you are the sun and i am just the planets spinning around you

      пит вентц, скорее всего, из всех друзей, которые когда либо были у патрика, инициировал с ним больше всего физического контакта. нет, не скорее всего, из всех друзей, которые когда либо были у патрика, пит инициировал с ним больше всего физического контакта. и это о чём-то говорит. с тех пор, как группа начала свой долгий тернистый путь, с тех пор, как они привыкли друг к другу, они обычно не отлипали друг от друга. они прижимались к друг другу холодными северными вечерами, чтобы согреться в тесном фургоне, в котором не работало отопление, крепко обнимали друг друга, пока были покрыты потом, а постконцертный адреналин еще не улетучился, в шутку били друг друга из-за всяких мелочей (например, таких как: кто где будет сидеть, кто будет за рулём, кто разлил пиво и вытер его моей, блядь, футболкой?).       сейчас же пит спал на другом стороне сидения от патрика. джо и энди сидели впереди, энди вёл фургон, а джо — развлекал его. это дало патрику время всего мира, чтобы его мысли начали блуждать, пока он кидал взгляды на спящего пита, но каждый раз возвращал глаза на свой gameboy, на который он обращал достаточное количество внимания лишь для того, чтобы просто чем-то занять руки.       в любом случае, дело было не в том, что патрик не привык к тому, что его часто трогают, дело было в том, как пит это делал. в том, что это делал только пит и что он делал это только с патриком.       это было обычным ходом мыслей, через который обычно проходил патрик, когда это случалось, что для него могло значить одну из двух вещей:       первая: он просто себя накручивает. все в группе были очень близки, но во всём мире пит и патрик были единственными, кто близок на таком уровне. они были лучшими друзьями, партнёрами по творчеству, а иногда и лучшими в том, чтобы вывести друг друга из себя. так что, ясное дело, что это ощущается по-другому. то, что пит по-другому к нему относится — абсолютно логично.       но в то же время…       вторая (и куда менее возможная, но на неё патрик надеется куда больше): это что-то значило. он анализировал типы того, как его касается пит. даже если эти касания казались платоническими. (новость: не казались). у пита были дежурные касания по отношению к патрику, которых не было по отношению к джо, энди или другим их друзьям. патрик мысленно отмечал каждое из этих незначительных касаний. было четыре основных, которые, как он думал, могут значить что-то большее.       первое: рука на талии       этот тип можно легко отмести, но патрик всё равно считал, что он балансирует на границе. там, где пит клал руку на плечи джо или энди, он обвивал руку вокруг спины патрика и держал его за талию. это происходило, пока они проводили время с друзьями, пока они сидели рядом в фургоне или пока вместе смотрели фильм. а ещё пока они были наедине (в такие моменты патрик больше всего обращал на это внимание).       и, к тому же, это не было легким касанием. он слишком тщательно проанализировал и эту часть. это не было простым «ой, давай-ка я положу сюда руку». это ощущалось собственнически. защитительно. территориально. так, будто пит держал патрика рядом, чтобы он не убежал или, может, не нашел нового лучшего друга (как будто он когда-либо хотел этого). патрик запомнил, как пальцы пита подергивались над его бедром, когда пит прижимал его настолько близко, так, будто его пальцы так и чесались, чтобы сжать сильнее. это приводило к лёгкому сжиманию талии патрика, когда пит смеялся, дразнил кого-то или делал что угодно, что патрик мог заметить по нежному давлению на мягкую плоть на боку патрика.       для чего-то настолько неброского это слишком сильно сводило патрика с ума. а это было самым неброским касанием из четырёх. потому что иногда пит правда не мог держать руки при себе. а далее шло…       второе: лапанье       его патрик ненавидел (потому что до безумия любил). ему было только девятнадцать, и все постпубертатные гормоны не торопились утихать. периодически это создавало патрику проблемы и он прятался в своём спальном мешке в конце фургона и трогал себя или мастурбировал в мерзком туалете какой-нибудь концертной площадки.       питу не были чужды шутки про гомосексуальность. более того, он их любил и поддерживал. то, что патрик был самым близким другом пита и был мужчиной, делало его вовлечённым в дурачество пита, основанное на несерьёзной гомосексуальности. что включало вселяющее ужас лапанье задницы патрика.       