слово о народов дружбе

В те далёкие времена, когда реки текли, а деревья шептали мудрость древних, в землях запредельных, жили два великих витязя. Один из них был Оксимирон — могучий мастер слова и мысли, владелец мудрости веков, говоривший на языке священных книг — иврите. Другой — Дима Шокк, чья ярость и сила знали лишь границы дикого леса, и глаголил он на языке далеких земель — немецком. И случилось так, что, объятые страстью, встретились они в сумрачном лесу, где только луна и звёзды были свидетелями их союза. Оксимирон, с глазами, горящими, как звезды, подошел к Шокку, и заговорил на языке, что знал лишь он сам: "בוא אליי, דימה, ניתן לתשוקה להוביל אותנו." Шокк, услышав эту речь, ответил ему на своём родном языке, с яростью и желанием в голосе: "Zeig mir deine wahre Stärke, Miron." Слились их тела в танце, дикому и страстному. Оксимирон нежно коснулся Шокка, словно струной на арфе, и сказал: "הרגישו את הטעם של הדניס המתוק שלי, דימוצ'קה." Шокк, охваченный пламенем страсти, ответил, его голос дрожал: "Ich liebe Brassen sehr, besonders von dir, Oksana. " Их дыхания смешивались в едином ритме, их тела переплетались, словно ветви деревьев в древнем лесу. Каждое прикосновение, каждое движение было исполнено силы и нежности одновременно. Оксимирон шептал слова любви на иврите, его голос был как музыка: "דימה, את כמו דניס בעצמך" А Шокк отвечал ему на немецком, его голос становился всё более хриплым и страстным: "Und du bist heiß wie Nudeln" Они стали единым целым вагабундом, их страсть была подобна буре, свирепой и неудержимой. И в ту ночь, под светом луны и звёзд, Оксимирон и Дима Шокк познали друг друга, их души и тела слились в одном акте любви и страсти, который стал легендой, передаваемой через века. Так закончилась эта былина о двух великих витязях, что нашли единство не в битве, а в страсти, и их союз был столь же сильным и непреклонным, как их собственные сердца.