Ещё две ночи.

События последних дней никак не укладываются у Дилана в голове. Если так вообще можно выразиться — на деле головы у него нет. Это звучит как отличная шутка, он однажды максимально остроумно использует её в диалоге, но сейчас это кажется неуместным. Автоматон с трудом может говорить и о «последних днях». Он не очень уверен, какое значение для него имеет время сейчас, когда у него нет тела и прямого доступа к реальности. Быть бесплотной программой… бесит и пугает. Как будто он правда простой код, не обладающий настоящим сознанием. Хотя общение с Лололошкой каждый раз добавляет ему уверенности в обратном. Его друг никогда не делает различий в общении с ним и другими людьми, даже если поговорить с Диланом он может только через чат в телефоне. Тоска от ненависти к нынешнему состоянию сглаживается присутствием и вниманием мироходца, который в этом новом для себя мире очень нуждается в помощи. Когда Ричард получает свой рабочий телефон, одно из первых сообщений, которое присылает ему Дилан: «Присматривай за ним». Блогер тогда задумчиво хмыкает, не до конца понимая, что автоматон имеет в виду. Выяснить это у него получается на следующий день, когда за один вечер мироходец успевает попасть в руки мафии и проваливает попытку ограбить банк. Это кажется какой-то неправдоподобной комедией, но потом адреналин в крови утихает, и приходит ужас. Следующее, что отправляет ему Дилан: «Я серьёзно, приглядывай за ним. Иначе этот дурак быстро убьется». Ричард всё равно не может сделать слишком много, потому что пропадает на работе и занимается своим блогом. Он правда делает всё возможное, чтобы выполнить просьбу программиста. Он каждый день пополняет запасы продуктов, вечером проверяет, съел ли его сосед хоть что-то из холодильника, и даже пытается подмечать моменты, когда Лололошка ложится спать и встает. Уже скоро он понимает безнадежность ситуации, потому что мироходец спит совсем мало, а про еду вспоминает только тогда, когда едва не падает в обморок от голода. Ричард не может услышать интонацию Дилана в переписке, но даже так понимает, что его сообщения пропитаны раздражением и тревогой. Блогер просыпается внезапно, вырванный из желанного сна странным предчувствием. На улице глубокая ночь, по ощущениям, он лег спать всего несколько часов назад, не дождавшись своего соседа. Ричард пытается понять, что его разбудило, пока мозг медленно концентрируется на реальности. Из-за спины раздается приглушенный стон, и только тогда ясность мысли возвращается к парню. Он резко садится, широко раскрывая глаза и пытаясь привыкнуть к темноте. Лололошку трясет, он, вцепившись одной рукой в простыню, второй зажимает себе рот. Скрючившись в позу эмбриона на своей половине кровати, он тяжело дышит, громко втягивая воздух носом. Ричард впадает в ступор, буквально не понимая, что ему делать. У его соседа всю дорогу были проблемы со сном, он мог много ворочаться и иногда кричать, но то, что происходит с ним сейчас, парень видит впервые. Он тянет руку к мироходцу, но замирает, так и не коснувшись его напряженной спины. Телефон оповещает о входящих сообщениях. Блогер автоматически берет его в руки, открывая первый диалог. Эй, Ричард! Проснулся? Парень не успевает ответить, прежде чем ему приходит новое сообщение. Тебе надо разбудить его. Только аккуратно, никаких резких движений и громких звуков. Блогер шумно сглатывает, потому что. Какого вообще черта? Он не понимает, что происходит, как он вообще во всем этом оказался. Он бы мог начать возмущаться из-за этого, но рядом слышится очередной болезненный стон. Колеблясь долю секунды, он всё же ещё раз тянет руку к мироходцу, опуская её на дрожащее плечо. — Ло, ты слышишь меня? — Лололошка хмурится, сильнее сжимаясь всем телом. — Просыпайся! Это просто кошмар! Ричард одергивает руку, когда его сосед резко подскакивает, осоловевшими глазами оглядывая пространство маленькой комнатки. Он часто и тяжело дышит, и, наблюдая за вздымающейся грудной клеткой, блогер удивляется, как его легкие до сих пор не лопнули. Пока мироходец приходит в себя, Ричард снова включает телефон.

