Здесь и сейчас

«А было бы славно сменить униформу на платье

Из голубой органзы,

И засыпать вместе, не разжимая объятий,

Под звуки дождя и далекой грозы...»

(с) Fleur

Если бы кто-нибудь спросил Михаила, маленькая тесная комната со сквозняками, похожая на конуру, была в противоположном конце шкалы комфортабельности от его каюты на Экспрессе. Он бы дал этому отелю ноль звезд, спасибо. По крайней мере, здесь были нормальные человеческие кровати, оставшиеся от надсмотрщиков. Пусть и приходилось ютиться по несколько человек, но зато не приходилось спать на каменном холодном полу. В путешествиях случалось всякое, но, честно говоря, он не хотел бы проверять насколько сила Освоения защищает от воспаления лёгких. Тьернан не храпел и грел как печка — идеальные качества для соседа по кровати. Если бы только не одеяло… В свою бытность ковбоем Тьернан привык плотно заворачиваться в плащ, когда приходилось ночевать под открытым небом, что теперь представляло некоторые трудности для его соседей. Вспоминая о… Дверь аккуратно приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь. — Разалина? — Ой. Вы не спите? Мэйвин снова стонет во сне и толкается… Разбудила меня. — ее улыбка была кривовата, но она старалась, и если бы Михаил не знал лучше, то мог бы подумать что она вцепилась в край рубашки от холода. За всю их историю путешествий они часто влипали в передряги и переживали разные опасные ситуации, но это было другое. Ни разу за все время они не видели смерть так близко. Даже когда мистер Амундсен… Это было совсем другое. В минувшей бойне с КММ, в которой им довелось поучаствовать, люди выгрызали победу собственными зубами и многим не суждено было увидеть даже конца дня. Разалине не повезло оказаться среди раненых и если бы не помощь Хануну… Это глубоко повлияло на каждого из них — даже на Тьернана, хоть он и ни за что не признался бы, и теперь нужно было научиться жить с этим. Тревога стала спутником каждого здесь, и в этом не было ничего удивительного. — Мне тоже не спится. Похоже один Тьернан рано ложится и спит как бревно. — он усмехнулся и посмотрел на друга. Тот умудрился намотать поверх своего широкого зелёного шарфа, в который он обычно заматывался во время сна под звёздами, одеяло и это выглядело уморительно неудобно. Что ж, по крайней мере он не спал в шляпе. Разалина открыла дверь шире, чтобы войти в комнату и от громкого скрипа петель вздрогнули все трое. Тьернан резко вскинул голову и весь напрягся, готовый к любому действию. — Ох, прости, Тьернан. Каждый раз забываю насколько она мерзко скрипит… — Разалина расстроенно постаралась закрыть дверь как можно медленнее, но звук вышел еще более отвратительный. Тьернан, увидев кто вошел, расслабился, что-то пробормотал в полусне, подвинулся ближе к краю и начал разматывать с себя одеяло, накинув его на оставшуюся часть кровати. — Все в порядке, спи. — Михаил подвинулся ближе к нему, освободив место, и повернулся к Разалине, которая перелезла через их ноги и уселась напротив. — Я бы уже давно мог смазать эту дверь, но кое-кто высказался против… — Просто Тьернан хочет чтобы ни один враг не подкрался незамеченным. — нервно хихикнула Разалина. — И очень удобно, всегда знаешь когда занят сортир. — Фу, что за плебейские слова, госпожа Эстелла, откуда вы понабрались? — Ты сам всегда так говоришь! — Неправда, я говорю гальюн! — А какая разница? — Разница есть! — Какая? — В слове гальюн на одну букву больше! Разалина зафыркала в руку. Это было гораздо лучше, чем тот неприятный нервный смех пару моментов назад. — Ты как? — Уже лучше. — она потерла ладони друг об друга, протянула руку и засунула ему за воротник сзади холодные пальцы. — Брр… — тот вздрогнул и отдернулся в сторону. — Не знаю, насколько велик прогресс, но твои руки все ещё холодные