Глава 1: «Ирония судьбы»
4 июля 2024 г., 23:20
Музей Метрополитен в Манхэттене представляет собой шедевр классической архитектуры с элегантными колоннами из белого мрамора и величественным гранитным фасадом. Большие ступени, ведущие ко входу, напоминают Парфенон, а высокие арочные окна добавляют грандиозности. Здание обладает классической, неподвластной времени красотой и ощущением величия, что соответствует его статусу одного из главных музеев мира.
Экскурсионный автобус академии Янси остановился перед ступенями ведущими в огромное здание, его гладкий и современный дизайн контрастировал с каменной, классической архитектурой самого музея. Солнечный свет струился сквозь окна автобуса, отбрасывая замысловатые тени.
Пассажиры слышали бы урчание мотора, если бы поездка проходила в полной тишине и в атмосфере царило бы умиротворение, но вместо этого все что-то да громко обсуждали между собой и что очень нервировало одного из учеников и беспокоило его друга.
И данных подростков звали Ю Джунхёк и Бихён Андервуд.
Для данного беспокойство были причины, а именно отчисление из академий по поводу определенных происшествий во время школьных экскурсий: например в прошлом году во время поездки на поле сражения при Саратоге вышла неприятность с пушкой повстанцев. Ю Джунхёк честно не собирался (возможно) целиться в школьный автобус, но его все равно отчислили из школы. А еще раньше, в четвертом классе, когда класс возили сниматься на фоне самого крупного в мире бассейна для акул, он случайно нажал какой-то не тот рычаг на подвесных лесах, и всему классу включая преподавателя и экскурсовода незапланированным образом пришлось искупаться. Но самым удивительным в этом случае было то как акулы вместо того чтобы напасть плавали вокруг него периодически подплывая ближе и будто трясь о него своим телом. Это вызвало у него такой восторг, что он даже не расстроился из-за отчисления. Ведь подумать только, насколько же ласковы и тактильны могут быть такие грозные хищники.
Впрочем, в этой поездке Ю Джунхёк собирался быть тише воды, ниже травы. Однако главным препятствием являлась рыжая заноза в заднице по имени Нэнси Бобофит. Она буквально нарывалась на взбучку, кидая в затылок объедки сэндвича с ветчиной, джемом и горчицей. Обоих буквально передергивало от того какие дифирамбы мог петь желудок от такого сочетания.
Экскурсию по музею вел мистер Бруннер, латинист академии Янси. Он ехал впереди в инвалидной коляске, ведя класс через большие галереи, отзывающиеся на шаги подростков гулким эхо, мимо мраморных статуй и застекленных витрин, битком набитых чёрно-оранжевой глиняной посудой.
Они остановились около 13-ти футовой каменной колонны, с большим сфинксом наверху и начал рассказывать, что это был надгробный камень, или стела, на могиле девочки, примерно наших лет.
Ю Джунхёк старался слушать преподавателя, потому что это было любопытно, но вокруг все болтали и всякий раз, когда парень пытался их заткнуться, второй сопровождающий их учитель, миссис Доддз, зло на него поглядывала.
Она появилась в Янси с полгода назад, когда у бывшего математика случился нервный срыв.
С первого же дня миссис Доддз возлюбила Нэнси Бобофит, а Ю Джунхёка считала дьявольским отродьем. Она наставляла на него свой скрюченный палец и ласково говорила: «Итак, дорогуша», что очень контрастировало с тем, что даже в пятьдесят носила чёрную кожаную куртку, а вид имело такой, что казалось, она может загнать байк прямо на крыльцо школы, и ему становилось ясно, что еще месяц придется торчать в школе после уроков.
Однажды, такая отработка закончилась тем, что она до полуночи задавала мне вопросы на засыпку из какого-то старого учебника математики, после чего мальчик сказал Бихёну, что миссис Доддз – не человек. Но на данную жалобу друг посмотрел абсолютно серьезно и ответил: «Ты совершенно прав».
Профессор Бруннер продолжал рассказывать о греческих надгробиях и памятниках искусства.
