Sparks on his body

                              *** Шрамы внутри его тела никогда не смогут зажить и исчезнуть. Кровь каждую ночь появляющееся на белоснежных простынях с каждым разом всё хуже и хуже отстирывались, а новые покупать парень не видел смысла, всё равно же потом испачкаются. Вот только даже врачи ему говорили это делать, якобы «Клайд, вам стоит держать свою комнату в полной чистоте, поймите.» Вот только сам черноволосый их не слушал, но слушал кое-кто другой.                    Нагибайка.        Клайд давно привык к тому что проводит почти всю свою жизнь в стерильных палатах лаборатории друга. В них часто пахло какими-то химическими веществами, даже той же хлоркой. Но от крови это не помогало, её наоборот становилось больше и Алекс хотел, но не мог понять в чём дело. Как ему помочь? Шрамы на коленях Клайда его тоже беспокоили, ведь с каждым днём их становилось больше, что очень странно. Алекс знал о не большой страсти брюнета к самовредительсву и даже несколько раз пытался убедить в том что это плохо, но откуда он взял в лаборатории острый предмет, если Нагибайка все режущие предметы держал в другом месте, о котором Клайд знать не знает? Эти мысли не выходили из его головы, пока чёрная макушка покоялась на его груди. Тело Алекса немного затекло из-за не удобной позы, а некоторые части дела и вовсе болели. У него слишком чувствительная кожа. Клайд крепко его обнимал даже не смотря на глубокий сон, обхватывая его живот руками, в то время как ноги захватили чужие в крепкую змеиную хватку. Кровать находилась около подоконника, что предоставляло неожиданно проснувшимсю парню прекрасный вид на ночное небо. Ночь казалась ему целлофановой, впрочем как и другие... В этой же комнате находился небольшой белый столик, а на нём находился жёлто-белый порошок и криво построенный замок. Замок был сделан из смеси соды и песка, таково было желание Клайда — Нагибайка его лишь молча исполнил. Он готов был сделать всё что угодно, только лишь бы раны брюнета зажили. Каждый день он их залечивал, ухаживал как мог...но точно знал что это не поможет. Клайд нанесёт себе увечья по новой и возможно они будут хуже прошлых.                               *** Снова шрамы. Всё началось по-новой. Нагибайка сидел и забинтовывал руку Клайда, стараясь как можно мягче касаться чужой руки, не тревожа ели зажившие порезы. Эта вечность в сердцах парнях сильно болит. У обоих есть травма от чувств, но проявляется она по-разному. Нагибайка после своих первых отношений потерялся в самом себе, не понимая своих собственных чувств и чувств других людей. Для него это было чем-то странным и непонятным, он боялся этого. Шрамы на сердце Клайда были чуть лучше. Он имел сострадание и понимания чужих эмоций, что вело к ухудшению его состояния. Точно такие же шрамы были у них на теле. Вечность на теле в случае Нагибайки была получена случайно, он просто часто опрокидывает химикаты в лаборатории, что приводит к ожогам и шрамам. Клайд же делает это осознанно. Режет себе некоторые части тела от эмоциональной боли, которую он никогда не признает. Брюнет ранит себя всё больше и больше, нанося порезы по вверх других. Режит свою кожу, превращая её чуть ли не в фарш. Он ранил себя хуже любой болезни. Нагибайке было сложно с ним, очень сложно, но что не вытерпишь ради своей...любви? Наверное да. Они ведь проводили каждые будни вдвоём, редко зовя кого-то ещё.                          Больно У Клайда была боль в груди, а у Алекса в теле. Одна из проблем заниматься с Клайдом сексом...кровь. Кровь была не брюнета, она принадлежала парню который сейчас был сверху него. У Нагибайки была слишком чувствительная кожа, а у Клайда были больно уж длинные ногти, от чего сейчас по спине фиолетового виднелись красные полосы. Из некоторых текла алая жидкость, стекая вниз по телу и на простынь. Алекс шикнул от боли, но двигаться не перестал, продолжая выбивать из нижнего больше хриплых стонов. Осознания того что после перед ним будут извиняться за причиненные "травмы", заставили его улыбнуться. Вскрик заставил его отвлечься от мыслей, переключая внимание на партнёра. Обеспокоенный взгляд аметистовых глаз изучал тело под собой, пытаясь найти хоть малейший дискомфорт в чужом лице. Единственное что он получил после внезапной остановки своих движений в чужом нутре, это не понимающий фиолетовый взгляд, который спустя мгновение тянулся к нему за поцелуем, двигая своими бёдрами назад, стараясь насадить себя на чужой член как можно глубже. Тяжелый вздох вышел из рта верхнего, после чего он наклонился ближе к просящимц лицу и захватил чужие губы своими, сминая и кусая их, проталкивая язык в чужую полость. Хватая чужое предплечье,Клайд сжимает его со всей силой, царапая кожу и заставляя Алекса недовольно посмотреть на раненую конечность. Фыркнув, тот неожиданно для брюнета вставил свой член по самое основание, шлёпая яйцами по чужой заднице, добиваясь громкого скуления, а после мольбы. Клайд почти кричал, а тот смеялся, периодически сжимая многострадальное горло в артериях, чтобы уменьшить кровоток и усилить бред. На лице нижнего красовалась улыбка, означающая то что он получает удовольствие от происходящего. Его улыбка была схожа с чёрным шумом радиостанции, так же сводит с ума и так не осознанный на данный момент разум Фиолетововолосого. Проводя языком вдоль чужого впалого живота, Нагибайка старался как можно удобнее устроится между чужих бёдер, уместив ноги брюнета себе на плече и пользуясь его чувствительной точкой, лишь изредка касаясь чужого капающего члена, больше ласк отдавая животы, слушая чужие громкие стоны и поскуливания.                          