оно использовалось, чтобы акцентировать внимание на вышеупомянутых шутках про гомосексуальность. например, таких как «нет, мы не спим с фанатками, только друг с другом» (лапанье, улыбка, смех.) или «о, да, мы с патриком просто понимаем друг друга». (интонация, заставляющая последнюю фразу звучать двусмысленно, лапанье, широкая улыбка, смех.)       только не это было самым худшим в этом. худшим было то, какие шутки он шутил с патриком. наедине.       «сегодняшнее шоу было крутым. ты выглядел пиздецки горячо, когда был весь потный и все такое». (лапанье, снова лапанье после того, как патрик убрал его руку лёгким шлепком, немного тихого хихиканья.)       «чувак, хватит переживать. кого волнуют несколько лишних фунтов? всё равно они все сзади.» (лапанье двумя руками сразу, ещё немного тихого хихиканья, серьёзный разговор о самооценке патрика после каждой шутки пита, которая сработала не так, как он планировал.)       «я почти не спал этой ночью. ты приготовил нам завтрак? ты такой чуткий, патрик. такая хорошая жена.» (не лапанье, а шлепок по заднице, за которым уже последовало лапанье, а за ним — «я серьёзно, чувак, у тебя пиздатая жопа.»)       это до боли (и умиления) раздражало. особенно потому, что пит множество раз обжимался с девушками прямо перед патриком и лапал их точно так же, но только более серьёзно, с большим количеством чувств. но расположение руки всегда, всегда, всегда было таким же. что ещё патрик должен был делать? не проводить эту параллель? он был ужасно неопытен в отношениях с женщинами и пытался понять, был ли когда-то ограничен лишь ими, но тут появляется пит со своими ёбаными руками. со своими благословлённо-проклятыми руками.       он даже не мог долго зацикливаться на этом.       что привело его к…       третье: поцелуи       но в губы — никогда. для справки, патрику нравилось верить в то, что он был не был настолько глупым, чтобы совершить такую ошибку, что поцелуй в губы бы был чем-то кроме выражения романтических чувств. но, опять же, если это пит, то нельзя знать наверняка. и если это когда-либо случится, то займёт собственную, отдельно выделенную часть в мозгу патрика.       нет, поцелуи были на других местах. так что патрик разделил их по категориям.       в шею; они были припасены для концертов. когда адреналин был на пике. когда патрику наконец нужно было использовать свой голос, а питу нужно было занять свой неугомонный рот. он телепортировался (патрик выражался так потому, что каждый раз пропускал момент, когда пит добирался до него с другого конца сцены, казалось, что он просто появлялся из ниоткуда) к патрику и потным телом прижимался к его спине или плечу, оставляя горячий и мокрый поцелуй на потном изгибе его шеи. это сильно удивляло патрика, потому что в такие моменты он обычно был очень, очень потным, а он считал, что не стал бы ходить и пробовать на вкус пот всех подряд, если бы не любил их. но и мозгом-пита-вентца управлял не он.       в руку; опять же, как и остальные, они были шуткой. они были припасены для шуток, акцентирующих внимание на роли патрика как парня, мужа, девушки или жены пита (потому что пита нельзя описать без слов «переменчивый» и «разнообразный»). это могло быть чем-то в духе «потому что ты моя прекрасная девушка» (поцелуй в руку). патрик всегда ужасно быстро одергивал руку, надеясь, что слабый ветерок, вызванный этим действием, сдует покалывание, оставленное губами пита на его костяшках. этого никогда не происходило.       в лоб; лоб был редким местом для поцелуев, и, на данный момент, они были самыми интимными. потому что поцелуи в лоб, в отличие от других, были настоящими. настоящим проявлением чувств. они были припасены для тех времен, когда на патрика наваливались боль в спине из-за сна в фургоне, стресс из-за того, что музыка не музицируется так, как надо, проблемы с самовосприятием или что-либо ещё. он чувствовал боль в груди и клялся — клялся — что нет, пит, он не плачет, это просто аллергия. и пит кивал, обнимал его крепче и оставлял этот аккуратный порочный поцелуй на его лбу. пит говорил, что «всё будет в порядке», и патрик ему верил. он, как никак, оставил обещание на коже патрика. и пит никогда ему не врал. самому себе, конечно, врал, но патрику — никогда. вместо лба поцелуй мог быть оставлен на виске, макушке, или любой части головы, находившейся выше бровей, до которой питу было проще всего дотянуться во время нервного срыва. но обычно это всё-таки был лоб.       