Кончилось тем, что Нэнси Бобофит отпустила какую-то шуточку по поводу голого паренька на стеле, и не выдержав Ю Джунхёк повернулся к ней, огрызнувшись:
«Может, ты все-таки заткнешься?»
Что ж – это было громче, чем он рассчитывал.
Одноклассники заржали, а профессор вынужден был прерваться.
«У вас какие-то дополнения, мистер Ю?», спросил он.
«Нет», – ответил он, скривив лицо и кончики его ушей заалели.
«Может быть, вы расскажете нам, что означает это изображение?» – спросил он, указывая на один из рисунков.
Ю Джунхёк поглядел на высеченную фигуру и почувствовал прилив облегчения, потому что действительно вспомнил, кто это.
«Это Кронос, пожирающий своих детей».
«Да», сказал мистер Бруннер, явно разочарованный. «И делал он это потому…»
«Ну…» напрягая память, Ю Джунхёк ответил. «Кронос был верховным божеством и…»
«Божеством?», недоверчиво переспросил мистер Бруннер.
«Титаном», поправился он, «и он не доверял своим детям, которые были богами. Хм… ну, поэтому Кронос и сожрал их. Но его жена спрятала младенца Зевса, а вместо него дала Кроносу камень. А потом, когда Зевс вырос, он обманом заставил папашу, Кроноса то есть, выблевать обратно своих братьев и сестер…»
«Ух ты!», высказалась какая-то девица позади.
«…ну и возникла страшная потасовка между богами и титанами», продолжал тот, слегка отвлекаясь на возглас, «и боги победили».
В группе его одноклассников послышались сдавленные смешки.
«Похоже, нам это сильно пригодится в жизни», пробормотала стоявшая за мной Нэнси Бобофит своей подружке. «Представь, ты приходишь устраиваться на работу, а тебе говорят: «Пожалуйста, объясните, почему Кронос проглотил своих детей»».
«Ну, мистер Ю», подхватил Бруннер, «и какое отношение, перефразируя превосходный вопрос мисс Бобофит, все это имеет к реальности?»
«Съела?», пробормотал Бихён.
«Заткнись», прошипела Нэнси, лицо ее пылало даже ярче, чем волосы. По правде говоря, профессор Бруннер был единственным человеком, который никогда не пропускал мимо ушей ни одного лишнего комментария или высказывания во время занятий, как будто его уши были вовсе не ушами, а каким-то продвинутым устройством вроде радара.
Мальчишка подумал над его вопросом и пожал плечами.
«Если и имело, то много веков назад, а мы живём в современном мире где нет места богам и титанам».
«Понятно». Мужчина слегка расстроился. «Придется снизить вам оценку вдвое, мистер Ю. Зевс действительно уговорил Кроноса отведать смеси вина и горчицы, что заставило последнего исторгнуть остальных пятерых детей, которые, разумеется, будучи бессмертными богами, жили и росли непереваренными в утробе титана. Победив отца, боги разрезали его на мелкие кусочки его же серпом и разбросали его останки по Тартару, самой мрачной части преисподней. На этой оптимистичной ноте позвольте объявить, что настало время ланча. Не проводите ли вы нас обратно, миссис Доддз?»
Класс потянулся из зала, девчонки хихикали, мальчишки толкались и дурачились.
Ю Джунхёк с Бихёном уже собирались последовать за ними, когда мистер Бруннер обратился к первому:
«Мистер Ю».
Сказав Бихёну не дожидаться, парень повернулся к профессору.
«Сэр?»
Мистер Бруннер смотрел так, что было ясно – просто так он парня не отпустит. Его карие глаза глядели так пристально и пронзительно, будто ему было уже тысячу лет и он успел повидать все на свете.
«Вам следовало бы знать ответ на мой вопрос», сказал мистер Бруннер.
«Про титанов?»
«Про настоящую жизнь. И каким образом ваша учеба связана с нею».
«А…»
«То, чему учу вас я», продолжал профессор, «жизненно важно. И я жду, что вы отнесетесь к этому с полной ответственностью. Испытание пройдут только лучшие, Ю Джунхёк».
