Повторение не значит одержание того же результата

Тут было достаточно работы для женщины, потому хоть о времяпровождении беспокоиться не приходилось. Сейчас мыла хрусталь, который чуть не упал на голову несколько десятков минут назад. Потому и не слышала шагов сзади. Хатидже держала нож в руке, готовясь напасть, но ожидала увидеть Аслы, а не её мать на даче у Зии. Просчитывая плюсы и минусы незапланированного убийства, застыла в нескольких шагах от женщины. - Тут нет того, что мне нужно. – кинула себе под нос, почему-то заинтересовавшись нет ли тут настолько же красивых бокалов или стаканов для виски. Черноволосая еле успела спрятаться за колонной, за которую бы Аланур точно не стала смотреть, судя по её рассуждениям. Но кто знает что будет? Даже спустя несколько секунд, если намереваться сделать очень плохое. Она же никогда и не делала хорошего без своей выгоды. Хотя таким был только отец семейства, но дочери передалось всё будто лишь от него. Словно больше и не было никого, кто мог бы повлиять. Ища желанное, наткнулась на пластинку с музыкой, одна из песен напомнила вечера молодой девушки, что не была ещё разочарована в любви, в самом чувстве. Грустный выдох заполнил тишину, которая воцарилась после закрытия крана. Поспешные и большие шаги почти не слышались, господин направлялся к той, о которой думал вечерами, из-за которой не мог спать с женой, с которой имел столько детей и общих дел. В компании, которой дорожил больше чем своей долгоживущей любовью к Аланур, которой не повезло с мужем. Знал, следил за её жизнью, хоть и не через самого доверенного человека. Невзату доверял, но что-то отталкивало от серьёзного отношения к нему. Зия всегда надеялся, что это родство, а не постоянные сомнения. - Пришёл? Тогда помоги найти бокалы. - Ещё никто их не искал перед тем как достать вино из погреба. – с усмешкой произнёс мужчина, которого немного рассмешили действия Аланур, что спрятала от него его же пластинки. - Твоя дом настолько интересен, что не до погреба. Ещё и запущен. – резко обернувшись, сказала, без всякого подбирания лучших и более мягких слов. Это их привычные отношения. Уже на протяжении долгих лет как они не вместе из-за одного несчастного письма, что оказалось ложью. И правда открылась буквально четыре дня назад, даже того меньше, три с половиной. Правда, от которой стало не по себе только ей, ведь Зия всегда подозревал, лишь не мог решиться на то, чтобы проверить. Не желал столь сильно разочаровываться в одной женщине, когда в самой главной в своей жизни столько длинных лет не мог найти приюта для своего обиженного сердца. Неправда. Ложь, которую игрой установила между ним и собой Сехер, испортила почти всю жизнь. И есть ли смысл этого «почти»? Всё закрутилось так, что зима стала обоим причиной незыблемой грусти. А снег – ненавистью, которую посеяло подделанное письмо. - Стояло поговорить. – спокойно кинула, протянув ту самую пластинку, чтобы поставил. Скучала по еле слышимому скрежету при словах и музыке. Как и по атмосфере, что всегда была для них сказочно расслабляющей. И нет, никогда раньше подобного не переживали, да и не были тут, но если уж его желание такое, то идти против и смысла нет. - Тогда поговорим сейчас. Пока не слишком поздно. - Так считаешь, господин Карлы? – акцентировала своё уважение, что говорило совсем о другом, точнее напоминало о его сегодняшнем положении. Сехер не была очень плохой, если уж такой большой была семья. Как и он хорошим, если не решился даже набрать за столько лет и спросить как можно было так поступить. Тем более после того как умерла его мама и выдохнул, а молода жена ещё не была беременна вторым. И к чему теперь было её понимание сложностей, через которые ему пришлось пройти? Всего лишь сердечная привязанность, трепет, сарказм, которого раньше не было. Ему нравился, что льстило женщине. Хоть что-то со всех перемен нравилось. При том что понравиться не пыталась. Лишь какая-то сила заставляла проверять его взгляд на себе боковым зрением и убеждаться в том, что всё ещё он нуждается в ней, какой бы она не стала. Для Зии оставалась той девушкой, которую по-глупому бросил без объяснений, которая ушла от него к одинокой жизни в попытках построить успешную карьеру. Если бы ещё не этот её успех, может быть всё решилось бы куда раньше. Но Аланур Йылдыз достигла всего, о чём писалось в том письме, потому и сомневался в своих порывах, но сейчас притянул