельем глаза. Неожиданно парень почувствовал на губах язык и зажмурился. Поначалу Юджи слабо ощущал прикосновения. Сукуна целовал едва касаясь, пока сосуд не расслабился. Дыхание партнёра участилось, он начал повторять движения, сминать и слегка прикусывать губы Рëмена. В голове без конца повторялся вопрос «Что же я делаю?». Происходящее было для Юджи смешно и абсурдно, даже нереалистично. «Скорее всего, это глупый сон», — подумал парень и окончательно перестал сопротивляться своим желаниям. Вскоре Юджи почувствовал, что его руки способны двигаться. Он притянул Сукуну ближе и оказался в его объятиях. Юджи гладил лицо, спускался ладонями на шею, сжимал волосы.       Ничто так не радовало Рëмена, как умение сосуда переключаться в мгновение ока: ещё пять минут назад Юджи крыл матом Короля Проклятий, а сейчас льнëт ближе, требует ласку и неплохо целуется. Разве что, в данный момент парниша не к месту вспомнил, с чего вообще всё началось. В голове сосуда что-то щëлкнуло, и последовало желание хотя бы раз ударить по красивому лицу. Вот тебе и качели. Пацан сам вырыл себе могилу и вновь оказался притянут к кровати как магнитом. Тем не менее, Рëмен совершенно спокойно продолжил наводить ужас своим нетипичным поведением. Он заставил кожу юноши покрыться мурашками от мягких прикосновений губ к шее, периодически покусывал кожу, что приятно пахла хвойным гелем для душа, и оставлял сочные следы ближе к уху. Юджи вздрагивал после каждого алого пятна. Дыхание сбилось, про тяжесть в паху он старался не думать. Сукуна разделял его состояние. В движениях чувствовался голод. Он порвал футболку прямо на Юджи и наконец заметил в золотистых глазах тень страха. Парень познавал новое, неизведанное и от того любопытное.       — Перестань, — прошептал Юджи. Дыхание сбилось, он по-прежнему не бросал попыток пошевелиться.       — Ты хотел испугаться. Я помогаю как ответственный сожитель по напуганной тушке. Юджи, я буду делать с тобой именно то, что ты подумал. — Последние слова растворились жаром на коже.       Сукуна расположился поудобнее. Целовал шею, гладил живот и грудь, наслаждался его шумным дыханием. Юджи действительно оцепенел от страха однако его тело среагировало иначе. На этот раз он совершенно точно намок.       — Вот оно что — тебя заводит страх. Ты ужасаешься и, в то же время, хочешь продолжить, — сказал Сукуна бархатным голосом, медленно двигая ладонь от живота к паху.       — Стой! Отпусти меня. Пожалуйста! — Юджи вскрикнул, чувствуя влажное тепло. Накатила новая волна страха, ведь в мокрой и нежной полости рта прятались зубы, готовые сомкнуться в любой момент.       Несмотря на ужас, Юджи чувствовал себя так хорошо, что в глазах проступили слезы. Хотелось больше, быстрее, туже, глубже, но парень был всё ещё парализован. Сукуна издевался. Он медленно двигал рукой с фантомным ртом, который оказался способен принять член полностью. Рëмен неотрывно наблюдал, испытывал эстетическое наслаждение от выражения лица сосуда. Юджи зарумянился, прикусывал нижнюю губу, стыдливо пряча голос, а глаза его прожигали мучителя горячим янтарём. Парень не просил ничего. Гордость проснулась. Вскоре он зажмурился, смирившись с поражением. Тогда Сукуна начал наращивать скорость. Подступающая разрядка плавила мозг, подчиняла желаниям. Юджи говорил то, что не хотел, стонал в полный голос, нуждался в Рëмене и по-настоящему боялся своих желаний. Он вымолил возможность толкаться самостоятельно. Подкидывал бëдра рывками, задыхался, целовал Сукуну в его блядскую ухмылку и вскоре кончил глубоко в глотку. Горячее тело прижималось к собственному двойнику. Юджи обнимал Рëмена, выдыхал ему в шею. Рука выпустила ещё твëрдую плоть. Сукуна рассматривал белые разводы на ладони и втором языке.       — Интересный вкус.       