Глава пятая, в которой Натали вспоминает, а охотник и феникс договариваются.
17 марта 2025 г., 18:25
10 лет назад. Судебный зал Всемирного совета охотников и магов.
Маленькая Натали впервые оказалась на мероприятии подобного уровня. Отец рассказывал ей, что соберутся маги и охотники со всего мира, но даже приумноженное представление было далеко от действительности. Многоуровневый зал под огромным куполом, казалось, не имел ни начала, ни конца. То тут то там звучала иностранная речь. Все стремились завести новые знакомства, заключить выгодные сделки и быстрее остальных урвать свежую сплетню о семье Огстеров. К удивлению Натали, у которой с иностранными языками дела были значительно лучше, чем с тренировками на полигоне – в зале было много самоуверенных личностей, надеющихся увести с собой феникса. От их пересудов Натали тошнило. Девочке очень хотелось назвать этих людей каким-нибудь ёмким нехорошим словом, да так, чтобы они непременно услышали. Однако за плохие выражения отец мог и дополнительные занятия назначить, а пока Макс в летнем лагере, нарываться на неприятности в одиночку не хотелось. Натали гордо сидела рядом с главой клана и чувствовала себя совсем взрослой. Она даже попросила маму немного подвести ей глаза, чтобы её негодующий взгляд был виден издалека. Мама рассмеялась и согласилась, а папа промолчал и улыбнулся, что в переводе на язык Александра Капридова означало: саму идею он не одобряет, но шалость дочери поддерживает. Вот и Филипп Альбертович, глава клана Ункас и по совместительству старый друг Александра, присевший рядом с ними, хотел как всегда тепло поприветствовать Натали, но, подняв на неё глаза, подавился заготовленной фразой. – Какая у меня эффектная невестка растёт, – довольно произнёс мужчина и с лукавой улыбкой шутливо погрозил Натали пальцем. – А, Саш? Может договоримся? – Даже не думай, – улыбнулся Александр, поддержав шутку. – Вырастут, посмотрим. Но что-то мне подсказывает – они не сойдутся. – Ты видел моего парня? Такого ещё поискать надо! – восторженно воскликнул Филипп, даже повысив голос. Натали не понимала происходящего, пока не заметила, что отвратительные разговоры рядом с ними поутихли. Поймав на себе заговорщический взгляд Филиппа Альбертовича, она спрятала улыбку и еле заметно кивнула. Этот мужчина с узким лицом и забавным орлиным носом был её самым верным союзником и одним из лучших взрослых. – Ваш Альберт похож на медведя, не пойду за него, – тут же заявила Натали и для убедительности тряхнула копной рыжих волос. – Я вырасту и стану женой Леонида Леонидовича! Когда папа состарится, он будет нашим главой! – Моя ты прелесть! – просиял мужчина, всплеснув руками. – Узнаю твою хватку, Саш. – Ну-ну, – протянул Александр и, украдкой взглянув на дочь, беззлобно спросил – вы заканчиваете свою комедию? – Почти, – ответил Филипп и, оценив обстановку в зале, кивнул своим мыслям и ласково обратился к Натали: – Солнце моё, Леонид Леонидович состарится вместе с твоим папой. И боюсь, женат он будет только на своей работе. Если хочешь замуж за главу, выходи за меня, я уже глава! Не успела Натали хорошенько удивиться этому предложению, как мужчина махнул кому-то рукой, и к нему, совершенно не замечая других сидящих, поспешил молодой охотник с охапкой бордовых роз. Пропуская мимо шипение и проклятья, он двигался сквозь ряды кресел быстро, но так неуклюже, словно поставил перед собой цель задеть шипами роз как можно больше людей. Когда же слегка потрёпанный букет оказался в руках Филиппа, он для вида побранил паренька за неуклюжесть, раскланялся перед пострадавшими, а затем как ни в чём не бывало, с ослепительной улыбкой возложил цветы на колени Натали и самым серьёзным голосом на свете заявил: – Когда тебе исполнится шестнадцать, одно твоё слово - и я тут же развожусь с женой! Для пущей убедительности он аккуратно взял руку девочки и с благоговейным