как у лягушки. Эй! В ответ Разалина с пакостной ухмылкой выдернула из-под головы Михаила подушку и улеглась на ней сама. Подушек было только две, поэтому Михаил извернулся поперек кровати и положил голову на бок Тьернана. — Давай сюда свою лягушачью лапу. — царственным жестом протянул он руку и зажал ее холодные пальцы между своими теплыми ладонями. — Еще одно слово про лягушку и я тебя стукну. — без очков Разалина постоянно щурилась и порой это выглядело довольно угрожающе. — Когда нибудь я придумаю про нас историю. Тьернан будет капитан Револьвер, а ты… — А я? — А ты принцесса-лягуш… Умф! — он не успел договорить, как получил по лицу подушкой. — Михаил Шарль Легворк! Никаких мокрых противных лягушек! Поклянись! — Ну честное слово, уже середина ночи, вы вообще собираетесь спать? — Тьернан недовольно перевернулся на спину, проснувшись. — Но я не могу спать… — очень печальным голосом пожаловался Михаил. — Разалина украла мою подушку. Вот если ты отдашь мне половину своей… — А больше тебе ничего не дать? — возмущенный до глубины души, Тьернан спихнул с себя его голову. — Еще четверть одеяла, пожалуйста. — Может мне вообще пойти спать на пол?! — Не-ет, я все прощу, только не уходи! — жалобным тоном занудел Михаил, цепляясь за его плащ. — Кто же будет согревать мою спину когда Разалина протянет ко мне свои холодные… мокрые… Разалина уже не могла дышать от смеха, но демонстративно приготовила подушку для удара. Тьернан поспешно отвернулся обратно, к ним спиной. — Милые! Я хотел сказать милые! Никаких ляг… земноводных! — Если ты еще хоть раз… В комнате раздался звучный лягушачий квак. — Миша! — взревела Разалина, выхватывая подушку. — Клянусь тебе это не я! Не бей меня! — тот через смех попытался отодвинуться с линии огня, но ползти было некуда. — Это был Тьернан! — Как будто я не помню, что это ты умеешь квакать! Плечи Тьернана мелко тряслись. Он давно понял, зачем друг затеял эту возню, но не мог не отомстить за испорченный сон. Тем более не одной Разалине нужна была эмоциональная разрядка. — Видишь, он смеется! Это честно не я! Ай! За что?! Я между прочим отдал тебе свою подуш… Ай! Между прочим я украл ее у Тьернана! Потому что она была целее чем другая! И все для тебя! Хва-атит! Разалина упала на матрас не в силах больше смеяться. — Вы двое придурки. Не понимаю почему я все ещё здесь. — Потому что мы твои придурки! Никуда ты от нас не денешься. — легко засмеялся Михаил. — А если денешься — Тьернан снова проявит свой удивительный поисковый талант… — Вот уж точно… Даже не надейтесь от меня избавиться. — послышалось ворчание Тьернана. — Я еще не забыл последний случай когда вас пытались похитить. Комнатушка все ещё напоминала конуру, но, по крайней мере, теперь в ней воцарилось некое подобие уюта. — Тьернан, поделись своей подушкой, а? — Что ты там говорил про «украл у Тьернана»? — Но она все равно теперь у Разалины, это не считается… Тьернан со вздохом сдвинулся ближе к краю подушки. — Сунешь под нее руку и тебе крышка. — Почему? Михаил тут же проверил и Тьернан не отказал себе в удовольствии обернуться, чтобы посмотреть как вытянулось его лицо, когда пальцы коснулись холодного металла. — Какого ты хранишь его под подушкой?! — Кричи еще громче, чтобы черти услышали. — Я не могу на ней спать пока он там лежит! — Отлично, иди на подушку к Разалине. — Ты… — Это моя подушка под которой я могу хранить все что угодно. Или убирайся отсюда, или смирись и спи. — Он хотя бы на предохранителе стоит?! — Я что, похож на идиота? — Ну, иногда… Ай! Тебя что, Разалина покусала? — какое-то время можно было услышать только недовольное пыхтение, которым сопровождалось ответное пихание локтем и короткая потасовка за место на подушке. — Ребята, мы собираемся спать? — Все претензии к Михаилу. Это его вечно