Удар был чувствительный, так что подросток еле удержался от злости.
Конечно, здорово было в дни проведения так называемых турниров, когда, облачась в римские доспехи, мистер Бруннер восклицал: «Да здравствует Цезарь!..», и, острием меча указывая на мелок, заставлял нас мчаться к доске и писать имена всех известных римских героев, да кто были их матери, да каким богам они поклонялись. Но мистер Бруннер, оказывается, ожидал, что Джунхёк не отстанет от остальных, даже несмотря на то что мальчик страдал дислексией и расстройством внимания и никогда больше «тройки» в своей жизни не получал. Нет – он ожидал, что тот не просто не отстанет; он надеялся, что Ю окажется лучше! А брюнет просто не мог выучить все эти имена и факты и уж тем более правильно их написать.
Ю Джунхёк пробормотал, что постарается, а мистер Бруннер между тем долго и печально смотрел на стелу, будто лично присутствовал на похоронах этой девочки.
А потом отправил на ланч с остальными.
Класс расселся на ступенях перед входом в музей, откуда они могли наблюдать толпу пешеходов на Пятой авеню.
В небе собиралась гроза, тучи были тяжелые, мрачные, чернее, чем Ю когда-либо видел. В его голове крутились мысли: может, все дело в глобальном потеплении, потому что начиная с самого Рождества погода во всем штате Нью-Йорк была очень странная. На город то обрушивались жуткие метели, то затопляло, то от удара молнии вспыхивали лесные пожары. Никто не удивился бы, если б сейчас на них надвигался торнадо.
Остальные, казалось, ничего не замечали. Мальчишки швырялись в голубей крекерами. Нэнси Бобофит пыталась прикарманить чего-то из сумочки некой дамы, и, конечно же, миссис Доддз делала вид, что ничего не происходит.
Друзья сидели на краю фонтана, подальше от остальных, надеясь что никто не догадается, что они из этой школы – школы для чокнутых бедолаг, которым все равно суждена одна дорожка.
«Велел остаться после уроков?», спросил Бихён.
«Не-а», ответил брюнет. «Чтобы Бруннер?.. Просто хочется, чтобы он хоть на минутку от меня отстал. То есть в том смысле – понял, что я не гений».
Какое-то время Бихён сидел молча. Затем, когда Джунхёк уже было решил, что сейчас он преподнесет ему какое-нибудь глубокое философское замечание, чтобы подбодрить, он сказал:
«Можно мне откусить от твоего яблока?»
Аппетит у того был неважный, поэтому яблоко было отдано целиком.
Следя за потоком такси, ехавших по Пятой авеню, Ю Джунхёк думал о маминой квартирке, что находится дальше от центра, всего в нескольких шагах от того места, где они сейчас сидели. Он не видел её с Рождества и просто до невозможности хотел сесть в такси и поехать домой. Она крепко обняла бы его и была бы и рада, и разочарована. Она немедленно отослала бы того обратно в Йэнси, напомнив, чтобы Джунхёк старался, пусть даже это его шестая школа за шесть лет и, возможно, новое отчисление не за горами. Нет, он бы не вынес ее печального взгляда!
Мистер Бруннер на своей коляске остановился у основания пандуса для инвалидов. Он жевал сельдерей, читая роман в бумажной обложке. Над спинкой его коляски торчал красный зонтик, и это напоминало столик в кафе на колесах.
Брюнет уже собирался развернуть сэндвич, когда передо ним возникла Нэнси Бобофит со своими подружками-уродками – кажется, ей надоело обворовывать туристов, – и вывалила свой наполовину недоеденный ланч прямо на колени Бихёну.
«Упс!»
Нэнси нагло ухмыльнулась, глядя на мальчиков и обнажив при этом щербатые зубы. Веснушки у нее были оранжевые, как если бы кто-то налепил ей на лицо крошки от «читос».
Джунхёк честно попытался сохранить спокойствие. Школьный воспитатель тыщу раз повторял ему: «Сосчитай до десяти и постарайся не выходить из себя». Но на него что-то нашло, он словно обезумел, а в ушах у словно рев прибоя раздался.