Он проснулся.

Да, я слышу. Подожди, пока он немного успокоится, а потом обними.

Что?

Это поможет ему почувствовать себя защищенным. Делай всё спокойно и уверено.

Ладно, я сделаю это.

Но завтра я жду от вас объяснений.

Ок. Блогер откладывает телефон в сторону и переводит взгляд на своего друга. Лололошка подтягивает ноги к груди и обнимает их руками, пряча лицо в коленках. Всё ещё слышится тяжелое, приглушенное дыхание. Ричард раздумывает с минуту, пытаясь понять, как лучше подступиться. В итоге он отбрасывает смущение на второй план, подбираясь ближе и садясь позади, обхватывает ногами и сцепляет руки поверх чужих, крепко, но ненавязчиво прижимая тело друга к себе. Он чувствует, как ему передается чужая дрожь. Оставленный рядом телефон подсвечивает комнату включенным экраном. Упираясь лбом во взмокшее плечо мироходца, Ричард пытается проанализировать свои ощущения. У него никогда не было такого, автоматоны на острове вели себя заскриптовано-идеально, родители и другие уборщики были холодны к нему. Он не знает, правильно ли он поступает сейчас, что ему вообще делать и говорить. Он… Он просто уверен, что правда хочет помочь, что хоть это должно быть в его силах. Лололошка так много для него сделал, стал его первым и единственным другом, и он искренне хочет мочь сделать для него хоть что-то. Не молчи. Ричард читает сообщение краем глаза и ловит себя на том, что уже некоторое время поглаживает чужие шершавые ладони, которые по ощущениям едва не ледяные. Мироходец молчит, лишь изредка вздрагивая и делая глубокие вздохи. Кажется, сил на разговоры или движения у него нет. Блогер хмурится, сильнее прижимая соседа к себе, пытаясь и согреть, и успокоить. — Всё будет в порядке, Ло, — Ричард шепчет это куда-то в кудрявый затылок, стараясь придать голосу уверенность. Ему сложно подобрать слова. — Скоро заработаем с тобой много денег, снимем нормальную квартиру. А там недалеко и до момента, когда найдем тело Дилану, — он ухмыляется, бросая взгляд на телефон. — Я уверен, мы… — Прости, — Лололошка перебивает его, приподнимая лицо от колен, чтобы было лучше слышно. — Мне жаль… Мироходец спешно выпутывается из объятий и вскакивает с кровати, оглядывая небольшую комнату. Блогер взволнованно следит за ним, не совсем понимая причину извинений. — За что ты извиняешься, Ло? — Я… — Лололошка замирает, повернувшись к соседу спиной, из-за чего тот не может разглядеть лица. — За то, что разбудил. За то, что доставляю столько проблем. За то, что… не могу помочь тебе, — он переводит взгляд на дверь, и Ричард видит, как блестят его глаза в слабом свете. — Я… Я выйду подышать свежим воздухом. Ложись спать. Не дай ему уйти! Не то чтобы Ричарду была нужна подсказка для этого. Как только мироходец делает шаг к двери, блогер подрывается с кровати и хватает его за запястье, останавливая. Парень испуганно замирает, виновато опуская голову, но не делает попыток вырваться. — Уже конец осени. У нас и здесь холодно, а на улице вообще дубак. Ты в своей легкой одежде за минуту окоченеешь, — блогер хмурится, не отпуская чужое запястье. Словно боится, что, стоит отпустить, его сосед сразу сбежит. — Ло, поверь мне, всё в порядке. Я ни в чём тебя не виню. Давай сейчас просто вернёмся в кровать? Ричард делает паузу, но так и не дожидается ответа. Так что он просто забирается на кровать, которая протяжно скрипит под его весом, и усаживается у самого изголовья, чтобы было удобно облокачиваться спиной. Парень смущенно разводит руки в стороны и вопросительно склоняет голову вбок, безмолвно приглашая друга возобновить объятья. Он чувствует, как его сердце взволнованно бьется, он боится, что делает что-то не так, как делают