видом поцеловал кончики её пальцев. – Буду с нетерпением ждать твоего взросления. Подытожив роль горе-жениха, Филипп пытливо заглянул в глаза Натали, галантно возвращая её ладонь на пышные складки платья. На секунду мужчина заволновался, правильно ли она поняла его. Заметив во взгляде Филиппа проступающее замешательство, девочка поспешила снова едва заметно кивнуть и спрятать улыбку за розами. Сейчас она чувствовала лишь благодарность за его неравнодушие, а уж глупые слухи она сумеет пережить. Правда, перед его женой будет немного неловко, но они непременно ей всё объяснят... Не хотелось бы портить хороших отношений с Кристиной Сергеевной, которая всегда по-доброму относилась к ней. Филипп, успокоенный реакций Натали наконец разогнулся и снова занял место рядом с её отцом. «Кристина не обидится? Завтра ваше маленькое представление обрастёт красочными домыслами, – тут же начал разговор Александр, переходя на мысленную речь. «Ой, чего мы только не пережили, – нервно отмахнулся Филипп. – Ты лучше скажи, у тебя получилось повлиять на ВСОМ? Тот, с кем ты вчера встречался, помог?» «Сам понимаешь, что нет… Никто не захотел в этом участвовать» – Трусы подзаборные! – прошипел Филипп вслух. Кинув на него предостерегающий взгляд, Александр вдруг подумал о том, что, зная Филиппа всю жизнь, ни разу не видел его в настолько взвинченном состоянии. Закончив импровизированный спектакль – а мужчина не сомневался, что он был придуман у самых дверей зала, – Филипп растерял половину своей собранности. «Возьми себя в руки. Не подставляйся. Ты же глава клана» Александр понимал состояние своего друга – на свете было мало вещей, способных причинить охотнику боль сильнее той, что он испытывает с тех пор, как потерял своего мага. «Ты слышишь меня?» В тайне ото всех они втроём вместе со Всеволодом были охотниками Николая, и Александр слишком хорошо представлял, что творилось в душе у Филиппа. Он уже знал эту растерянность, уже чувствовал бессильную злобу и желание крушить стены руками. Он уже пережил потерю самого дорогого и был не способен горевать по своему магу. «Филипп?..» Поджав губы, глава клана Ункас кивнул и положил на подлокотник расслабленную руку. «Слышу, Саш. Слышу… Я просто не верю. Не верю, что всё происходит взаправду. Ты только посмотри на это… Целый зал… ВСОМ созвал всех, кого только можно. Даже самые дикие племена, чуть ли не аборигены, которые двух слов на нашем связать не могут, явились и думают забрать Жерара. И если ВСОМ разрешит, они заберут… И хорошо, если на ленточки не раздерут его, как сувенир» Вздохнув, Александр с трудом удержал на лице спокойное выражение. Временами ему казалось, что Филипп – его кармическое наказание. «Не теряй голову, ВСОМ не позволит этого» «Погоди! Вы с Колей успели подписать договор?!» Александр горько сожалел, что не мог сказать «да». Несмотря на понимание того факта, что этот договор принесёт одинаково и пользу и проблемы, он не отказал своему магу. Предчувствуя беду, Николай хотел обезопасить сына, дать ему надёжную опору и спокойное будущее. Договор о помолвке между Натали и Жераром должен был встать на пути у любых притязаний ВСОМА. С кланом Натиэль за спиной юный маг считался бы неприкосновенным. Александр с Николаем собирались расстроить помолвку, как только Жерар станет фениксом, но, зная о его дружбе с Натали, подозревали, что она могла и в правду обернуться свадьбой. Они готовы были поддержать любой выбор своих детей, хотя браки между магами и охотниками обществом не одобрялись. Глава Натиэль не представлял того, кто осмелился бы высказать своё мнение им в лицо. «Нет, не успели... Я ждал Николая на подписание, но его задержали уже по дороге ко мне» «Думаешь, это совпадение?» Александру не хотелось признавать очевидного. Думать о том, что в родном клане завёлся предатель, было действительно невыносимо. «Не думаю» Но правды это не меняло. Мужчина