И не смотря на то что он не помнил, чтобы хоть пальцем дотронулся до нее, через мгновение Нэнси уже сидела на заднице в фонтане и вопила:
«Это Джунхёк меня толкнул!»
Миссис Доддз была уже тут как тут.
Ребята перешептывались.
«Ты видел?..»
«…ее будто кто-то затащил в воду…»
Ю не понимал, о чем они. Но начинал понимать, что опять попал в переплет.
Удостоверившись, что бедная маленькая Нэнси в порядке, и пообещав купить ей новую рубашку в сувенирном отделе и т.д. и т.п., миссис Доддз повернулась к мальчику. Взгляд ее торжествующе полыхал, будто он сделал что-то, чего она ждала весь семестр.
«Итак, дорогуша…»
«Знаю», огрызнулся брюнет. «Теперь целый месяц придется корпеть над вашими замороченными задачками».
Ох, это точно не то что ему стоило бы говорить!
«Пошли со мной», велела миссис Доддз.
«Постойте!» взвизгнул Бихён. «Это я! Я толкнул ее».
А Ю Джунхёк ошеломленно воззрился на него. Просто не верилось, что он пытается его прикрыть! Миссис Доддз пугала Бихёна до смерти.
Она метнула на друга Ю Джунхёка такой испепеляющий взгляд, что бороденка того задрожала.
«Я так не думаю, мистер Андервуд», заявила она.
«Но…»
«Вы… останетесь… здесь!»
Бихён в отчаянии посмотрел на меня.
«Все в порядке, дружище», отозвался Ю. «Спасибо за попытку».
«Дорогуша», пролаяла мне миссис Доддз, «ты не слышал?»
Нэнси Бобофит самодовольно ухмыльнулась.
На это Джунхёк одарил ее своим фирменным взглядом «теперь-ты-покойница». Потом повернулся к миссис Доддз, но той уже не было рядом. Она стояла у входа в музей, на верху лестницы и жестами нетерпеливо подзывала его.
Как она умудрилась так быстро подняться?
Нечто подобное происходило постоянно, когда брюнет словно бы засыпал, а уже через мгновение видел, что кто-то или что-то исчез. Будто из загадочной мозаики вселенной выпал кусочек, оставляя пустое место, на которое он мог только пялиться. Школьный воспитатель объяснил, что это часть его диагноза – нарушение внимания при гиперактивности. Мозг неправильно интерпретировал происходящее.
Не то чтобы он был в этом так уж уверен.
Но пошел за миссис Доддз.
Дойдя до середины лестницы, мальчик оглянулся на Бихёна. Он был бледен и переводил глаза с друга на мистера Бруннера, словно хотел, чтобы тот заметил, что происходит, но мистер Бруннер с головой погрузился в свой роман.
Снова вернув взгляд вверх, Миссис Доддз опять исчезла. Теперь она была уже внутри музея, в дальнем конце вестибюля.
«Ладно, – подумал Ю Джунхёк. – Она хочет, чтобы я купил новую рубашку Нэнси в сувенирном отделе».
Однако план ее состоял явно не в этом.
Подросток последовал за ней в глубь музея. В конце концов, когда он догнал ее, они снова оказались в греко-римском отделе.
Больше в галерее никого не было.
Миссис Доддз, скрестив руки, стояла перед большим мраморным фризом с изображением греческих богов. И производила такой странный горловой звук, чем-то похожий на рычание.
Тут было от чего разнервничаться. Странная штука – находиться наедине с учителем, особенно с миссис Доддз. Было что-то такое в ее взгляде, устремленном на фриз, будто она хотела стереть его в порошок…
«У нас из-за тебя проблемы, дорогуша», сказала она.
Он постарался обезопасить себя, прежде чем ответить: «Да».
Она потянула свою кожаную куртку за манжеты.
«Ты что, правда думаешь, что тебе это сойдет с рук?»
Миссис Доддз глядела на него уже даже не как сумасшедшая. Просто воплощение злобы.
«Она учительница, – нервно подумал мальчик. – Вряд ли она решится меня ударить».
