А ведьм у нас сжигают...

      "О, как ты могла меня променять?

      О, господи, как тебя понимать?

      Твои синие глаза — чудеса

Умираю третий день, кто сказал так нельзя?

Отстань, ты — болезнь, ты — есть, меня нет

Делаешь себе царапины и лезешь на свет..."

. *** Валентино — только это гребаное имя заставляет ладони потеть и пытаться сглотнуть сухой корм в горле. Ненависть к этому поблядуну-сутенерешке выливается наружу и заставляет тихо выть в подушку. Каждая встреча, каждый разговор, каждый блядский день — сущая пытка для него. Энджелу уже кажется, что не зря он попал в Ад. Как бы он не бежал, как бы не прятался, пытаясь забыть... он всегда его находит и наказывает, возвращая в кипящий котел бесконечной агонии. Этот огонь пожирал Энджела с каждым разом все сильнее, а попытка забыть или спрятаться заставляла парня только вспомнить, пусть даже не сразу, о своём ничтожном существовании. Мерзкий! Мерзкий, отвратный длинноногий уебаный ублюдок. Энджел снова лежал, уткнувшись лицом в подушку. Ночные съёмки полностью вымотали порно актера. Еще и злоебучий мудак, ебавший его на камеру, слишком перестарался и из-за этого у него болело все тело больше, чем когда с ним игрался сам Валентино... Случайная мысль, промелькнувшая в голове парня, заставила его скривится. Дикая ярость захлестнула его с головой и утопила в пучине отчаянья. — Чтоб ты трижды сдох, мудило лысое! — орал Даст в подушку. — Мразь! мразь! Как же я тебя ненавижу! Аа-ааа-аа! — Прокричавшись, а это уже давно вошло у него в привычку, Энджел перевернулся на спину. Злость и обида застилали парня со всех сторон. Он так ненавидел этого Оверлорда. Так презирал его всеми вибрами души. Он желал ему смерти! Самой жестокой и мучительной смерти! Валентино заставлял его страдать, давиться собственными слезами, биться в истерике и презирать себя же за это чертовое существование. Энтони испытывал к этому демону небывалое отвращение. Он не мог его терпеть. Одно упоминание заставляло мозг красками изобразить картину этого ублюдка. Оно будто на зло вырисовывала каждую мелкую деталь. Заставляло вспомнить взгляд, жесты, голос и даже проклятый одеколон. — Чтобы ты подавился этим запахом! — крикнул юноша, а после со злостью кинул в стену мягкую подушку. Он проклял тот день, когда продал душу этому уебку. Лучше было бы сдохнуть. Перед глазами, как сейчас, встали воспоминания того дня... ***

"Пощади меня, пощади меня

Девочка-рассвет, капелька нектара, капелька — в яд.

Площади горят, площади горят

Ведьм у нас сжигают, видимо, на этот раз забыли тебя, тебя, Ведьм у нас сжигают, видимо, забыли тебя... Тебя...

Я вижу во сне красивую смерть

Где синим огнём ты будешь гореть!"