понимал, что ему предстоит серьёзное расследование. Когда огромные двери зала распахнулись и показалась вооружённая процессия охотников, ведущих Жерара Огстера, все разговоры резко стихли. Это произошло так внезапно, что Александру показалось, будто у него пропал слух. «Что с ним такое?» В своём вопросе Филипп не был одинок. Большая половина зала, особенно та, что была ближе к трибуне, у которой остановился Жерар в ожидании суда, недоумевала по той же причине. Последний маг из рода Огстеров стоял в окружении охотников в чёрном траурном костюме и совершенно не походил на того, кто провёл восемь дней в заточении. Облачённый в ореол природного величия фениксов, не имеющего ничего общего с человеческими пороками, Жерар замер перед тысячей охотников и магов с абсолютно безучастным видом. Казалось, что застывшая на его лице маска безразличия, не могла принадлежать живому человеку. «Они же не могли чем-то опоить его?.. Это вообще Жерар?!» Поддавшись вперёд, будто от этого юный маг стал бы значительно ближе, Филипп прищурился, тихо выругался и рывком сел прямо. «Да чтоб их! Я – глава клана, в конце концов, охотник, а зрение, как у крота! Саш, у тебя взгляд острее, приглядись, это наш Жерар?» Александр не сомневался, что перед ними был сын Николая. Тот, кто хотя бы раз видел феникса, ни с чем не спутает энергию, исходящую от него. Пусть Жерар и не являлся полноценным фениксом, но с рождения имел чёткий отпечаток магии отца. Этого было достаточно, чтобы признать Жерара Огстера в любом обличии. «Если успокоишься, всё отчётливо увидишь, – ответил Александр, недовольный взвинченностью друга. – Это он, но…» Даже внушительное расстояние – а они занимали центральные места среднего ряда – не помешало Александру заметить мертвенную бледность на лице необращённого феникса. Припомнив его скованную походку, разглядев неестественно прямое положение руки и то, как Жерар стоит, держа вес тела на одной ноге, охотник начал понимать, что происходит с юношей. Когда-то давно, ещё до того, как Николай переродился в феникса, Александр видел его в похожем состоянии. В тот раз у его мага были серьёзные раны и, чтобы не усугубить ситуацию, он увёл своё сознание глубоко в «себя», снизив все жизненные показатели. Это можно было бы сравнить с летаргическим сном или медитацией, если бы не способность к движению и контролю над всем, что происходит вокруг. «Что “но”?» «Помнишь, Николай рассказывал нам, что всех фениксов с детства учат терпеть боль с помощью контроля сознания?» «Ещё бы я это не помнил… Варварские тренировки, чтобы потом выдержать боль во время перерождения. Помню, конечно, у меня до сих пор мороз по коже от одних только рассказов. Хочешь сказать, что Жерар сейчас в том же состоянии?» Александру совсем не хотелось этого говорить. Но, несмотря на всю суровость тренировок в роду Огстеров, он не разделял мнение Филиппа. Ему были понятны мотивы их мага. Николай стал фениксом в двадцать один год. Всего в двадцать один год его внутренний огонь восстал против своего обладателя. В тот момент Николай находился в родовом замке и вместе со Всеволодом, пожелавшим быть с ним до конца, успел спуститься в подземелье, чтобы там в окружении величественных каменных стен принять свою смерть и новое рождение. Вне зависимости от жестокой подготовки, в истории рода Огстеров были случаи, когда в момент сожжения маги не выдерживали боли и сами обрывали свою жизнь, но такой выбор феникс не одобрял и души таких магов не возвращал. Николай продержался в сознании столько, сколько, казалось бы, уже невозможно, и феникс принял его за равного. Позже мужчина рассказывал, что настоящим испытанием оказалась не телесная боль, а покорность огню и принятие смерти. Он перенёс это с честью, но Александр был уверен – будь у них малейшая возможность и Николай сделал бы всё, чтобы уберечь сына от такой судьбы. Но выбора не было. Мужчине