Впрочем, тело тоже дорого стоит: такое отзывчивое, чувствительное, идеальное. Парень может беспрепятственно двигаться, дрожать после оргазма, но не предпринимает попыток набить морду своему мучителю. Внезапно Юджи перестал шумно дышать. Зажал рот рукой, осознавая, что...       — Меня могли услышать, — прошептал юноша.       — Нет, не могли, — ответил Рëмен, хитро щурясь. — Где мы по-твоему?       — Как где? В спальне. Через стенку Фушигуро. Вот бля, гончие скоро завалятся. Тебе нужно вернуться.       Рëмен заметно поскучнел. Он принял сидячее положение, опустил свою голову на руку, локоть которой упирался ему в колено. Другая рука кокетливо запуталась в розовых волосах сосуда.       — Больше ничего не смущает?       Парень осмотрелся. Ничего примечательного, комната как комната. Прежняя полутьма, свет луны, ветки за окном, Рëмен. Юджи резко повернул голову, пялясь на простынь.       — Ты не отбрасываешь тень и ветки тоже!       — Верно. Они мешают смотреть на тебя. — Сукуна провёл тыльной стороной кисти по щеке Юджи.       — Как? Что вообще происходит?       — Ты не ответил на первый вопрос, — напомнил Двуликий.       Юджи замолчал, а Рëмена нисколько не волновал ответ. В холодном свете тело сосуда казалось белым, в углублениях мышц, словно дым, клубились тени. Кожа чрезвычайно напоминала мрамор, прикоснись и пальцы обожжëт холодный камень. Сукуна поддался иллюзии. Он провëл кончиками пальцев по рельефу мышц. Подушечки пальцев утопали в тепле, на идеальном «мраморе» проступили мурашки.       — Это сон.       — Да. Мои грёзы, — довольно промурчал Рëмен, стягивая с Юджи шорты вместе с бельём.       — Стой, стой, стой! Ты чë...       — А на что похоже? Думаешь, я в сëги играть собираюсь?       — А? Почему сëги? — задумчиво протянул парень, теряя нить разговора.       Сукуна уже расправился с одеждой сосуда и намеревался развести его колени, когда Юджи опомнился и опять принялся упираться.       — Что если я не хочу? — спросил шаман, удерживая Короля Проклятий за обе руки. Юджи так и искрился от возмущения, а ведь несколько минут назад был готов сколько угодно благодарить за божественный отсос.       Сукуна сбросил чужие, вспотевшие ладони с запястий, затем щëлкнул пальцами, и юноша завалился на спину, удивлëнно матерясь.       — Самое время захотеть, засранец.       Щупальца страха оплетали разум парализованного. Сукуна сделает «это». Будет больно. И мерзко. Ничего нельзя сделать. Господи, как же не хочется это терпеть! Юджи приспосабливался к любой боли, но с унижением столкнулся впервые. Да и таким беззащитным он никогда в жизни не был.       Как можно было расслабиться рядом с Двуликим?! Мало того — на его территории, в полной власти. Ещё и когда этот гад сжимает лодыжки и горячо дышит между ног. Глаза Юджи широко распахнулись, губы сомкнулись в тонкую нить. Сукуна перестал дышать куда не следует. Он нашёл занятие поинтереснее. Вторым ртом он начал ласкать обмякший член сосуда. Однако парень совсем не ожидал от Сукуны поцелуев прямо там. Юджи онемел. Он лежал с согнутыми в коленях ногами, чувствуя как внутреннюю поверхность бëдер шекочат волосы. Рëмен и не думал останавливаться. Поцелуи на заднице прекратились. Юджи почувствовал входящий внутрь длинный язык. Неловкость достигла своего предела и парень приготовился озвучить всё, что он думает по этому поводу, но Двуликий его опередил:       — Только вякни. Цени, сучëныш, мою заботу, если не хочешь оценить остроту моих зубов.       — Разве тебе самому не мерзко? — осторожно поинтересовался Юджи, на что Рëмен вспыхнул ещё больше. Парень резко положил голову на подушку, смотря в потолок.       — Прекрасно. Ты у меня будешь кончать даже парализованным.       