что-то не устраивает. — Ко мне?! — громко возмутился тот. — Это не я храню под подушкой… Звук невнятно приглушился словно кому-то зажали рот рукой. — Окружающим в радиусе ста километров совсем не обязательно знать об этом. — тихо, но сердито высказался Тьернан. — Понял, молчу. В следующий раз не обязательно затыкать мне рот, достаточно просто сказать. — Скажи спасибо, что это не моя пыльная порванная подушка которую ты подменил. — Мне все равно даже если он хранит под подушкой квантовую торпеду. — уныло сообщила Разалина. — Нам осталось спать пять часов. — Стоило подумать об этом час назад, когда вы меня будили… — Ну, час назад у Разалины были руки как у лягушки… Послышалась короткая возня. — Разалина… Меня-то за что…? — Упс… Прости, Тьернан… Передай этому осьминогу, пожалуйста. Понятия не имею куда он дел свои ноги. — Друзья мои, насилие не выход! — вредно хихикнул виновник. — Разалина, принцесса, дай свою лапку потрогать. Рука была гораздо теплее чем в самом начале. Можно сказать — почти все в порядке. Это началось у нее на Пенаконии: не от холода — от беспокойства. В первую ночь после боя и ранения Разалины никто из них не мог спать. Михаил всю ночь трещал не умолкая об одном и том же по кругу, о какой-то неважной чуши, комкая одеяло, и Тьернан едва сумел успокоить его, хотя внешне спокойный — и сам был на взводе. В отличие от них двоих, ковбою приходилось раньше сталкиваться со смертью ближе, чем он бы хотел, и потому он крепче стоял ногами на земле. Разалина же была домашней птичкой из богатой клетки, которая только научилась жить на воле. А Михаил… У него была своя собственная, сплетенная из потерь и обретений история, и никто не мог судить его за такую реакцию. Путь Освоения всегда был выстлан восхитительными приключениями, удивительными чудесами и безымянными могилами — каждый знал это и принимал, когда делал шаг по этой дороге. Оставалось надеяться, что это не будут могилы никого из них. По крайней мере, не сейчас. «Было бы глупо умереть в самом начале истории, ты так не думаешь? Никто не станет читать такую книгу.» — сказал Тьернану Михаил в ту ночь, нервно улыбаясь. — «Вот увидишь, все будет в порядке, она поправится!» После, когда она уже смогла нормально ходить, Разалина в первый раз притащилась к ним стуча зубами и они долго сидели в обнимку под пыльным одеялом, Михаил рассказывал свои удивительные глупые сказки, которые кажется придумывал на ходу, а Тьернан добросовестно работал печкой, согревая ледяные руки. — Кто-нибудь хочет спать? — Нет. — Нет. Ужасно… Завтра будет сложный день. — Давайте спать. Все замолчали. Разалина вздохнула. Потом вздохнула еще раз. — Миш… Он аккуратно сжал протянутую руку, чувствуя ответное сжатие. — Так лучше? Тьернан завозился и придвинулся ближе, плотнее прислоняясь спиной к спине. От него шло устойчивое, спокойное тепло — похожее на самого Тьернана. — Ага… Тишина все длилась и длилась. И молчание становилось все более гнетущим, потому что это было не-спящее молчание, то самое молчание когда лежишь, не можешь уснуть и в голову лезут разные странные и беспокойные мысли. — Вот я лежу и думаю… — наконец негромко заговорил Михаил. — А что мы будем делать когда восстание закончится? Пенакония же считай в руинах. Как вы думаете, что будет дальше? Нужно же что-то делать. Строить дома. Создавать улицы, города. — По моим расчетам… — Разалина запнулась. — Теоретически, можно строить дома из мемории. И они будут как настоящие. Из мемории можно делать все что угодно, вообще-то, не только дома. — О, я бы хотел построить дом-корабль! — улыбнулся он в ответ. — Чтобы там можно было жить и одновременно путешествовать. Почти как Экспресс, только корабль! — Но на Пенаконии нет морей. — протянула Разалина. — Где он будет плавать? — Ну пусть тогда он плавает по