к себе и посмотрел в голубые глаза с ярким зелёным оттенком. - Считаю. – уверенно проговорил, и не намереваясь отпускать. - Отпусти меня. Или думаешь, что всё может быть как прежде? Без сна, только с нежностью и трепетом, которых ты давно не получал от ведьмы Сехер. – уже и не сдерживала ненависти к той, которую могла лишь подозревать. Усмехнулся только, пусть и должен был как-то ответить на такое открытое оскорбление жены. Не хотелось, всего лишь из-за привычной ханым портить и так не самые тёплые отношения с той, перед которой был виноват. Ей если гордость не позволяла, то мог что-то предпринять он, а не стал. Сейчас поставил пластинку и задержал дыхание. Раньше и подумать не мог о том, что будет так ждать постыдных слов песни, предугадывая её реакцию на них. Но голос… хоть и легенда, а его Аланур спела бы намного красивее. Хатидже быстро убежала, не желая натыкаться на неприятности сразу по приезду сюда. Она тоже была впервые в доме, пусть рядом с ним бывала не раз. Прибиралась и нашла как-то даже вещь, за которую зацепилась взглядом. Потому и думала, что соперница тут часто. - Если отпущу ещё раз, то просто умру от своей же глупости. – на выдохе, выдал, протягивая руку и предлагая танец под самую откровенную песню Сезен Аксу. Ветер завеял занавески чуть ли не им на головы, но ничего не произошло. Никакого раздражения, даже малейшего, когда только вид его семьи вместе раздражал до фееричных уходов вместе со скатертью и под звук битой посуды, что не выдерживала резкости. Такой была и с ним, когда не чувствовала себя кому-то чем-либо обязанной. То есть достаточно редко. - Атмосфера просто под признание в любви. Лучше и вправду станцевать молча. – вложила свою руку в его и повела танец, что был похож на вальс, но таким не являлся из-за нетерпеливости и рваных движений через одно. Гибкая и очень красивая, но мало чем отличающаяся от той, которая снилась с холодными эмоциями и строгим взглядом, который всё равно пытался убежать при малейшей возможности. Такая близкая, но не родная, не та, за которой так скучало сердце. У десятого окна остановилась и осознала, что те самые смущающие слова закончились. Теперь были достаточно спокойные и почти бессмысленные, просто поддерживающие лейтмотив. И вслушиваться в них бессмысленно, потому слышит как первые капли воды тяжело приземляются. Начинается дождь, что раньше был не таким сильным, когда их дети почти так же проводили здесь время. В тот раз он был почти незаметным. Дыхание будто оборванное, жизнь должна оборваться по сильнейшему предчувствию. Совсем тихо просит принести вина с погреба, чтобы не проводить вечер в тех разговорах, что могут привести их к новым ошибкам. Слова, они когда-то в тишине стали врагами, теперь же не хотела их выговаривать. Подбежала и начала менять песню, которую уже выучила. Всего за один раз, что прослушала полностью. Она была прекрасна, как первая картина с трепетом к мужчине, за которым предпочитала не следить. И вдруг свела новая любовь, дочери, которая символизировала начало. Новая история точно не должна была напомнить об этой, как бы там не было. Лишь Аслы не нашла никого лучше сына первой любви матери. - Это та же песня, всего лишь в интерпретации. – разочарованно прошептала, положив голову на плечо Зии. Он довольно поцеловал её около уха и продолжил легко тянуть на себя, продолжая танец. Недлинный танец, в котором нет ни одного намёка на горячие моменты, хоть они присутствуют всегда в их отношениях. Странность, что объяснить её не сможет никто и никогда. Самая приятная странность всех этих лет. Остановилась, всматриваясь в гору посуды, которую не закончила мыть, тотчас же отстранилась и вернулась к делу, пританцовывая бёдрами. Как в самом простом фильме, где эстетика не была на первом месте, но всегда она присутствовала. Как в самых простых кадрах, что так или иначе привлекали, не позволяя забыться в своих мыслях, которые всегда выигрывали в битве при просмотре обычных фильмов. Аланур не завлекала, всего лишь дарила свою маленькую и слегка грустную улыбку как что-то тайное, особенное, чего больше нигде не сыскать. И мужчине от неё становилось так совестно, что минуты две не мог не отводить глаз, не наблюдать за её состоянием или не молиться дабы им был дан второй шанс. Шанс, забранный когда-то Сехер и её любимым помощником Невзатом. И миг, когда слезинки не капнули из-за снежинок на щеках лишь. - Повторение не значит