приходилось истязать собственного ребёнка с самого детства, чтобы дать ему шанс выжить. Мало кто знал, что далеко не все маги, решившие идти до конца, сумели подняться из пепла. Потому-то род Огстеров и был очень мал, и для того, чтобы он не прервался, испокон веков в семьях рождалось несколько детей. Николай же сильно рисковал – Жерар был его единственным сыном. Это был его осознанный вызов миру – своего рода ультиматум: заберёшь моего ребёнка – навсегда потеряешь феникса. И потому он делал всё, чтобы Жерар выжил. Будучи человеком, потерявшим троих детей, Александр понимал его как никто другой и собирался продолжить борьбу за Жерара. «Мы же не оставим всё как есть?» Александр давно перестал удивляться умению Филиппа считывать его мысли. Ему казалось, что лет через десять они перестанут использовать даже телепатию. «Разумеется, нет» Почувствовав прикосновение к плечу, мужчина взглянул на Натали. Девочка безмятежно посапывала, привалившись к его руке. – Ну вот, а так сюда рвалась… Аккуратно высвободив свою руку, он потрогал лоб дочки и, убедившись, что она просто спит, мягко обнял. Когда же он снова взглянул на Жерара, ему показалось, что затуманенный взгляд мага был направлен прямо на них.***
Маленькая Натали не понимала, как вдруг оказалась среди белых роз в саду своего клана. Последним, что она помнила, было появление Жерара в зале Всемирного совета, и Натали была уверена, что не могла вернуться домой, не поговорив с ним. Растерянно оглянувшись, она на всякий случай потопала каблучками по брусчатке и, подойдя к цветам, коснулась раскрывшихся бутонов. Брусчатка, к её удивлению, была всё такой же твёрдой, а белоснежные лепестки роз – мягкими и как обычно бархатными. Взглянув на небо, девочка и в нём не нашла ничего странного. Ну, синее – и синее, облака вдалеке плывут, солнышко припекает. Совершенно ничего странного. – Ты не там ищешь, лисёнок… Натали обернулась на знакомый голос так быстро, что собственные волосы тяжелой волной хлестнули её по плечам. Жерар стоял на дорожке на расстоянии десяти метров. Мягко улыбаясь, он присел на одно колено, и Натали тут же сорвалась с места. Покачав головой, юноша протянул руки, готовясь её поймать: – Не расшибись! Что ж ты так бежишь-то… Натали сама не поняла, как не поскользнулась на каменной плитке. С разбегу больно впечатавшись в грудь Жерара, она вцепилась в его плечи и уткнулась носиком в шею. – Ты себе там норку роешь? – полюбопытствовал Жерар. Положив голову на её рыженькую макушку, он с наслаждением вдохнул любимый запах. Апельсины. Юноша не помнил, чтобы волосы Натали пахли иначе, и от этой неизменной, но важной мелочи, его новый мир стал чуточку терпимее. – Может и рою, – насупилась Натали, ещё крепче сомкнув руки. – А ты держишь меня слабо! Жерар тихо и счастливо рассмеялся. – Если обниму ещё крепче, тебе станет больно. – Не станет! В угоду маленькой принцессе Жерар послушно усилил объятия, не прекращая поглаживать её по хрупкой спине. – Это всё сон? Ты ненастоящий? – наконец спросила Натали, пригревшись в руках юного мага. Ответ, на самом деле, был не очень-то и важен. – Глупый мой маленький лисёнок… – прошептал Жерар. – Ну конечно, это всё сон. Но смотри…– мягко отстранив Натали, он поочерёдно прижал к губам её ладошки и заглянул в глаза. – Видишь, вот же я, живой, здоровый. Ты же меня чувствуешь, значит, я – настоящий. – Значит всё взаправду? – Ты и я – да, а этот сад – наше воспоминание. – А ты ещё придёшь в мои сны? – с робкой надеждой спросила Натали. Горько улыбнувшись, Жерар покачал головой. – Нет, родная, не приду. Это в первый и последний раз. Больше я не буду тобой так рисковать. Сны –очень тонкая материя, очень причудливая. Опасно воздействовать на сознание без подготовки. Натали понимала, что это действительно не шутки. Сдавленно кивнув, она часто заморгала. Реветь перед Жераром ей совсем не хотелось, но слёзы