Настоящий

― Ах, как мило, Аластор! — захлопал в ладоши Люцифер и повис на шее у любовника, оставляя на щеках и лбу обжигающе-влажные поцелуи. — Самый лучший! Радио-демон слегка пошатнулся от неожиданности, но тело падшего подхватил как раз вовремя, чтобы тот не сполз по нему вниз (какой забавный каламбур).  На протянутой ладони всё ещё покоился маленький резиновый утёнок, но побоявшись уронить желтое «сокровище» под напором Люцифера, Аластор всё-таки положил его на край стола, оставив наблюдать за разворачивающейся сценой черными глазками-бусинками.  Эта ситуация настолько походила на те клишированные отрывки из людских сопливых мелодрам, что в первые секунды радио-демон с трудом подавил желание скривиться, но затем почуствовал тепло чужих рук в своих волосах, и неожиданно расслабился, вдыхая сладковатый запах яблок. Ноги Люциферо крепко обвились вокруг его талии. Мелодрамы... когда-то давно и ему не посчастливилось лицезреть это воплощение розового, посыпанного блестками недоразумения кинематографа, и в тот вечер он едва не выблевал свой собственный желудок (мысленно конечно, но это не меняет факта). С Люцифером это было по-другому. Падший заново научил его любить, по-настоящему. Пытался заботиться (к слову, в первое время весьма неуклюже, почти комично). Не старался подстроить под себя, не заставлял проявлять знаки внимания, просто просил оставаться рядом, делиться мыслями иногда... без дурацких розовых букетов, и чудаковатых парных футболок. Без романтичных обедов в дорогих, гламурных ресторанах. Без лишнего, никому ненужного пафоса.  Удивительно было осознать, как приятно проявлять заботу по собственному желанию, когда над душой не стоит рассерженная женушка-сталкер. На Люцифере был совершенно обычный, слегка застиранный домашний халат, а стояли они в простой, тускло освещённой свечами комнате отеля. Каждое касание губ сочилось теплом, а слова не звучали чересчур слащаво или вычурно. Чистая нежность поцелуями ложилась на щёки поверх слабо проступившего румянца. Очень комфортно и естественно. Даже не захотелось придушить… Такой бурной реакции он никак не ожидал, стоя у прилавка, мимо которого просто не решился пройти.  Прогуливаясь по улице ада в тот вечер, Аластор не мог знать, что глаза его случайно наткнуться на чуть мутноватые витрины магазина, который на вид был старше небес и земли — бедным и невзрачным, с подержанными товарами сомнительного происхождения. Не мог предвидеть, что взгляд его скользнёт по пыльной полке, захламлённой всяким мусором вроде потрепанных кукол вуду и странных сапог без пар. Совершенно не ожидал, что найдёт крошечного резинового утёнка, втиснутого между двумя стопками облезлых томов по адскому садоводству. Утёнок был относительно новым и выделялся на фоне серости витрины ослепительным жёлтым пятном. Но не это привлекло внимание уставшего за день радио-демона. Внешний вид резиновой безделушки имел почти идентичный с Владыкой ада раскрас. Белый с широкими полями цилиндр венчал голову, точно корона, щёки алели, как два спелых яблока, а шею украшал крошечный галстук-бабочка чёрного цвета…  Вроде бы хуйня редкостная, но с другой стороны, Люцифер всегда проявлял почти ненормальную любовь к этим маленьким, неодушевленным кускам резины. Аластору аж завидно становиться, в чём он конечно же никогда не признается своему самовлюбленному любовничку. Безусловно, он никогда не считал себя достаточно адекватным, но ревновать Владыку ада к уткам означало одним махом перемахнуть сразу пять ступеней на лестнице безумия. К такому он был не готов. Радио-демон тогда остановился около витрины с сомнением, но пройти мимо так и не смог, кожей чувствуя — издёвок со стороны Люцифера ему не избежать. Ну и пусть. До чего же он стал сентиментальным…  И хоть у них с Люцифером не было как в мелодраме, Аластор осознавал, что готов на всё ради негодника, а Люцифер в свою очередь был готов на всё ради Аластора. Они друг за друга кому угодно глотку разорвут. Это крепкое чувство, как беспрекословная готовность подставить плечо в трудную минуту. Как желание видеть улыбку на чужом лице. — Как