обычные люди. Но Лололошка после небольшой внутренней борьбы с желанием позорно сбежать наконец подходит ближе и садится совсем рядом, лицом к лицу. Пользуясь ступором Ричарда, мироходец обхватывает его талию ногами, руками обвивает торс, а горящее смущением лицо прячет в чужом плече. Действуя на интуиции, блогер скрещивает ноги за спиной друга, а руки устраивает на худых лопатках, которые отчетливо прощупываются через изношенную кофту. Он наконец немного расслабляется, и только тогда понимает, что до этого задерживал дыхание. Обнимать кого-то так крепко, что между ними не остается лишнего сантиметра, внезапно… не так плохо. Ричард ощущает себя более чем комфортно. Это не похоже на объятия с родителями или автоматонами, это вызывает намного больше эмоций. Это приятно, необычно, это что-то новое, и блогер думает, что хотел бы, чтобы такое случалось чаще. Он крепче стискивает Лололошку в объятиях, и вдыхает запах его кожи, его волос, и это так хорошо… Мироходец с силой сжимает пальцами чужую одежду, из-за чего Ричард быстро приходит в себя. Он чувствует себя крайне смущенным, но момент не кажется ему подходящим для мыслей об этом. Его друг снова прерывисто дышит и, кажется, плачет. До слуха блогера периодически доносятся приглушенные всхлипы сквозь зубы, а тело в его руках неконтролируемо подрагивает. Парень методично гладит тощую спину, пытаясь через прикосновения передать своё спокойствие. — Всё хорошо, Ло, — Ричард немного наклоняет голову, потираясь носом о место за чужим ухом. Запах кажется неожиданно родным и привычным. — Всё нормально. Ты стараешься изо всех сил всё делать правильно. Ты уже столько для меня сделал и продолжаешь делать. И для Дилана тоже, — он улыбается и поднимает руку, поглаживая теперь непослушные волосы на затылке, зарываясь в них и пропуская пряди между пальцами. Это тоже ощущается приятно. — Я даже рад, что ты разбудил меня этой ночью. Это означает, что ты не справляешься с этим один. — Мгм… — мироходец что-то еле слышно хнычет, пряча лицо в подставленное плечо. — Знаешь, всё в порядке, если тебе нужна помощь. Ты можешь не стесняться просить меня о ней. Я буду рад помочь тебе, — блогер немного отстраняется и кладет руки на чужое лицо, аккуратно проводя большими пальцами по мокрым щекам. Глаза напротив красные, болезненные и до крайности уставшие. На давно погасший телефон приходит новое сообщение. Ричард бегло читает его и ухмыляется, снова переводя взгляд на соседа. — Дилан просит передать, что он тоже всегда рядом, если тебе нужно выговориться. На глазах Лололошки снова появляются слезы, и губы дрожат. Он обхватывает руками шею своего друга, прижимаясь ближе и шумно вздыхая. Ричард, опешив, замирает, перебирая варианты того, что он мог сделать или сказать неправильно. Мироходец что-то тихо бубнит, и парню приходится напрягать слух, чтобы разобрать слова. — Сп…ибо вм… — Лололошка трется носом по чужой скуле, прижимаясь всем телом ближе. — Не за что, Ло. Блогер крепко сцепляет руки на спине постепенно засыпающего мироходца. Несмотря на всю странность ситуации, он, кажется, неплохо справился. Человеческие чувства для него — дебри. Но сейчас, удерживая на руках своего друга, он не хочет думать, правильно он поступает или нет. Ему просто нравится чувство, которое он испытывает в данный момент. Он бы хотел однажды испытать его снова, если выпадет шанс. Через некоторое время Ричард медленно сползает вниз, и, не разрывая объятий, устраивается в горизонтальном положении. Лололошка тихо сопит, едва заметно морщась во сне. Блогер, не сдержав желание, снова тянется рукой к его лицу, заправляя прядь лезущих в глаза волос за ухо. Он продолжает смотреть на своего