Последняя фраза Юджи, мягко говоря, не понравилась, но спорить в таком положении опасно. К счастью, чужое выражение лица исчезло из поля зрения, ибо Рëмен перевернул парня на живот. Затем положил вниз подушку, чтобы приподнять сочный его зад. Послышалась возня, после чего на чувствительный анус полилась смазка. Язык опять вернулся туда, где его быть не должно. Юджи повернул голову и зажмурился. Он чувствовал, как розовеет лицо, а кровь приливает вниз. Движения партнёра были аккуратными, плавными. Дискомфорта практически не ощущалось даже когда язык сменили пальцы. Сукуна всё делал медленно, ему доставляло удовольствие слушать милые звуки, которые издавал Юджи при стимуляции определённой точки. Вскоре внутри свободно помещалось три пальца, а парень откровенно скулил, ничего не стесняясь. Сукуна медленно вытащил фаланги и раздвинул ягодицы партнëра. Растянутый анус порозовел, смазка стекала на яички и пульсирующий член Юджи. Парень постепенно напрягался под обжигающим взглядом Рëмена. Тот наверняка ждал, когда шаман расслабится, чтобы резко войти, втрахивая парня в постель. Помимо воли передставилось как он будет выглядеть в этот момент. Юджи зажмурился и зарылся в простыню лицом. Как всегда до невозможности мило. А этот сладкий изгиб поясницы чего стоит. Двуликий облизнулся, представляя на какие дивные стоны пацан расщедриться, если снова полизать его скучающую дырку. Какой Юджи всё таки по-блядски привлекательный. Строит из себя невинность, а в мыслях желает быть грубо выебаным. Всему своё время. Сукуна сжал напряжённую мышцу, провел большим пальцем по чувствительному месту и звонко шлëпнул по сочной заднице, так что Юджи ахнул. Этого в планах не было! Сейчас он развернётся и от души пнëт этого мудака! Стоило только подумать, как парень ощутил руку на тазовой кости и оказался перевëрнут на спину. Сукуна нависал сверху, крепко удерживая запястья своей жертвы. На его лице читалось желание, он медлил не в силах определиться. Юджи отметил про себя отсутствие одежды. Двуликий впервые предстал перед сосудом нагим. Татуировки резали шею, обнимали грудь и спускались на живот. К большому удивлению, парень заметил острые линии на его половом органе и кажется что-то просматривалось высоко на бëдрах ближе к заднице. По члену стекла капелька. Юджи нахмурился и повернул голову в бок. Он течëт глядя на собственное тело. Позорище! Рëмена такая реакция напротив повеселила.       — Будь послушным сосудом. Смотри на меня, — промурлыкал Сукуна, сколонившись к шее. Затем он принял прежнее положение, отпустил одну руку, чтобы развернуть Юджи за подбородок. Щеки юноши коснулся большой палец. Рëмен некоторое время гладил лицо партнëра. Затем отпустил и вторую руку. Он стоял над Юджи на четвереньках с нечитаемым выражением лица. Парень в который раз за вечер отметил насколько его король прекрасен. Тогда случилась вторая странность — вместо издевательского смеха Юджи получил вполне приятный поцелуй. Видимо Сукуна насколько занят своими мыслями, что до чужой головы дела нет. О чëм можно думать и так упоительно целовать? Не имеет значения. Юджи надоело себя сдерживать и пытаться угадать чужие мысли. Зачем тратить время на такие мелочи, если можно сминать и облизывать его губы, гладить его бархатную кожу. Моменты без мудачества поистине ценны.       Растворившись в ощущениях, Юджи упустил момент когда прикосновения губ сместились на шею, затем на ключицы и наконец Сукуна принялся вылизывать твëрдые соски партнёра. Он всё делал медленно, с какой-то убийственной нежностью. Это вообще не походило на Сукуну, он оказался до жути идеальным любовником. Однако парень старался отогнать эти мысли и уж тем более не вспоминать с чего всë началось. Гораздо лучше ловить кайф его татуированного языка на сосках и наливающихся засосах.       