хлынули таким потоком, что, не придумав ничего лучше, Натали стала стирать их прямо рукавом платья. – А когда мы ещё встретимся? Жерар ничего не ответил. Бережно притянув к себе девочку, он обнял её так, как хотел бы, чтобы его обняли родители. – Поплачь, девочка моя, поплачь… Лучше сейчас, пока я рядом. Жерар не хотел, чтобы Натали плакала в одиночестве. Поглаживая её по головке, слушая сдавленные всхлипы, он с тоской взглянул на синее безмятежное небо. В отличие от них самих, оно было такое же, как в их первую встречу. «И для чего всё это?» Юный маг не представлял, какое мифическое благо способна принести миру смерть его родителей. Он чувствовал, как тонкая ткань рубашки намокает от слёз Натали, и не понимал, для чего его любимый ребёнок должен плакать. Жерар сам не заметил, как начал приговаривать: – Мой лисёнок… мой апельсинчик… моя самая любимая девочка. Натали отказывалась прощаться. Отчаянно замотав головой, она ещё крепче сжала в кулачках рубашку на его спине. Губы Жерара тронула тусклая улыбка. Как бы он хотел, чтобы её упрямство что-то решало… Он вдруг понял, что это действительно конец. – Знаешь… У него не было возможности поговорить с ней завтра или через неделю. Ничем кроме «сейчас» он не мог распоряжаться. Оставив долгий поцелуй на волосах Натали, Жерар прижался лбом к её макушке и тихо признался: – Я так сильно люблю тебя… – А я тебя. Когда девочка последний раз шмыгнула носом и затихла на его груди, маг мягко подхватил её на руки и прошёл к скамейке. – Совсем умаялась… – прошептал он, коснувшись губами чуть тёплого лба Натали. – Наверное это и хорошо. Удобно устроив сонную девочку на своих коленях, юный маг в очередной раз подумал о том, что, если бы не процесс перерождения в феникса, который грозил всем магам семьи Огстеров, он хотел бы, чтобы Натали была его кровной дочкой. «Ей наверняка понравился бы наш замок» К его удивлению, Натали разлепила заплаканные глазки и не отводя прямого взгляда вдруг сказала: – Мне жаль. Жерар понял, что девочка говорит о его родителях. Понял он и то, что для неё было очень важным сказать эти слова. – Я знаю, Натали. Знаю. Давай поговорим о другом. Когда спустя время, более короткое, чем им хотелось бы, на дорожке появилась Урсула, Жерар, как мог, постарался улыбнуться девочке. – Пора, да? – спросила Натали, неосознанно сжав тёплую ладонь мага. – Да. С трудом разжав руки, он помог Натали спуститься на брусчатку. Урсула уже стояла рядом. – Пойдёшь со мной? – ласково спросила она, протянув своей маленькой подруге руку. В любой другой ситуации Натали была бы рада её появлению. Урсула иногда приходила к ней без всякой причины и подолгу задерживалась, чтобы выслушать немудрёные детские проблемы, дать советы и изредка рассказать что-нибудь о себе. Натали привязалась к доброй хранительнице, но сейчас не решалась дать ей руку. Видя метания маленькой охотницы, Жерар устало вздохнул и позвал: – Натали, посмотри на меня. С затравленным видом обернувшись к магу, девочка пообещала себе, что не будет плакать. – Эй, всё хорошо, – мягко сказал Жерар, поймав ускользающий взгляд Натали. – Слышишь? Всё будет хорошо. Урсула отведёт тебя к порталу, он поможет тебе проснуться. – А ты? – пробормотала Натали, чувствуя, как по щекам вновь побежали слёзы. Жерар встревоженно посмотрел на хранительницу. Без слов отгадав его вопрос, она покачала головой – времени не оставалось. – А я потом, – сказал, наконец, маг и, вложив ладошку девочки в руку Урсулы, легонько направил её. – Иди, лисенок, иди. Когда Натали кивнула и, не попрощавшись, послушно последовала за хранительницей, Жерар почувствовал, как последняя ниточка, державшая его сердце, оборвалась. Любимый ребёнок шёл прочь, опустив голову и стирая слёзы, и Жерар уже ничего не мог с этим сделать. Подставив лицо приветливому солнышку, он закрыл глаза и как мантру прошептал: – Когда-нибудь всё изменится…