Сложно. Сложно принимать этот яд исходящий от Клайда, но Нагибайка старался. Старался ради него. Каждый его горячий вздох был как глотком свежего воздуха для Наги, означающий что он делает хоть что-то правильно. Каждую ночь. Нагибайка старался приносить ему удовольствие каждую ночь, не обращая внимания на боли в собственном теле. Ему больно, но разве в приоритете не должен быть Клайд? Нагибайка очень хочет ему помочь, вновь и вновь помогать ему — не важно как. Брюнет любил доводить абсолютно всё до летального исхода, когда выхода уже нет. Каждая ночь кончалась, заменяя себя следующий, превращаясь в бесконечный цикл. Вечность в его сердце немного заполнялась, что было приятным удивлением для него, хоть и неожиданным. Шрамы на теле становились чем-то унизительным, стоило ему увидеть опечаленные аметистовые глаза. Нагибайке не нравились эти раны. Он никогда не говорил этого вслух, но Клайд за долгие годы жизни научился читать людей. Ощущение боли не беспокоило Клайда, но беспокоило Алекса. Клайд знает что Алексу сложно с ним.                          *** Шрамы. Снова, только картина теперь была другая. Нервный брюнет стоит у кровати своего парня, чуть ли не срывая голос из-за скорой, моля приехать её как можно быстрее. Нагибайке было плохо из-за него? Они всего несколько минут назад лежали на кровати смотря свежо вышедший фильм, а сейчас фиолетовый лежал чуть-ли не задыхаясь из-за Клайда. Брюнет отличался от людей тем, что являлась совершенно неизвестным существом пустоты, которые может принять человеческий облик, но не некоторые свои особенности. Например до ужаса острые клыки, которые с лёгкостью могли прокусить и оторвать человеческую плоть. Это и являлось причиной плачевного состояния младшего. Возможно Клайд слегка переусердствовал в своей любви и прокусил парню...артерию? Он не знал точно человеческую анатомию, но знал что из-за этого парень может умереть, ведь он уже лежал без сознания в собственной крови и еле бьющимся сердцем. На самом деле брюнет не был уверен что это всё-таки из-за него, потому что рана на его шее не глубокая...может ли это быть из-за вещества которое в колол себе Нагибайка перед началом их вечера? Точно ли его ранил Клайд, а не он сам? Если так подумать, то всё возможно. Теперь было не понятно, кому же из них сложнее находиться рядом с другим. Ведь в случае Клайда, он имел регенерацию, что позволяла наносить самому себе увечья и исцелять их, а Нагибайка так не мог. Потому сейчас вместо веселого ежедневного провождения вечера вместе, брюнет накидывает перво попавшуюся толстовку и бежит к выходу чтобы встретить скорую. Пока Нагибайка видел черно-белые сны, Клайд бежал чуть-ли не спотыкаясь вниз по лестнице, решив что лифт будет ждать слишком долго.                          Больно. Боль в груди не давала ему покоя, как и пятна крови в памяти. Кровь не его, кровь Алекса. Выбегая на улицу, его тут же встречает красная мигалка и обеспокоенный человек в белом халате. Клайд так перепугался что не смог ничего толком нормально объяснить, лишь сказав адрес и всё. Врач кое-как вытянул из него желанные цифры в виде этажа и номера квартиры, после чего посадил его на ступеньки ко входу в подъезд. Из фиолетовых глаз впервые капают слёзы, а руки трясутся так, словно дотронулись до самой лавы. Сложив руки в замок, он поднёс их к рту шепча неразличимые слова. Его родной язык. Подняв опухшие глаза в небо, он продолжал читать молитву о благополучие своего...партнёра? Он не знал. Единственное что он сейчас мог это сидеть на холодных ступеньках, дожидаясь хоть каких-то известий от скорой. Удивительно что Нагибайке хватило лишь одного шприца для почти летального исхода, в то время как Клайду этого было бы мало. Невольно улыбка скользнула по его лицу, когда осознание пришло к нему в голову. Он не человек, потому ему всего мало.                          *** Заходя обратно в комнату, его встречает неловкая улыбка, сводящая каждый грамм его пустоты с ума. Ответная улыбка не застала себя долго ждать, а за ней быстрые шаги и звук прогибаюшегося матраса под ещё одной тушой. Клайд знал, что тело Нагибайки одна сплошная боль, но удержаться не смог, обнимаю его крепко, вжимаясь в чужие грудь. Контакты с Алексом всегда кончались тем что брюнета отталкивали, только не сейчас. Сейчас он чувствовал на спине чужие мягкие прикосновения, проходящие по позвонкам и пояснице. Оба были упитанны одним и тем же ядом подсознанием — пустота. Только это им не мешало окунуться в ночь, утонув в тепле друг-друга. Даже сейчас Нагибайка решил проигнорировать боль в ребрах, утопая в любви пустотной сущности. Они оба хотели помочь друг другу, но не осознавали что уже это сделали, просто появившись у друг друга. Каждый день они лишь доводили себя до летального исхода, не осознавая что им этого не надо. Осознали ли они это теперь?