Спустя продолжительное количество времени Сукуна закончил своё занятие. В четырёх алых омутах горела похоть, а покрасневший член дëргался, прижимаясь к животу. Они оба на грани, а значит скоро наступит долгожданная разрядка. Значит прямо сейчас наступит самое интересное.       — Не разочаруй меня, засранец.       Юджи блаженно застонал, когда Рëмен наконец прикоснулся к его изнывающей плоти. Следом прозвучал удивлëнный стон, ибо Сукуна оседлал юношу и нетерпеливо заëрзал сжимая нежными стенками член. И к чему была растяжка спрашивается?! Впрочем грех жаловаться.       — Подожди, нельзя так резко! Сукуна я могу что-нибудь порвать.       — Заткнись. Я могу тебя принять.       Рëмен начал плавно двигаться, приподнимаясь и с влажным звуком опускаясь на член. Он прикрыл глаза от удовольствия, взял Юджи за руку и сплëл пальцы. Внутри сумеречной комнаты раздавались задушенные стоны. Сукуна не вытерпел и резко ускорился, упираясь обеими ладонями в живот партнëра. Парень сомкнул пальцы на талии Рëмена. Юджи всё чаще подкидывал бëдра, а после вовсе перевернул партнёра на спину, обнял изнывающее тело и начал быстро и глубоко входить в тугую дырочку. Сукуна царапал его спину, довольно стонал и удовлетворял себя спереди. Татуированные ноги качались, мускулистая грудь также эротично тряслась. Вид на Юджи был не менее горячий: парень задыхался, тихо скулил когда их соски соприкасались, его шикарный зад эстетично напрягался при толчках внутрь. Юджи широко расставил ноги, трахая Сукуну. Благодаря своим способностям Рëмен мог видеть себя и партнера со строны. Вид сзади всё больше приближал к оргазму. Юджи и сам хотел наконец излиться. Золотистые глаза метались от одной части тела к другой. Парень немного отстранился и посмотрел на место соединения их тел. Две острых линии, как на его языке, заканчивались в области ануса. Парень густо покраснел. Пожалуй это было самое возбуждающее, что Юджи видел за свои девятнадцать лет. Хотя зад, что затягивал в себя, вызывал подобные ощущения.       Очень скоро стало невыносимо туго и Юджи кончил внутрь, заливая покрасневший анус и бëдра партнера своим семенем.       — А ведь я просил не разочаровывать меня, — послышалось сзади однако Сукуна, лежащий перед ним, недовольно молчал. При том казалось, что говорят два человека одновременно. На талию легли руки, довольно крупные с короткими чëрными ногтями. Юджи хотел обернуться, но Рëмен не позволил. Он удержал лицо сосуда, требуя смотреть на себя.       — Я не кончил, — произнёс Сукуна проводя большим пальцем по губам шамана. Он встал на колени перед Юджи, так что его член оказался на одном уровне с лицом шамана. Затем Рëмен проник пальцем в рот сосуда, провёл подушечкой по скользкому языку. Юджи почувствовал как на спину легла ещё одна пара рук, заставляя Юджи наклониться и прогнуться в пояснице. Его ступни, свисающие с кровати, обжёг жар чужого тела. — Удовлетвори меня вдвойне, — послышалось сверху. Парень почувствовал крепкую хватку на голове.       Юджи благоразумно не сопротивлялся. Тот, кто стоял сзади пугал до чëртиков. Хотя нет. Пугала его чрезмерно крупная головка, умирающаяся парню в зад. Юджи открыл рот, чтобы спросить, как Рëмен сделал второе фантомное тело, но во рту сразу оказалась, сочащаяся смазкой головка. Одновременно ощутилось проникновение сзади. Юджи протестующе замычал. Ощущения сзади были не из приятных. Если член во рту не доставлял никаких проблем, то привыкнуть к половому органу в заднице оказалось довольно сложно, благо Сукуна дал время, чтобы немного расслабиться. Затем движение возобновилось. Рëмен толкался размеренно. Он по достоинству оценил старания сосуда. Рот Юджи работал как надо, стоило один раз показать и парень повторял безупречно. Правда расслабить дырочку всё ещё не получалось. Тело сосуда