мемории. Там обязательно будет бар, смотровая площадка и бассейн. — Кто еще тут из нас земноводное… — Тшшш, не мешай. — тихим мягким голосом продолжил Михаил. — У нас обязательно будут самые лучшие каюты, с мягкими кроватями. И обязательно мастерская, где будет куча разных стеллажей с ящиками для деталей. И специальный удобный стол для чертежей, а ещё стойки чтобы их хранить. И библиотека, обязательно библиотека. И комната для архива как на экспрессе, чтобы можно было хранить там записи обо всех наших путешествиях и сувениры из мест где мы побывали. Смотровая площадка будет полностью стеклянная от потолка до пола, и крыша в ней тоже. — И мягкие диванчики, чтобы можно было лежать и смотреть вверх. — И еще тир со всякими веселыми вещами. Тьернан, что бы ты еще хотел? — Ммм…? — раздался сонный голос Тьернана. — Не знаю, тир ты уже добавил. Я лучше вас послушаю. — Оружейную с разным оружием хотел бы? — Зачем? Мне и одного револьвера хватает… — Красиво же. — Лучше карту во всю стену сделай. И всякие такие штуки которыми можно отметки на ней делать. — Обязательно сделаем. — Можно будет изучать новые места и сразу наносить на карту… — пробормотала Разалина. Ее рука постепенно расслаблялась, ослабляя хватку теплых пальцев, по мере того как она проваливалась в сон. — А потом возвращаться в… куда-нибудь, там обязательно же город уже построят, Хануну за главного будет. — Михаил тихо усмехнулся. — Важный такой, пушистый, в черном костюме и с сигарой. Так вот, будем возвращаться, рассказывать что видели и помогать строить всякое-разное тоже. Город совершенно замечательный получится — лестницы, плиточный тротуар, деревья, фонари, небоскребы и мосты. И везде море огней. В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз она не была гнетущей — просто дыхание трех спящих человек. *** Хануну обходил коридоры с очередной проверкой. Он часто делал это когда не мог заснуть, или просыпался посреди ночи. Бесшумная мохнатая тень скользила по отработанному временем маршруту. Проверить входы и выходы. Проверить оружейную. Проверить лазарет. Разбудить какого-то парня, который кричал во сне так, что из коридора слышно, пока его не пришел будить кто-то более злой за внеплановую побудку. Гостей бы еще проверить этих звездных. Заглянуть, чтобы убедиться, что у них нет неприятностей, что никто не умирает от кровопотери... И что никто не готовит заговор, чтобы нанести удар в спину. Хануну давно уже разучился верить в бескорыстную помощь и должен был предусмотреть все возможные варианты. Дверь приоткрылась с противным скрипом. Ага, это они умно сделали. Может быть из этих щенят и выйдет толк. Потом, был еще этот злой волчонок… Пожалуй, единственный кто понимает во что ввязался, кто хоть какую-то пользу может принести. Спит лицом ко входу, вскочил по первому звуку, смотрит прищурившись недоверчиво. И рука под подушкой не просто так, пустоту так яростно не сжимают. Хороший страж у звездной стаи… Хануну одобрительно кивнул ему и закрыл дверь. Остальные двое дети еще. Выросли, но повзрослеть не успели. Если бы кто его спросил, он бы запретил им в войне участвовать. Видно же что пороха и дыма не нюхали, крови на вкус не пробовали, так и жили бы дальше, зачем им эта обреченная война. Пенаконии не нужны сейчас ученые, Пенаконии нужны воины и солдаты, убийцы. Потом — может быть, да только настанет ли это «потом»? Выставить бы их отсюда, чтобы не мешались. Вот только этот звездный мальчишка как-то сумел всех убедить. Улыбается светло, вещи хорошие говорит. Искренне говорит — его волчья суть такое чует. В Хануну верят потому что он — сила, а здесь другое. Люди на него смотрят и в ответ улыбаются, жить дальше хотят, в победу верят. В то, что дальше будет что-то. Может быть и действительно что-то получится. Хотелось бы верить.