Ещё вина?

Дима мог похвастаться своей хорошей памятью; он достоверно помнил всё своё детство и юность, друзей на площадке возле дома и одноклассников, с которыми сидел за одной партой каждый год. Он хорошо помнил школьные года, потому что очень любил учиться и ему всегда хотелось узнать чего-нибудь нового, а с некоторыми учителями у него были очень уютные отношения. Несмотря на то, что в выпускном классе Дима сдавал историю и обществознание, он также интересовался химией и биологией. И если первое давалось ему с трудом, то уроки биологии нравились ему больше всего, потому что в том кабинете было множество растений, самодельных букашек, одна из которых — и его творение тоже, разнообразные схемы, показывающие, как работает организм человека. Дима помнил, как обычно строгая на уроках учительница, становилась мягкой доброй женщиной, когда он сидел после уроков и переписывал неудачную контрольную работу. К удивлению, учительница была вовсе не такой ужасной, какой её видели остальные ученики. Дима переписывал контрольную по теме, которую невозможно долго учил — «Беспозвоночные и хордовые». Удивительно, несмотря на плохую оценку, тема ему понравилась и изучал он её с большим интересом. И он даже не думал тогда, что вкусы со временем совсем не меняются... И вот сейчас он сидел на дорогущей кровати, буквально кожей чувствовал миллионы под своими пальцами, а к нему неизбежно приближался тот самый великолепный Август Ван Де Хольт, и Дима прекрасно осознавал своё положение, но вдруг не сдержался и... расхохотался от посетившей его мысли. Беспозвоночный. Ещё один беспозвоночный на мою голову. — Дмитрий? — удивлённый Хольт слегка отстранился, глазея на Диму, который стал ещё милее выглядеть с покрасневшими щеками и мягкой улыбкой. — Прости... прости, боже, я просто... — он засуетился, но смех то и дело срывался с закусанных губ, — Я кое-что вспомнил... Удивленный Хольт не сдержался — и тоже улыбнулся, повторяя за Димой. Невозможно перед ним устоять. Они смеялись сами не зная зачем и из-за чего, а Дима пытался понять, как попал в такую невозможно неловкую ситуацию, которая вроде даже... устраивала его? В действительности, Хольт появился нежданно-негаданно в его жизни и перевернул всё с ног на голову. Дима и подумать не мог, что может понравиться такому человеку. Так понравится ещё мягко сказано — Хольт был словно помешан на том, чтобы Дубин ответил ему взаимностью, и делал для этого много чего из ряда вон выходящего. И огромный букет цветов, сам собой появляющийся на рабочем месте, и шикарная машина рядом с участком, из которой чересчур приветливо выглядывал Хольт, и сотни с тележкой приглашений на свидание. Только вертолёта, который бы забирал Диму с работы для полного счастья не хватало. Поэтому слишком смущённый Дубин во избежание подобной выходки настойчивого мужчины, спустя пару недель всё-таки согласился на ужин у Хольта дома. Узнал он о том, что ужин будет у Хольта дома только когда приехал... ну, сами догадаетесь куда. Провели, так провели меня, — снисходительно думал Дима, но метаться было поздно, тем более, когда улыбчивый Хольт вышел из огромного, без преувеличения, дворца с роскошным убранством. Пока мужчины шли по шикарным дорогим коридорам (только красной дорожки не хватает), Дима то и дело хлопал глазами от изумления, пока Август довольно вёл его до гостиной. — Дорогой Дмитрий, прошу. Дорогой!? Не самое лучшее прозвище, учитывая что всё здесь стоит, как целый город, а Дима просто скромный полицейский, который получает едва ли больше, чем стоимость хоть одного цветка в этой комнате... — Спасибо... Но давайте без... — и даже выразиться-то он нормально не мог, потому что Хольт материализовался слишком близко к не успевшему ничего понять Диме, обдав не настойчивым ароматом чернил и чего-то наэлектризованного, — ..