требовало больше внимания и Рëмен с удовольствием огладил упругие мышцы, провëл широкими ладонями по бëдрам сосуда, второй парой рук приласкал грудь и живот. Затем он наклонился, чтобы вдохнуть несравненный аромат Юджи, провёл кончиком носа по его шее. Сосуд обладает чарующим запахом, невыносимо приятным. Это плохо, просто ужасно и равносильно проигрышу. В то же время отказаться от этой зависимости невозможно. За это время Юджи, как будто стал жизненноважной частью самого Короля Проклятий, это не просто палец, в который можно запечатать часть души и отрезать.       — Ты и представить себе не можешь несколько губителен для меня, — прошептал Рëмен целуя каждый позвонок, — Расслабься, отдайся мне полностью, — продолжал Сукуна, припадая к ушной раковине, — Давай, малыш, впусти меня целиком. Прими меня своим безупречным телом. Да, вот так, золотце. Умф, как же хорошо в тебе.       Слова утешения подействовали к удивлению самого Юджи. Он вновь ощутил сладкое давление внутри. Рëмен начал плавно двигаться, попадая в нужную точку. На спине, судя по всему, лежал второй половой орган, довольно увесистый, горячий и влажный. Парень непроизвольно сжался, представляя вид сзади. Ужасно хотелось обернуться и взглянуть на истинный облик, но с членом, толкающимся в нëбо, это не представлялось возможным. Юджи оставалось мысленно благодарить за нежное обращение.       — Хааа... Я долго этого ждал. Твой язык действительно предназначен для моего члена, — произнёс Сукуна, совершенно отличным от своего двойника тоном. — Ты не представляешь как я желал почувствовать твой сладкий ротик, который сосëт кое-что вкуснее моих пальцев. Да, да, ммм... Я каждый раз ощущал, как ты сглатываешь мою душу. Раз за разом. Блять, Юджи, у тебя просто превосходно получается. Угу, да, вот так.       Рëмен неспеша покачивал бëдрами, загоняя свою, истекающую смазкой плоть всё глубже. Наконец головка проникла в глотку сосуда и Сукуна издал тихий стон. В тот же момент парень почувствовал, что и сзади заполнен до отказа. Волна удовольствия накрыла юношу с новой силой. Его поясница соблазнительно изогнулась, а рот старательно принимал член. Ослеплëнный вожделением парень начал бесстыдно стонать и подмахивать. Такое зрелище поистине будоражило мозг проклятия. Двуликий вновь обратился к Юджи, распаляя сладкими речами:       — Сожми потуже свою прекрасную глотку. Надо же, ты и с заткнутым ртом так громко стонешь. Нравится как я трахаю тебя с двух сторон? Ох, блять. Ты беспощадно сжимаешься. Моя сперма вся до капли принадлежит тебе. Разводы вокруг твоих покрасневших губ, капли стекающие по твоим яичкам... тебе очень идёт. Юджи, ты словно десерт переполненный кремом. Самый вкусный, что я пробовал.       Рëмен и дальше продолжал грязный монолог, но Юджи уже некоторое время занимало другое желание. Весьма неожиданное и рискованное однако Сукуна с превеликим удовольствием вставил второй член, вызывая жалобный скулёж у парня. Пришлось снова замедлиться.       — Терпи. Ты сам этого просил, золотце, — ласково сказал Сукуна, поглаживая дрожащее тело.       Член Рëмена на время покинул рот сосуда и Юджи глубоко вздохнул. Теперь было действительно больно, словно он вот-вот порвëтся. Парень зажмурился, положил голову на руки, изо всех сил стараясь привыкнуть. По его влажной от пота коже заскользили четыре пары рук. Сукуна гладил всё тело, не оставляя без внимания каждый участок своего драгоценного сосуда. К прикосновениям добавились поцелуи. Спина, грудь, бëдра — везде чувствовались губы проклятия. Крупная ладонь накрыла пах и Юджи осторожно толкнулся в образовавшийся рот.       — Как насчёт моего языка вот тут? — Бархатный голос прозвучал рядом с ухом.       