соседа, подмечая, как красиво выглядит его кожа в бледном лунном свете. Разглядывая его, Ричард не замечает, как сам проваливается в сон. Спасибо, что помог ему. … Заваливаясь домой после очередной смены и пары часов записи видео для блога, Ричард скидывает свою куртку на ближайший ящик и потягивается до щелчка в спине. День был очень насыщенным, кроме банальных разносов заказов, на улице его узнала группа молодых людей и попросила о совместном фото. Это событие сильно взволновало парня, который ещё недавно был едва ли никем. Внезапно растущая популярность сильно прибавляла мотивации продолжать свою деятельность, чтобы в скором времени иметь возможность на лучшую жизнь, чем есть у них сейчас. У них. Вспомнив про соседа, блогер обводит взглядом небольшое помещение, заменяющее им дом последние недели. Посеревшая длинная куртка перекинута через подлокотник дивана и, кажется, чем-то сильно испачкана. Рядом на столе лежат очки и наушники. За звуками улицы, которые просачиваются сквозь хлипкие стены, Ричард слышит шорохи со стороны ванной. — Хей, Ло! Я дома! — он говорит это достаточно громко, но не получает ответа. Только звуки становятся немного сумбурнее. — Ты в ванной? Ничего, если я зайду? Плохое предчувствие разливается по телу и оседает где-то в животе, когда со стороны ванной слышится что-то, отдаленно походящее на хрип. Блогер, заставляя негнущиеся ноги двигается, подходит ближе к двери и медленно её открывает, после чего боязливо заглядывает внутрь. Почти сразу его глаза испуганно округляются, а тело впадает в ступор, теряя возможность двигаться. Тяжелое волнение теперь ощущается ещё четче, а к горлу подкатывает ком паники. Лололошка сидит на полу напротив грязной раковины, испачканной розовыми разводами. Одну руку он с силой прижимает к левому боку, вторая безвольно покоится на полу. Черная футболка, уже больше похожая на тряпку, валяется в дальнем углу. — Чёрт, Ло! — Ричард, не особо контролируя себя, за секунду оказывается рядом с другом, с размаху больно приземляясь на колени. Он тянется руками то к чужому лицу с прикрытыми глазами и поджатыми губами, то к тощему боку, покрытому ссадинами и гематомами, но не решается прикоснуться. — Что произошло? Лололошка еле заметно пожимает плечами, переводя затуманенный взгляд на взволнованного парня над собой. Ему кажется, что его бок словно горит, но он пытается убедить себя, что это ничего страшного. Что это пройдет, если потерпеть. Он устал и потерял достаточно крови, чтобы голова казалась немного легкой. Он даже не уверен, правда ли блогер сейчас рядом, или он придумал его. Чтобы убедиться, мироходец с трудом поднимает с пола руку и едва касается ей чужого лица. Теплое. Настоящее. Прикосновение оставляет на чистой коже бурые пятна. Лололошка переводит взгляд на стену, на которой красуется след от его ладони. Он опирался в этом месте, когда ноги уже перестали держать, чтобы не просто упасть на пол, а хотя бы медленно на него съехать. Ричард прослеживает взгляд соседа и с силой стискивает зубы, кажется, до скрипа. За секунду блогер нашаривает в кармане телефон. — Дилан, что мне делать? — он не видит нужды писать это, раз уж автоматон всё равно подслушивает все разговоры. Экран подсвечивается сообщением. Кровь идет или уже остановилась? Ричард переводит взгляд с телефона на Лололошку, устремившего пустой взгляд теперь куда-то вперед. Его вторая рука уже не так сильно сжимает раненый бок, так что парень пододвигается ближе и отводит её в сторону. Конечно, что-то такое он до этого видел только в фильмах, которые смотрел втайне от родителей по ночам. Насколько он может понять, новой крови не появляется, но за всем месивом на этом месте понять