по мне, не то чтобы какая-то резиновая хрень с твоим лицом стоила такого щенячьего восторга… — чуть смущённо прокомментировал он, неуклюже прижимая к себе Владыку ада. Его компактное тело просто идеально помещалось на руках. Люцифер фыркнул в изгиб шеи Аластора достаточно громко, чтобы тот расслышал нотки иронии в голосе. Оленьи уши забавно дёрнулись, и Аластор мучительно напрягся. — Внимание важнее практической ценности предмета, — со смешком прошептал Люцифер в самое ухо, а затем оставил на нём очередной поцелуй. — Даже если бы я принёс тебе ебучие цветы? — поинтересовался радио-демон с видом скептика. — Аластор, блять… давай не будем, — устало вздохнул Люцифер. В подобных вещах их мнения никогда не сходились. — Пошли спать, я тебя ждал. — Опять? Дорогой, я же говорил ложиться без меня. Ты же знаешь, как ведёшь себя по утрам, а тебе вставать ни свет ни заря, — мрачно заметил грешник. Люциферу мучительно трудно давались ранние подъемы: в такие моменты его лицо искажали просто неземные страдания. На это было жалко смотреть. — Просто захлопнись уже и отнеси меня в кровать, — буркнул Люцифер ему в плечо. — Что-то не припомню, когда это я тебе в носильщики нанимался, Ваше высочество. Практически всё их общение сводилось к шуточным спорам и перепалкам, и совершенно неважно на какую тему — погоды или политического конфликта. У Аластора было интересное, нетипичное мышление, а Люцифер, на удивление, имел хорошее чувство юмора. Жаркие дебаты — любимая игра этой парочки с тех пор, как радио-демон открыто «переехал» в одну комнату с Люцифером (последний на протяжении месяца уговаривал). Как тогда удивились постояльцы, словами не передать, хоть на камеру снимай, ей-богу. Хаск разбил бутылку дорогого виски, после чего собачился как черт ещё час, Вэгги от шока потеряла челюсть, комично сводя брови, Энджел радостно визжал чему-то своему, а Лицо Чарли в тот момент напоминало нечто среднее между гигантским помидором и пучеглазым карасём. Непередоваемые впечатления. — Ещё как нанимался, милый. Эта функция шла в комплекте со всем остальным, — довольно ухмыльнулся Люцифер, уютно укладывая голову Аластору на плечо, руки обвились вокруг шеи.  Радио-демон пробормотал ещё что-то язвительное, но не стал продолжать спор, всё-таки день выдался долгим и сложным. Он жутко устал, хоть и не показывал этого. Аластор догадывался, что блондинистому коротышке приходиться не легче. Подхватив Люцифера поудобнее под бедрами, он направился вглубь «королевских покоев», где благополучно высадил его на шикарную двухспальную кровать с изящной резной спинкой. Под потолком золотом сияли звёзды, приглашая прилечь и полюбоваться ими, полог создавал приятный полумрак. Так по-домашнему. Утенка водрузили на прикроватную тумбочку наблюдать за происходящим.

***

— Ал, хорош там снова загоняться перед зеркалом! Просто переоденься уже и обними меня! — крикнул Люцифер из-за задвинутого полога. Он знал, что не уснёт без привычной, мерно вздымающейся груди под головой, как бы прискорбно ни было это признавать. Кошмары не мучили его, когда Аластор был рядом. Прошло не менее получаса с тех пор, как радио-демон отправился принимать душ, хотя в среднем это занимало не больше десяти минут. Следовательно, что-то в очередной раз отвлекло педантичного засранца. Какая-то незначительная мелочь. В ванной в ту же секунду выключился свет, дверь захлопнулась с характерным для раздражения Аластора треском, и высокая фигура тенью замаячила по другую сторону полога, как пародия на нелепый театр теней.  — Чего встал?  