одержание того же результата. – с сожалением произнёс Зия, снимая кольцо, о котором забыл от счастья танца с любимой. - Повторение чего? Ты и с Сехер проживал разве это? Она не умеет и простой вальс станцевать, не смей спорить. – подняла вверх указательный палец, не желая встревать в спор из-за вечной, как оказалось, соперницы. - Тут под эту же песню провели прекрасные два дня наши дети. – суховато ответил, немного обидевшись за такое подозрение. Взял за руку и поцеловал длинные пальцы, что столько картин написали с одного лишь жизненного сюжета. Хотел было спросить об одной из них уже, но на носу оказалась капля холодной воды. А она изменилась, беззаботной и счастливой казалась в вынужденном плену, который и сама предложила в качестве шутки. На улице послышался шум, которого не должно было возникнуть. Тут довольно тихо и никогда не было никаких проблем. Карлы быстро выбежал из дома, чтобы осмотреться и понять что случилось, когда женщина спокойно осталась на месте. Одно метание и шум стих. Он должен был вернуться и увидеть как падает тело той, которой так дорожил при спокойной жене дома и стольких детях. Для всех бы она была лишь любовницей, ценности которой нет и не может быть, так как такую историю точно никто из них не станет рассказывать в оправдание. Их история даже не для детей. Это то самое прошлое, о котором не рассказать и в самом расстроенном виде. История грязной победы соперницы, что при справедливости не имела бы ни малейшего шанса ею стать. Но она утверждала что тоже любила и, быть может, даже сильнее, что думала, её любви хватит на обоих. Хватило, лишь не любви Сехер, а Зии. И в этом грустном взгляде вся она собралась. Конечно же, как минует сильнейший шок он позвонит в больницу и её спасут, а после расскажет о проблеме Йылдыз, которую она так желает скрыть, но до этого Аланур испытает важность что-то значить для него. Прямо сейчас тысячи приятных иголочек будто вонзаются в тело, играя с подсознанием: любит или нет. - Они провели чудесную ночь, вот что ты хотел сказать на самом деле. - Сейчас не к этому. – отмахнулся, уже ища в телефоне номер клинике, в которой был на ряду со знаменитостями. – Ты должна была видеть кто виновник. - Должна была? Не лучшее время для подколов и таких формулировок. – почувствовав под собой холодный пол, кинула. Ни слова после, ни от кого. И спасти не обещали, забирая в операционную. Особенно когда узнали о её скрываемой болезни поразились, а отказываться уже было поздно от попыток спасти. Несколько лекарств пришлось заменять в срочном порядке, что было совсем нелегко. Карлы хорошо побегал, пока достал нужные, но вернулся с надеждой, которую сломить нелегко. Лишь возможно, всё-таки. Вышел врач и пожал плечами. Так делали в двух случаях, оба из которых не должны были стать её. Глаза наполнились безвыходностью, от которой спасение было только в ответном взгляде его красавицы, к которой ноги сами. Не остановили, что немного удивило. Поняли и позволили попрощаться без слов? Но он даже разрешения не спросил. Вошёл и взглянул на количество трубок помогающих дышать. Много, даже когда его подрезали было куда меньше. С рассказов Мины было так, ведь он сам не мог помнить. Да и по ощущением всегда больше чем есть на самом деле. Таков страх человека. Таким его сделало прошлое, что у их странны величественно непристойное в аспектах доверия и предательства подаренного в ответ. И это при том, что он помнил немного, такое мнение было главным. Клиника не пропахла лекарствами, потому хоть представлял всё сном, из которого можно выпутаться проснувшись, хоть и понимал, что это ничуть не успокаивает на самом деле. Погладил по волосам, что раньше были куда длиннее, к тому же ещё и светились. На самом деле скучал по девушке, которую оставил из-за подстроенной другими глупости. Понимая, что никогда она его не простит полностью, осознавая свою малую ценность для неё. - Моя Аланур… – вырывается и её глаза резко распахиваются. - Давно? – сжатое, с наигранной нежностью и нотками сарказма, которого никогда не забыть. И дело в том, что ответ её не волнует, сама уверенна была в этом, но хочет видеть его муки перед полным осознанием силы этой любви. Их любви, в которую однажды перестали верить. Лишь от того не перестали быть заложниками её. А его все хитрые намерения привели их в дорогую клинику, где оказались из-за Хатидже, решившей уладить сначала дело с матерью, а после и с дочкой.