ой. Ловкие пальцы Хольта коснулись локтя, подталкивая Диму ближе к стулу с мягкой обивкой, так бережно поплыли к запястью, подхватив за руку, потянули в нужном направлении. Дима и моргнуть не успел, как тело само повиновалось, и он уже сидел за столом, на котором его ожидало разнообразие дорогих блюд и чудесный прищуриный взгляд Хольта напротив. — Попрошу на ты, — произнёс он с обаятельной улыбкой. — Но вы называете меня полным именем. — Мне так привычнее, но если хотите, я могу звать вас Димой. Сердце пропустило удар, который слишком громко отдался где-то в голове, и Дубин почти поперхнулся воздухом. Слишком, слишком, слишком странно чувствовал себя Дима, когда Хольт был рядом. Невозможно было противиться этому ощущению, при этом, Дима даже не понимал, что это и как это зовётся, он просто следовал за тем, что преподносил ему Август. Хоть и попеременно, но иногда, Дима думал, что неплохо повиноваться такому человеку; источающему уверенность, искренность, элегантность. Изначально от него веяло некоторой угрозой, и Дубин размышлял, что никогда не столкнётся с этим человеком себе же во благо, но действия Хольта не были похожи на опасность, скорее на... просьбу. Да, довольно настойчивую, но точно не наносящую вреда. И вот, они дошли до того, что Август ван дер Хольт произносит его неполное имя. Дима. Слава богу не уменьшительно-ласкательное, иначе Дубин бы под землю провалился и при этом ловил бы себя на мысли, что хотел бы слышать его чаще. Чёрт возьми, ну вот опять, опять Хольт включает свое обаяние, которое так идеально работает на Диму, что он уже задумывается, что соглашался бы на всё, что предлагает ему Хольт, если бы тот назвал его «Дима». — Ладно, хорошо, давай на «ты». Называйте меня как хотите, — Дима вдруг встрепенулся, — Называй... то есть. Хольт смотрел на него искрящимися глазами, как будто видел что-то невероятно забавное, вернее кого-то, потому что было действительно интересно наблюдать за сменой эмоций на лице Димы. Он старался выглядеть суровым, серьёзным, даже усы отрастил, но шугался каждого движения рядом или какого-нибудь недвусмысленного высказывания Хольта. И это невероятно шло ему, Август был готов часами разговаривать с Димой, лишь бы смотреть на это живое воплощение солнца. — Очень хорошо. Тогда, пожалуй, Дмитрий, вам стоит поесть, — скрыв своё приподнятое настроение предложил Хольт. Дима слегка нервничал, но решил, что раз он, скажем там, в гостях, нельзя оскорблять хозяина, поэтому робко взял столовые приборы. Было вкусно. Дима бывал в ресторанах, но крайне редко, скорее из-за ненадобности — зачем тратить деньги на еду, которую можно приготовить и дома? Но здесь еда казалось совершенно другой — идеальный вкус разбавляли повседневные фразы Хольта о каждом из блюд, которое пробовал Дима. Удивительно, Август будто снова хотел произвести впечатление и рассказать о каждом продукте, лежащем на тарелке, и вскоре, Дубин тоже подключился с диалогу. Они говорили о разном, и Диме казалось, что он слишком легко поддался за разговоры, однако чувство неловкости быстро испарилось. Хольт рассказывал о своих дорогих вкусах, а Дима подметил, что ему не помешало бы как-нибудь попробовать самую обычную шаверму и он будет удивлен. Август скривился при упоминании этого шедевра кухни, а Дима рассмеялся, думая, что Хольт даже не знает, что это такое. — Но ты ведь даже не пробовал! Шаурма — единственное, что меня спасало в студенческое время. Да и по сей день! — шутливо настаивал Дима, выпивая Кран Грю 1945 года. Узнав, что он никогда не пил это вино, Хольт настоял на том, чтобы Дима его попробовал. А Дима решил, что ему уже терять? — Это ведь даже блюдом