. *** По улицам Ада бежал Грешник Паук, которого при невозможности разглядеть поближе, можно было принять за девушку. За ним на довольно большой скорости бежали пара Бугаев с дубинками. Грешник практически было скрылся от погони, но поскользнулся на каком-то дерьме и полетел вниз головой в мусорный бак. Это маленькое промедление стоило ему всей загробной жизни и свободы... Его связали, отмудохали и, закинув в багажник, повезли к Валентино... Совсем скоро, но по ощущению парня — вечность, они добрались до нужного места. — Кто же это тут у нас? - противный бархатный голос окутал очнувшегося паучка и заставил его вздрогнуть. — Какой симпатяга. Что же такое толкнуло тебя на грабеж средь белого дня? Да и у кого? Ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук? - Он красноречиво оглядел сжавшегося у его ног Энджела. — Мой милый мальчик, ты посмел обокрасть одного из Оверлордов... На его же глазах... А именно меня! - мягкий голос сменился на злобу. — Ты будешь наказан, маленький несносный вор. — красные глаза смотрели точно на Энджела, будто входя в его душу. Парень толком не мог объяснить,что именно он в низ разглядел. То ли дикую ярость, то ли некое упоение и возбуждение. — Как тебя зовут? — Э..э..нтони... Демон прекрасно помнил, что тогда он ощущал. Это был животный страх. Страх за свою жизнь. Страх за этакое наказание. Страх за грядущие событие... Он боялся, что с ним сделает незнакомец, по тону которого можно было прекрасно определить статус. Он говорил высокомерно, на повышенных тонах и с нескрываемой любовь к себе. В лапах мотылька появился золотой пергамент. Что-то записав на нем, Оверлорд сказал охране: — Отпустите его. — и повернулся к пауку. —Милый мальчик, сейчас ты подпишешь вот эту бумагу, вот здесь. — демон указал на пустую строчку. — И я, так и быть, подарю тебе жизнь. После смерти. Ты должен быть благодарен. Ведь я могу сейчас приказать разорвать тебя на части или сдать каннибалам. А так я сделаю из тебя звезду моей коллекции. Паука окутал розовый дым, идущий из трубки Валентино. И он, будто во сне, подписал рабский контракт. Продал душу личному палачу. Контракт! Ни в коем случае не заключать ни с кем контракт. Вот что Энтони слышал от каждого второго демона. Плохая. Ужасная идея. Но у него нет выбора. Больше, чем на земле Энджел вдруг ухватиться за жизнь именно здесь. Он не хотел умирать так рано. Пусть даже подпишет контракт какому-то мало знакомому человеку. Зато его душа будет при нём. Как же он тогда ошибался. Уже в спину, когда его уволокли из кабинета, Оверлорда он услышал: — Жду тебя завтра на съёмку, Пыльный ангел. Да! Это будет твоё новое имя в Аду. . ***

"Твои синие глаза — чудеса

Умираю третий день, кто сказал так нельзя?

Отстань, ты — болезнь, ты — есть, меня нет

Делаешь себе царапины и лезешь на свет

Пощади меня, пощади меня

Девочка-рассвет, капелька нектара, капелька — в яд..."