Юджи не пытался разобрать смысла сказанных слов. Он обернулся, и притянув Сукуну ближе поцеловал. Внезапно давление внутри усилилось. Рëмен имел огромное преимущество перед человеческим телом, поэтому сделал ещё один рот на своём половом органе. Он сильнее надавил на бугорок внутри и слизал протяжный стон с губ сосуда. Тело Юджи содрогалось от стимуляции на всех чувствительных местах одновременно. Парень начал самостоятельно насаживаться на члены партнёра, заставляя Сукуну сдавленно стонать. Юджи ускорялся, из его сладко звучащего рта капала слюна. Стоящий перед ним Рëмен нетерпеливо приподнял голову сосуда, надавливая на челюсть, и осторожно толкнулся в рот.       Соединяться душами гораздо приятнее, чем одной лишь плотью. Тем более, когда вы настолько тесно переплетаетесь в одном теле. Нет необходимости что-либо говорить, достаточно взгляда или прикосновения, а иногда мысли. Поэтому Рëмен охотно помог, как только парень слегка замедлился, завёл руку за спину и притянул татуированное бедро ближе. Всё таки, быстрый темп доставлял удовольствие обоим. Двуликий сжал нижней парой рук крупные бëдра Юджи, одну ладонь пристроил на талии, другой накрыл член парня.       Толчки стали резкими и глубокими. Парень никогда не испытывал настолько сильного возбуждения. Уже несколько минут Юджи казалось, что он достигнет разрядки в следующую секунду, но удовольствие не прекращалось. Теперь парень оценил насколько велика власть проклятия и как сильно он может влиять на душу. Эта эйфория длилась достаточно долго, затем все ощущения обострились до предела и разрядка накрыла их одновременно. Парень сглотнул и отстранился, чтобы отдышаться. Тело настолько расслабилось, что задняя часть обмякла в четырёх руках. Юджи всё ещё чувствовал, как рот в руке Сукуны сглатывает его сперму. Тот не торопясь слизал все белые капли и только потом выпустил обмякший половой орган. Внутри опять приятно потянуло, по бëдрам стекало горячее семя.       Произошедшее было одновременно приятно и пугающе, ведь Рëмен действительно имел некоторый контроль над сосудом. Хотя он довольно приятно использовал свою силу. Думать во что всё это может превратиться не хотелось. Не сейчас. Юджи чувствовал себя грязным, но счастливым и слышал тот же отклик в душе рядом с ним. Остальное не важно. Вот только сознание, оглушенное оргазмом никак не могло зацепиться за важную мысль. Как тут сосредоточиться, когда под щекой любимые полосатые бëдра, а голова кайфует от массажа.       Парень всё таки нашёл в себе силы приподнять и вспомнить, что ему так не даёт покоя. Он обернулся, чтобы наконец рассмотреть истинный облик Сукуны. Последний раз Юджи лицезрел настолько совершенное тело во время заключительной битвы. Знал бы Рëмен как больно было смотреть на его изменяющийся и сгорающий облик. Это было невыносимо. Времени на раздумья не осталось и тогда шаман поглотил своё умирающее проклятие тайком от всех. С этого времени Двуликий никогда не показывал своё настоящее лицо. Юджи было достаточно знать, что он выжил.       — Я так скучал, Сукуна, — тихо произнёс юноша касаясь ладонью нечеловеческого лица. Юджи тепло улыбался, не в силах отвести сияющий взгляд.       — По твоей вине я вновь обратился в мелкую тушку. Чесно говоря, я предполагал, что тебя заинтересует другая часть моего тела, — ответил Рëмен прищурившись.       — Ни слова больше. Я даже смотреть боюсь. Задница болит пиздец.       — Уверен? Я не могу долго поддерживать эту форму.       Парень стыдливо опустил глаза. По спине прошёлся холодок. Для человеческого тела размер и вправду убийственный. Даже на половых органах были те же татуировки как на языке. Разве можно так искушать?! Сукуна усмехнулся мыслям сосуда и приподнял его голову, чтобы поцеловать на прощание. Когда парень открыл глаза перед ним была лишь темнота комнаты, а на губах застыли призрачные прикосновения. Двуликий — это дьявол во плоти. Кто из них в плену на самом деле?       