назвать нельзя! Уличная еда, которую неудобно есть, — возражал Август, искренне не понимая, как кому-то это может нравится. — Нужно приноровиться и получится. Ты обязательно должен прогуляться со мной и попробовать её, — в порыве смеха, молвил Дима. В следующую секунду он встретился с удивлёнными глазами и понял, что теперь не отвертится. Может это вино так подействовало?... — Вы приглашаете меня? — уже не скрывая радости спросил Хольт, — Я весьма польщён. Я согласен разделить с вами эту... шаверму... Несмотря на неловкость, Дима засмеялся, уже в который раз подмечая, что не против находиться в компании Августа. Сейчас ему было весело и даже комфортно, поэтому он отпустил свои попытки отторжения симпатии к Хольту. — Это звучало очень романтично. Тем не менее, я буду рад. Дима беззаботно улыбнулся. Впервые за долгое время ему казалось, что он может довериться кому-то и расслабиться. Без погони за справедливостью, без нарастающей кучи бумажек на рабочем столе, без ощущения опасности, что поджидает на каждом шагу. Без желания спасать всё и вся. Хочется просто быть, выпивать с Хольтом и слушать его мелодичный улыбчивый голос, что каким-то образом действует на Диму положительно. Конечно, он то заставляет смутиться, то примирительно успокаивает, но всё же, Дубин не против. И вся эта ситуация вдруг показалась ему такой абсурдной — предложить миллиардеру пройтись по улице и поесть какую-то шаверму. Это же сенсация! Дима вдруг снова почувствовал неловкость, но глаза Хольта были настолько искренними, что казалось, он и вправду уже готов ехать куда только скажет Дима за самой вкусной шавермой. И Дубин в очередной раз осознал, что отвечает на чувства Августа и не борется с большим желанием продолжить их странные отношения. — Вот и славно, — вслед за улыбающимися глазами на лице Хольта расцвела всё такая же влюблённая улыбка. — Ага... — только и мог вымолвить Дима, засмотревшись на Хольта и вдруг не удержал бокал с вином. Пролилось немного, но красное вино распустилось дорогими цветами на белой рубашке. — Ох, — Дима отставил бокал и услышал, как Хольт встал и, видимо, направился к нему. Только этого не хватало, он же сам говорил какое оно дорогое! — судорожно думал Дима, но Август вмиг оказался рядом. Дубин хотел уже было протараторить извинения, но Хольт вновь невесомо коснулся его руки, прямо так же, как когда сажал за стол. Может у него ещё и руки волшебные? — внезапно Диму посетила такая забавная мысль, ведь в который раз он замечает, что Хольт идеально быстро успокаивает его панику и стеснение, хотя при этом ничего особенного не делает. — Прости, — и тем не менее, Дима еле поворачивает голову, чтобы посмотреть на, как ему кажется, суровое выражение лица, но Хольт совсем спокойно выдаёт: — А вам идёт красный. Зелёные глаза Димы моментально расширяются, и он буквально чувствует, как яркий румянец неизбежно пополз с щёк на всё лицо и уши. А от внезапного комментария Хольта, ему, кажется, наконец вино ударило в голову, иначе не объяснить, почему он вдруг на секунду растерял все свои мысли. — А? — буквально пискнул Дубин, не способный сейчас сложить слова в предложения. — Вам понравилось вино? — внезапный вопрос показался Диме непонятным. — Зачем ты... — «спрашиваешь» не было произнесено, потому что в момент, когда Хольт снял пробку и вылил на себя чуть ли не пол бутылки того самого вина, Дубин потерял дар речи. И несмотря на всю неловкость, он опьянённым взглядом прошёлся по распустившимся кровавым пятнам. Невозможно было отвести глаза, да и если бы он отвёл их, то пожалел. Сильно-сильно пожалел, ведь ничего красивее в жизни он не видел. А Хольт выглядел так гармонично с этими рубиновыми разводами на белоснежной рубашке на фоне шикарного зала, будто