                        *** "Дурак же ты, Энтони. Ты идиот! Как я мог так думать?! Лучше бы я умер. Лучше бы умер, но не стал терпеть это издевательство! Как? Как я мог это допустить? Как?!" Нагетс ткнулся в бок своей милой мордочкой и зафырчал дыша ему в ухо. Злость медленно уходила. Невозможно было злится в присутствии этого наглого и милого существа. Дико захотелось закурить, но сигареты лежали аж возле двери, и вставать совершенно не было сил. "Черт, сейчас будет все тело болеть ближайшее три дня." Тяжело вздохнув, Даст все же решил подняться и спихнув с себя поросёнка потопал к умывальнику. Из зеркальной поверхности и на него глядел высокий парень, с усталым видом и фальшивой улыбкой на лице. Мда... Просто красавец... Темные синяки под глазами, кровоподтёки по всему торсу и огромные царапины на предплечье - постарался его партнёр. И это все, включая идиотское выражение лица с стрёмной улыбкой, смотрелось откровенно жалко и крипово. Когда он успел до такого до катиться? Немного подумав Энджел вдруг осознал, что никак. Он всегда был неудачником. Всегда был обузой для своей семьи. Нахлебником и паразитом. Тенью старшего брата, который был гордостью. Энтони же был позором для своих родителей. Он не мог стрелять, не мог руководить наркобизнесом. Не мог сделать ничего, чем были бы довольны миссис и мистер Ли. Ещё подростком Энджел принимал наркотики, злоупотреблял алкоголю и курению. Убегал из дома, ночевал на улице и отдалился от своих родных. "Ха! Родных". Родными называют близких людей. А это существо, которых Даст называл семьёй никогда для него ими не являлись. Просто чужаки живущие под одной крышей. Счастливые моменты в его существовании были связаны только с сестрой Молли и... "Черри". Да. Только тогда Энджел мог искренни смеятся со своей лучшей подругой и любимой сестрой близняшкой. Только с ними мир был переполнен красками разных цветов, а не только серым и чёрным. Был смысле улыбаться, радоваться и смеяться. Ещё раз ухмыльнувшись своему отражению и мыслям, актер отвёл взгляд, стало противно от самого себя. "Видимо, белой линии жизни давно настал конец". Парень вышел из ванны. "И самое ужасно, что я сам в этом виноват". По крайней мере, он сам так думал. Парень хотел уже улечься в кровать обратно, как вдруг услышал звонок телефона. "Кто там ещё?" На экране высветилось бегущая строка. «Черри-бомбанутая засранка». На лицо сама собой простилась усмешка. Снова этот комок позитива и адреналина звонит ему в самом начале дня, когда все нормальные демоны спят, прячась от ужасной жары. Нажав на кнопку, и поднеся телефон к уху Энджел услышал сбивчивый и какой-то хриплый голос своей подруги: — Энджи, я к тебе ща залечу. Ты там дома? А то у меня ключи какой-то мудак спёр, нахера спрашивается сделал? Эхх.. — по звуку было отчётливо понятно, что девушка бежит. — А как же он хорошо взорвался... Ммм... Его кишки украсили интерьер одного магазинчика каннибалов. Они были очень рады, и так захотели меня отблагодарить, что погнались за мной через весь Пентаграмм-Сити. Ой блять! — из динамика послышались матюги Черри в перемешку с взрывами. И почему подобные ситуации вызывали у прокуратура только смех? — Боюсь спросить, сколько же их за тобой бегает, что аж сама мисс "Бомбанутая" на ходу бомбы теряет. Тебе помочь? — Нет! Я сама разберусь, всего-то какие-то каннибалы... — За окном раздался взрыв и в окно стало видно, как толпа каннибалов потеряла свою жертву из-за огромного столба дыма образовавшегося на месте взрыва. В телефоне послышались гудки. —Эх... хорошо полетел. Наблюдая за взмывшим в воздух грешником, тельце которого, протаранило ближайшее окно Мда... Каждое утро в нашем заведений начинается одинаково. Это уже традиция. Через пару минут все утихло, размазанные по асфальту тела лежали неподвижно. Никто не рисковал выйти сейчас на улицу, боясь получить пулю или того хуже, гранату в зубы. Прошла минута, две, уже пять, а Черри все нет... Даст начал беспокоится. Обычно эта гиперактивная девушка всегда выходила сухой из воды, но это не отменяет тот факт, что случится может всякое... В его черствую душу закрался страх. Он боялся потерять единственного дорогого ему человека. Пройдясь по комнате несколько раз, Энджел плюнул на все и сломя голову понёсся вниз по лестнице, его опасения оправдались. В подъезде он наткнулся на Бомб, которая полулежала у двери на полу, в луже собственной крови. —Бомбочка! — актер подлетел к подруге и осмотрев её, поднял на руки и понёсся к себе в квартиру. Это произошло уже не в первый раз. Черри часто называлась на неприятности и приходила лечится и ныкаться к Дасту. Заодно помогала и самому Энджелу, спасая его от самого себя и от его приступов гнева и ненависти к себе же. Они были друзьями ещё при жизни, а дружбе не помешала даже смерть. Так что она спасает его психику, если она ещё осталась, а он спасает ее прекрасную задницу, на которую даже иногда заглядывается. Положив грешницу на диван Энджел обработал ее рану на голове, из-за которой она и отключилась. Отойдя от пострадавшей, Даст облегченно вздохнул. "Чертова адреналиновая наркоманка". Девушка была красива... Даже очень, ее не портило даже то, что она была циклопкой. По мнению Энджела, это была ее особая красота. Та, которую не все замечают. А он заметил! Он видит, и... А что "и"? Уж не хочет ли он сказать, что...любит? Черри — и любимая девушка... Практически невозможно... Да, он сошел с ума. Тяжело вздохнув, Даст схватился за голову. —Люблю. — он тихо засмеялся. " Я просто ебучий идиот! Так долго не мог признаться самому себе, что влюбился в лучшую подругу! Чёртовы звоночки появились уже 5 лет назад!" Его беспокойство за нее, давящее чувство одиночества когда её нет рядом, жгучая обида на Черри и злость на других демонов, что они позволяют себе косится на ее округлости. Он до этого думал, что просто беспокоится. "Да как так? Я, ебучая шлюха котурую саму ебут чуть ли не каждый день! Буду признаваться в чистой и светлой любви, девушке, которая искренне считает, что я - гей!"

"Площади горят, площади горят

Ведьм у нас сжигают, видимо, на этот раз забыли тебя, тебя, Ведьм у нас сжигают

Твои синие глаза — чудеса

Умираю третий день, кто сказал так нельзя?

Отстань, ты — болезнь, ты — есть, меня нет

Делаешь себе царапины и лезешь на свет

Пощади меня, пощади меня

Девочка-рассвет, капелька нектара, капелька — в яд."