К спине прижалось горячее тело. Юджи не один, ничего не закончилось и время не утекает сквозь пальцы. Его губы вновь тронула лëгкая улыбка. Сукуна прижимался сзади, обнимая Юджи. Прохладные пальцы изучали мышцы на животе и груди. Парень накрыл его руку своей, наклонил шею в сторону, позволяя себя целовать. Как вообще до такого дошло? Если бы это произошло раньше... Сколько времени упущено.       — Я всё ещё не удовлетворён. Мне совершенно наплевать, если теперь тебе противно моё воплощение. Будешь трахаться без удовольствия.       Парень повернулся боком к собеседнику. Он смотрел с печальной нежностью своими золотистыми глазами.       — Я принимаю тебя любым, Сукуна. Так просто от меня не отделаешься и я никуда не уйду. Я могу повторять это сколько угодно и не прошу доверия взамен. Для тебя полагаться на кого-то слишком большая роскошь, мне это понятно. Просто знай, что я никогда тебя не предам. И ещё я...       — Головка от хуя. Заткнись, Юджи. Я просто хочу ебаться, а не слушать твоё неуклюжее признание, — ответил Сукуна, закрывая рот юноши ладонью.       — Ничего, что я в любви признаюсь? — Юджи ответил раздражённо убирая полосатую руку от лица.       — Сделаешь это после. Желательно, когда я буду спать на твоих сиськах.       — Какой же ты мудак. Для меня важно не только подумать, но и озвучить. И вообще у меня не сиськи, а нормальная мужская грудь!       Сукуна демонстративно положил ладони на грудь сосуда, которая умещалась в них лишь наполовину. Рот проклятия растянулся в издевательской ухмылке. Парень уже знал, что услышит и заткнул Рëмена грубым поцелуем. Юджи терзал его губы нисколько не щадя. Затем взялся за покрытое метками тело, но грязные фразы так и звучали над ухом. Окончательно распалившись, Юджи перевернул Сукуну на живот, приподнял его зад и на секунду замер, рассматривая блядску татуировку. Это были две острые линии, точно такие же как на лбу, но без точки. Проклятая метка доходила до ануса, изящно подчëркивая округлые мышцы.       — Ещё секунда и я сам тебя трахну, засранец. Не испытывай моё терпение...       Голос Сукуны вновь обратился в стоны и тяжёлое дыхание. Ох, как ему идут заломленные руки, приподнятая задница и широко расставленные бëдра. На это зрелище можно смотреть вечно. Юджи наслаждался каждым сантиметром тела проклятия, каждой реакцией. Он сильно сжимал заведëнные за спину запястья Сукуны, вбивался с громкими хлопками и получал одобрительные возгласы. С каждым безжалостным движением Рëмен сильнее сжимался внутри. Злоба Юджи лишь сильнее насыщала похотливого Короля Проклятий. Парень и подумать не мог насколько он сам прекрасен, когда злиться.       — Да, вот так Юджи. Хорошенько отымей эту дырку, — похабно комментирует Рëмен, когда они в очередной раз меняют позу. Сукуна без всякого стыда держит свои ноги под коленями. Он ещё никому не позволял так грязно с собой обращаться и никогда не был настолько удовлетворён. Его сосуд идеален. Взгляд мечется между разными участками тела, лицо исказила похоть, а голос ни на секунду не смолкает. Юджи прикасается к Сукуне лишь в последний момент и оба утопают в очередном оргазме.       Парень ложится рядом, переводит дыхание и с приливом нежности ласкает своего разомлевшего короля. Юджи что-то мурлычет над ухом, но Рëмен уже проваливается в сон. Вскоре копошение прекращается и он открывает глаза в реальности. Юджи сам его перенёс и уснул в обнимку.       Конечно долго эта идилия не продлится. Парень уже принял решение и собирался уйти из шаманского сообщества, чтобы помочь Сукуне обрести тело. Рëмен знал об этом и готовился защищать сосуд любой ценой, пусть даже им придётся встретиться в следующей жизни.