Явление Морока.

Бог Солнца Ра, будучи почитаемым на Земле, отдавал свою энергию богам, которое исполняли свои обязанности, давая жизнь людям. Он был самым почитаемым в мире людском. Ему поклонились, как самому главному из тех, кто давала жизнь всему, тому, что нужен был свет и тепло. Ра многие тысячелетие светил и работал над процветанием всего живого, но не все вечно. Устал Бог от вечных сколок богов, наскучило ему быть живым предметом,для потребности. Он исчез с небосвода, насеяв на землю мрак и вечную ночь. По легенде, боги быстро зачахли без светила, что в конечном итоге исчезли. Возродившись на небосводе Бог Ра. Он надеялся, что с ним восстанут боги, но те не отвечали на призыв, и его попытки достучаться оказались плачевными. И появился Морок. И отозвался он на призыв. По сей день никто не сможет разгадать, чем же боги получили такую кару, почему небесное светило навсегда покинуло их, вместе с этим заволакивая деревню в чаще леса мглой. С того самого момента, кто случайно или специально входил в туман, умирал в мучениях или безмолвно пропадал. Люди, обитающие в этой деревне многие годы, не решаясь или боясь покинуть это место, в котором они живут. С того момента, как туманом заволокло все живое. Морок, он путает разум. заволакивая в темноту. Кошмар первая мысль заволокла голову девушки, которая в бреду ворочалась во сне. Каждая клеточка тела отзывалась на страшные Катины, какого - то предзнаменования. Чувства обострились на максимум. Оборвавшийся сон, наконец, отпустил со своего плена. И вырвались из гортани юной девы крик отчаяния и страха. Она умокла, увидев предрассветные сумерки. Её беспокойные зеницы обвели комнату, зацепившись за постель сестрицы, которая мирно и крепко спала. Она не ведала, как дрожала каждая клеточка тела. Лада, все ещё была заключенная мороком сна. Мысли в голове крутили очень темные и печальные картины, навеивая на плохие предвестия. Но она тряхнула головой, отгоняя от себя страх, что её со всем покинул, показывая, что хозяйка тела, готова встретить все знаки судьбы в полной боевой готовности. Оголенные ступни девушки коснулись половиц. Она тихо, как мышка, шагнула к кровати. Верее, своей двойняшке. Она с какой-то осторожностью оглядела почти идеальные черты девицы, пытаясь разглядеть в ней ту, что приснилась ей во сне. Сон был будто каким то предзнаменованием к чему, то глубальному, что может изменить, вгоняя в страшные события. В полумраке пробились солнечные лучи, готовы распылить свой свет, заменяя мрак собой. У дня было слишком мало сил, чтобы пробить сильную ночь, которая ещё не прошла окончательно. От постели девушек. Лада тревожно вздохнула, когда вспомнила сон, и характерным движением открыла шторы, пуская свет в комнату. Сегодня был последний день весеннего равноденствия. Это то было знаком, что зима уйдет окончательно, давая возможность вступить в законные права теплу и свету. Неспокойная кошка внутри скреблась когтями внутри, отдавая спазмами в сердце, которое не спокойно отбивало чечётку. Грудь вздымалась, будто от быстрой ходьбы. Восемнадцать лет назад на свет по родились на свет Верея и Лада. Это значило, что в они стали взрослыми, вступив в новый этап своего жизненного пути. Но изменится ли что-нибудь, Это было большой загадкой. Спящая девушка задвигалась, накрывшись одеялом с головой, пытаясь скрыться от света. —Просыпайся, Совушка! Не видать тебе благословения богов, Так проспишь всю удачу. —Не волнуйся, сестрица. Боги ко мне благосклонны. Лада решила привести себя в порядок, одевая на себя одежду. Чтобы выйти из дому. —Неужто ты решила сегодня выйти. —Ну, не всегда мне быть бесполезной. Хоть где-то то пригожусь. Лада с какой-то то грустью улыбнулась. Но близняшка была в сонном бреду, не заметив явные изменения в мимике и в голосе. Девушка была ранней пташкой, но до родителей ей было далеко, которые уже во всю кормили кур и занимались домашними делами. Её пастуший посох ожидал покорно хозяйку в углу. Как по-обычному. Старшая сестрица сидела на скамейке, самого рождения. Была понятно, с ней что-то не так. Девочка со всем не плакала. Ровно через год появились близняшки. Пошло девятнадцать лет, а Ганна так и не заговорила, продолжая быть немой. На её лицо не было грусти и радости. Она каждый день сидела у окна. Сейчас же её кривые пальцы мастерили куклу. Смысла с ней не было говорить, ведь сестра бы не ответила, все так же равнодушно занимаясь своими делами, понятные только ей самой. Лада давно перестала искать в глазах старшей сестры, хоть какие-то чувства. В них только творилась бесконечная пустота.