патрик запомнил каждый из этих поцелуев и был уверен, что сможет назвать точные дату и время, в которые произошел каждый из них. но это к делу не относится.       а затем…       четвертое: нежные объятия       они вызывали больше всего боли в груди патрика. они были припасены для матраса в конце фургона, где пит и патрик на морозе прижимались друг к другу в спальных мешках.       это никогда не обговаривалось. всё происходило само собой.       патрик трясся и вжимался в свой спальный мешок, неугомонно елозя в нём ногами, и к его спине неожиданно прижималось что-то тёплое. кто-то тёплый. кто-то пахнувший многодневным потом, освежителем воздуха и спреем доя тела из магазина, где всё продаётся за доллар. и это было приятно. это было хорошо. это никогда не помогало патрику лучше спать.       это были лучшие бессонные ночи из всех, что только могли быть.       он любил это. он жаждал этого. это было невинно, это было свято, это было сакрально. то, как пит со спины патрика оборачивался вокруг его трясущегося тела, было библейским для него. по-настоящему неземным. это было наибольшим количеством любви, которую кто-либо проявлял к нему в подобном стиле. это было тем, что заставило его осознать собственные чувства.       что было причиной того, почему было больнее всего, когда патрик просыпался без тепла рядом.                            патрик не смог зацикливаться на этом дольше, потому что мысли в его голове встрясло, когда джо свернул, чтобы объехать яму на дороге, и пит упал на патрика, сонно простонав.       — боже, блядь, правый, научись водить! — пит не следил за языком из-за угрюмости, которую вызвала усталость. джо начал возмущаться где-то в начале фургона, и снова слегка повернул руль, чтобы ещё сильнее взбесить пита, который только продолжил падать на патрика. пит сел и провёл рукой по лицу, встречаясь взглядом со патриком, который даже не понял, что пялится на пита.       — бля, на что смотришь? — он проговорил, зевая. патрик закатил глаза.       — у тебя просто замечательное настроение.       — иди на хуй, я почти не спал этой ночью.       ах, да. эта ночь. одна из тех ночей с их нежными-платоническими-объятиями-лучших-друзей.       — я тоже, только я не гажу остальным из-за этого.       — ну, разве ты не идеален?       — мне нравится так думать.       пит раздражённо вздохнул и лёг на плечо патрика, смотря на ночное звёздное небо перед ними.       — мне бы спалось лучше, если бы ты не включал этот ебучий свет, чтобы играть в свои игрульки.       патрик повернул голову и посмотрел на пита, замечая язвительную улыбку, которая была куда ближе к его лицу, чем он ожидал.       — хочешь, чтобы я его выключил, спящая красавица?       — если честно, очень хочу.       патрик смотрел на него еще пару секунд, в том, как дерьмовое освещение фургона подсвечивало уставшие глаза цвета виски, было что-то идеальное.       — чего?       патрик поднял руку, не отрывая взгляд от пита, и на ощупь выключил свет, наблюдая, как лицо пита погружается в тьму ночи. он продолжил пялиться на пита, пока его глаза привыкали к новому освещению (или его отсутствию) и он не смог снова начать различать черты лица пита. он слегка улыбнулся.       — чего?       — ничего.       часть патрика хотела спросить. часть патрика настолько сильно нервничала из-за потока слишком сильного накручивания, что он захотел сделать что-то. сделать что-то согласно мыслям.       — ты пялишься.       — да.       — почему?       — ты задаёшь слишком много вопросов.       он наблюдал за тем, как лицо пита озаряется улыбкой. наблюдал за тем, как в его глазах что-то зажигается. он в реальном времени наблюдал за тем, как в голове пита что-то щёлкает. он был уверен, что пит увидел это и в его глазах.       пятое: первый поцелуй       он, как патрик подумал, подтвердил все его мысли. подтвердил, что эти шутки никогда и не были шутками. он заставил стать логичным всё, что происходило раньше. он был нежным, приятным и наполненным любовью и продлился всего пару секунд, по истечении которых пит отстранился и посмотрел на него так же, как и всегда.       и патрик понял.