Он вибрирует?

Он… вибрирует? Он, чёрт возьми, вибрирует! Николь напрягается всем телом. От осознания и от яркого приятного ощущения. Её глаза огромные, а лицо моментально заливается краской, пока Билли задорно посмеивается со слишком уж затянувшегося, по мнению Николь, диалога в фильме. Чёртов маленький диван, чёртов прокат видеокассет, чёртовы колени Билли, на которых она сидит. Чёртова вибрация его механического тела. Николь, напуганная собственной реакцией, косится на девушек. Энби сидит спокойно со своим извечным каменным выражением лица, пока Нэкомата преспокойнейше спит и пускает слюни на её плечо. Билли от шевелений Николь немного сдвигает голову в сторону, чтобы видеть экран, и будто совершенно на автомате кладёт руку на её бедро. Заботливо придерживает, чтобы босс не свалилась. Он поглощён фильмом, не обращает внимания ни на спящую Нэко, ни на Энби, совершенно не реагирующую на шикарный юмор, ни на раскрасневшуюся напряжённую Николь. Лишь сжимает пальцами голую кожу чуть сильнее, когда в очередной раз заходится хохотом. А её вновь простреливает удовольствием. Контраст металлического холода и жара между ног кружит голову. Она невольно ёрзает на месте и прижимается задом к паху Билли, запоздало задумываясь, есть ли у него там вообще что-нибудь. Вибрация теперь ощущается сильнее, но мягче. Николь кусает губы, совершенно не понимая, что происходит в кино. Она сжимает колени, напрягается внизу и отчётливо чувствует, как намокает бельё. Последние недели, как на зло, были напрочь забиты беготнёй по кавернам. Возвращались на базу они уставшие, и Николь каждый раз отключалась, как только ложилась на кровать. Ни минутки на собственное удовольствие и расслабление. И вот первый спокойный вечер, когда они могут себе позволить просто завалиться на диван и включить кино. Посмеяться, пока Николь негодующе смотрит на отсутствие свободного места и в итоге усаживается к Билли на колени. Он не против, ведь просмотру комедии это никак не мешает. Зато Николь в полной мере ощущает скопившееся в теле и требующее выхода напряжение. Позорно и стыдно, но она всё равно закусывает нижнюю губу, чуть двигая задом и проезжаясь промежностью по его ноге. Даже такая незатейливая стимуляция вынуждает вздрогнуть и проглотить рвущийся стон. Фильм пока что не планирует заканчиваться, и Николь злится. А от того лишь сильнее заводится. В голове суматошно рождаются идеи, как выпроводить девочек по спальням или утащить к себе Билли. Обволакивающее удовольствие слишком сильно туманит рассудок, лишая последних крох здравого смысла. Но на крайние меры идти не приходится. Вселенная будто бы ощущает и слышит Николь, потому что Энби смотрит на время, потягивается и поднимается с дивана. — Всем спокойной ночи, — сухо объявляет она и удаляется в свою спальню. Растревоженная Нэкомата сонно моргает, крутит головой и, что-то тихо муркнув, тоже покидает общий зал. У Николь замирает сердце. Она вытягивается стрункой, за одну секунду взвешивая, что ей сейчас важнее: оргазм или уважение Билли. Мгновением позже она разворачивается на коленях лицом к нему. Его взгляд прыгает с экрана на оказавшуюся перед лицом пышную грудь. Подвисает, но всё же подаёт голос. — Николь, ты мне телек перекрыла своими сиськами, может, сядешь рядом? — Нет. Кажется, лишь на этом тихом ответе он замечает яркий румянец. Она молча и без лишних слов кладёт ладони ему на плечи и двигает бёдрами, открыто потираясь и выдыхая дрожаще. Глаза невольно закатываются и прикрываются, грудь вжимается в твёрдый металл тела Билли, от чего мгновенно напрягаются прикрытые лишь тонкой тканью майки соски. — Т-т-ты чего? — механическое напуганное заикание. — У тебя… от смеха… всё тело вибрирует, — шёпотом сквозь паузы делится она, не прекращая двигать тазом. Правую ногу приятно холодит цепь его ремня, соски вдавливаются в металл. Николь позволяет себе тихий-тихий стон, и вот сейчас — именно сейчас — до Билли, кажется, наконец, доходит. Он совершенно не уверенно опускает ладони на округлые ягодицы, немного сжимает и получает благодарный вздох. — Ты можешь… ещё? — ей с каждой минутой всё менее стыдно, но голос всё равно едва слышен. Билли реагирует молчанием, но внутренней стороной бёдер и промежностью она снова ощущает ту самую вибрацию, что так завела и распалила её. Николь практически ложится на прохладное твёрдое плечо, двигает телом, извиваясь всё сильнее, трётся и шумно дышит. Пальцы на ягодицах сжимаются крепче. Билли точно не против происходящего, он даже перестаёт обращать внимание на шумящий позади Николь телевизор. Позволяет бесстыдно тереться о себя и жарко постанывать в плечо. И она тонет в этом удовольствии. Стыд и смущение отступают, остаётся почти животное желание. Движения Николь становятся более резкими, сильными. Ноги крупно потрясываются в предвкушении почти накрывшего оргазма. Когда она всё же особо удачно проезжается промежностью, в голове что-то ярко взрывается. Её бьёт крупная дрожь, приходится прикусить ребро собственной ладони, чтобы не застонать неприлично громко. Металлические пальцы разжимаются и поднимаются по её спине для подобия объятий. Вибрация медленно сходит на нет, а в голове звенит приятная пустота. Николь, наконец, расслабляется всем телом, обмякает. Её лицо и грудь покрыты испариной, и холод металла приходится как нельзя кстати. Пару минут Николь тратит на восстановление дыхания. Приятно — стыд не возвращается. Лишь мягкая баюкающая усталость, утяжеляющая конечности и веки. — Слушай, я тут задумалась. А у тебя же… — она бормочет в плечо и прикусывает губу, давя улыбку. — …есть член? Билли издаёт невнятный звук. Звучит, как смущение или паника. Николь посмеивается и приподнимается после возмущённого «Да». — Продемонстрируешь? — она кокетливо поправляет сбившуюся чёлку и поднимается на потрясывающиеся ватные ноги, протягивая ему руку, чтобы увести за собой в спальню. В глазах горит огонь любопытства и вернувшегося возбуждения. Билли в прежнем шоковом состоянии идёт с ней, напрочь позабыв о забавном фильме. Видеокассету они вернут чуточку позже.