вампир собственной персоной. Ясные глаза, бесстрастное лицо и бархатный голос, который заставил Дмитрия отмереть и прийти в себя. — Понравилось? О чем он говорит, о себе или вине? — только и крутилось в голове Дубина. От невозможности подобрать слова хотелось просто взять и показать действиями — коснуться покрасневшей ткани, огладив торс, слизать вино, оставшееся на чужих губах и поглотить Хольта целиком и полностью. Возможно, выражение лица Димы слишком очевидно намекало на его беспорядочные мысли, потому что Август вдруг клыкасто ухмыльнулся и приблизился, слегка нависая над изумлённым парнем. — Хотите ещё? Чего я хочу? — в очередной раз всплыло в сознании. Хольт поражал его всё больше и больше. И Дима понимал, что признаёт это. Признаёт, что сам неравнодушен к этому человеку, встревожен этим осознанием. И всё же... Если Дима уже понимает это, не стоит ли подчиниться чувствам? Дубин смотрит снизу вверх в яркие глаза и видит в них любовь. Такую пронзительную, бесповоротную и бережную. Он медленно кивает. — Да, — подтверждает вслух свои чувства скорее для себя. — Если вы не хотите... я не в праве вас заставлять, Дмитрий, — чутко произнёс Август, наблюдая за реакцией. — Называйте меня Димой, — вдруг усмехнулся, ведь так страшился подробной близости. — Хочешь ещё вина? — повторил Хольт, и это был первый раз, когда он наконец позволил себе эту вольность — убрать все вежливости в дальний ящик. Сейчас они будто перешли определенную черту, и стало как-то легче. Дима решительно кивнул, даже не зная на что именно он соглашается. Но на этот раз ему не хотелось убегать. Хольт помедлил лишь секунду, а потом мягко улыбнулся и дотронулся лишь губами до горлышка бутылки, смачивая их вином. Дима даже удивиться не успел, как эти губы коснулись его собственных, почти невесомо щекотали кожу, будто спрашивая разрешения на большее. Почувствовав вкус алкоголя, Дима вдруг робко провёл языком, слизывая вино. Август шокировано отстранился, будто не верил, что парень действительно ответил ему. И он сейчас определённо очень отчётливо ощущает, как его механический позвоночник начинает накаляться. Ещё чуть-чуть и он точно ударит Диму током, но пока этого не случилось, Хольт снова возвращается к таким желанным губам. Чтобы было удобнее, он оседает на колени с глухим звуком, но не даёт Диме отстраниться, чтобы спросить в порядке ли он. Хольт сейчас больше, чем в порядке, он невероятно рад внутри себя, и ему всё труднее сдерживать эти эмоции. Его руки тянутся к красивому лицу Димы, большой палец гладит щёку, а остальные поглаживают шею и подбородок. Играючи, он кружит над податливыми губами, пока в какой-то момент Дима не охает, раскрывая их. Воспользовавшись этим, Хольт бесцеремонно проникает внутрь. Совсем недолго касается языком зубов и тут же отстраняется, давая отдышаться. Дима вмиг становится красным и прячет глаза, но руки, лежащие на его лице, не убирает. Ему кажется, что сердце вот-вот испуганной птицей выпорхнет из грудной клетки, оставив его разбираться со всеми нахлынувшими чувствами. Было приятно. Действительно, было хорошо и бояться было нечего. — Ещё вина? — хрипло спросил Хольт, чуть дёрнув головой от напряжения в спине. Импульс от позвоночника отдавался где-то в горле. — Да. Хольт снова приблизился к бутылке и отпил немного больше, из-за чего алкоголь алыми каплями скатился по подбородку. Окончательно растеряв раннее смущение, Дима словно невзначай слизал их, пока они не попали на рубашку, которой от этого хуже точно не станет. — Кажется, тебе понравилось вино, — чуть удивлённо шепнул Хольт. И снова эта неформальная речь. Дима почувствовал покалывание в пальцах и приятное чувство в груди, такое спокойное и расслабляющее. — Ты понравился мне больше.