Фигура не шелохнулась, возвышаясь над Люцифером чёрной башней. Непозволительно высокий, засранец, и ведь не стеснялся пользоваться этим с завидной регулярностью. Каков наглец. — Думаешь, мне стоит избавиться от этого? — тень бесшумно провела кончиками пальцев по краям чётко очерченных ушей, отчего те слабо дёрнулись. Люцифер устало выдохнул, падая головой обратно на подушку. — Сделаешь это, и я собственноручно пришью их обратно к твоей несносной голове, — невозмутимо сообщил он. Иногда неугомонный радио-демон до головной боли утомлял его своими вечными заёбами на пустом месте, невозможным характером, дотошностью и стремительным ходом мыслей… переменчивый, как сраный ветер. За таким не угнаться даже со скоростью ангельских крыльев. Что уж говорить о вечно уставшем, старом Владыке ада? Устраивать допрос по тому или иному решению радио-демона просто не хватало сил. Люциферу пришлось научиться терпимости. — А теперь заткнись и иди сюда. Полог неторопливо раздвинули, и ярко-красное каре замаячило перед глазами падшего. Люцифер не сводил с Аластора пристального взгляда из под полуопущенных белых ресниц. На стройном теле грешника уже привычно красовалась атласная тёмно-серая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Все тридцать, чтоб их! Ох уж этот маниакальный, почти пугающий перфекционизм... падший искренне надеялся, что он не заразен, и не передаётся воздушно-капельным путём. — И с чего вдруг тебе в голову пришла идея пополнить свою обширную коллекцию шрамов? — полюбопытствовал Люцифер, по обычаю забираясь на грешника сверху и кладя голову на широкую грудь. Внутренности сразу затопило бархатистым спокойствием. Руками он словно клещ обхватил бока Аластора, а тот и не сопротивлялся. Привык, наверное, к вечным поползновениям коротышки, а может и вовсе наслаждался ими (Люцифер признавал, что иногда излишне тактилен). Кто ж разберёт этого скрытного, замкнутого в себе радио-демона? — Производит неправильное впечатление, — нехотя отозвался тот после минутного молчания. Брови Люцифера стремительно поползли вверх. Ему стало настолько любопытно, что даже сон отошёл на второй план. Редко можно было услышать нечто внятнее простого «не знаю» или «неважно», но Аластор определённо работал над этим. Неожиданно приятно. — Неправильное впечатление? Это какое же? — Поинтересовался владыка, вдыхая свежий запах шампуня, оставившего на влажных волосах радио-демона нотки ароматного кофе. Как же Люцифер обожал этот запах… Аластор неловко запустил руку в чёлку, в то время как улыбка на узком лице наверняка сменилась уязвленно-мрачной. Падший был почти уверен. Теперь-то он научился различать тонкие отличия в прищуре глаз и расположении тонких бровей. Сам тон говорил за себя, нужно лишь внимательней слушать. — Сам подумай, — пробормотал Аластор. — Кто по-твоему станет бояться демона, у которого из головы растут оленьи уши? Впечатление портит. Я уже не говорю про хвост… Люцифер несдержанно расхохотался, отчего получил несильный толчок в рёбра.  — Ал… — выдавил из себя он, задыхаясь от сдерживаемого смеха. — Хочешь сказать, что изломанное тело с сумасшедшей улыбкой и светящимися глазами вызывает недостаточно ужаса в сердцах грешников? Да один взгляд на твоё перекошенное лицо заставляет их впадать в истерику, — ухмыльнулся Люцифер, проводя пальцами по скулам недовольного радио-демона. Затем серьёзно добавил: — И потом, надеюсь, ты не думаешь, что сумел бы вызвать во мне страх просто вырвав себе уши?  — И в мыслях не было, — ответил Аластор язвительно, но без ненависти.  Люцифер слабо улыбнулся, удовлетворённый ответом сполна. Безусловно, страха он никогда не ощущал, общаясь с великим и ужасным радио-демоном. Раздражение — да, искреннее непонимание — безусловно, возможно даже отвращение когда-то, но ужас — никак нет. — Знаешь, они мне даже нравятся… — вздохнул он, но тут же поправился: — Хотя нет, я их просто обожаю. В первое время наших отношений я мог ориентироваться только на них. Когда радуешься — забавно стоят торчком, переживаешь или расстроен — прижаты к голове… весёлые были времена, не правда ли? — Завались, — угрожающе зашипел уязвленный Аластор. Люцифер беззлобно усмехнулся — он знал, с каким трудом Аластору даётся контролировать инстинктивные движения своего тела. Уши — одна из немногих деталей, что плохо подчинялись. — Я спать, так что заткнись. — Как скажешь, маленькая вредина, — фыркнул Люцифер, оставляя на тонких губах любовника невесомый поцелуй. Тот заколебался на секунду, но осторожно чмокнул Люцифера в ответ — прямо в белобрысую макушку неугомонного ангелочка. Люцифер вцепился в его бока покрепче, пряча улыбку в ткани рубашки.