немного сложно. — Вроде остановилась, — блогер вздрагивает, удивленный тому, как сосредоточенно и серьезно звучит его голос, хотя ему кажется, что внутри он дрожит как натянутая леска. Найди чистую ткань, намочи и попробуй оттереть грязь. Только аккуратно, чтобы кровь снова не пошла. Блогер шумно сглатывает, подрываясь на ноги и убегая в общую комнату. Возвращается он довольно быстро. Найденная среди их немногих пожитков белая футболка рвется неожиданно легко, Ричард мочит небольшой её кусок холодной водой. Напряжение не покидает тело. Он оборачивается и снова садится на колени перед другом, но уже с другой стороны, чтобы было удобнее. Мокрая ткань ложится на разгоряченную кожу, и Лололошка шипит сквозь зубы, хмурясь и сильно зажмуривая глаза. — Всё в порядке, Ло, я сейчас, я быстро, — блогер сам не слушает, что говорит, просто нашептывает что-то, чтобы придать спокойствия как минимум себе. Не часто в такие ситуации попадает! Кровь пропитывает ткань бывшей футболки, и Ричарду часто приходится вставать, чтобы прополоскать её. Постепенно ему открывается вид на саму рану — порез сантиметра в три длиной, но, кажется, глубокий. Словно от удара ножом. По спине пробегает холодок. Парень надеется, что ничего из внутренностей не задето. Задумавшись, блогер не замечает, как надавливает слишком сильно, из-за чего мироходец вскрикивает и пытается подтянуть колени к груди. — Не надо! Кровь же снова пойдет! — Ричард кладет одну руку на нескладное плечо, другую — на острое колено. Сопротивление быстро прекращается. У мироходца нет на него сил. — Дилан, я закончил. Что дальше? Надо наложить повязку. Потом попробуй дотащить его до кровати. Ему нельзя оставаться здесь. Ричард угукает, читая сообщения автоматона. Рука нашаривает остатки футболки. Парень холоднокровно рвет её на длинные полоски и просто надеется, что этого хватит. Лололошка не сопротивляется, когда парень тянет его на себя и аккуратно обматывает ткань поперек впалого живота, закрывая рану. Только недовольно стонет, когда его спина снова касается холодной стены ванной. Ричард бегло оглядывает бледное, неподвижное тело неожиданно безэмоциональным взглядом. Недолго думая, он наклоняется и стаскивает с ног друга испачканные ботинки и штаны, так же пропитанные грязью и кровью. Следом он решает использовать уже ставшую розовой тряпку для того, чтобы оттереть последние красные следы с чужой кожи. Он наклоняется ближе к мироходцу, чтобы провести тряпкой по ладоням и предплечьям, и только теперь в голове словно щелкает. Шрамы. Много. Слишком. Кажется, на его соседе нет ни одного живого места, помимо лица. Все разные, большие и маленькие, свежие и застарелые, от животных и от людей, от колющего и от режущего. Руки Ричарда трясутся от внезапно окутавшего его страха. Так точно не должно быть. Так не должно быть, так не должно быть, так не должно… Ричард? Парень дергается, вырванный из ступора звуком сообщения. Он быстро заканчивает оттирать подсохшую кровь и отводит взгляд, стараясь больше не смотреть на поврежденную кожу. Нет сейчас на это времени. Блогер встает и аккуратно тянет на себя Лололошку. Мироходец, видимо, понимает остатками сознания, что его друг пытается сделать. Он, стараясь не сильно наваливаться на чужое тело, поднимается на дрожащие ноги, упираясь одной рукой в стену для поддержания равновесия. Он слышит, как Ричард говорит что-то неразборчивое и тянет его за собой. Парень перекидывает одну руку мироходца через плечо, а свою кладет на талию, поддерживая. Через минуту неуклюжих ковыляний парни добираются до комнаты, где блогер опускает еле стоящего друга на общую кровать. Устало вздыхая, Ричард упирает руки в бока и пытается решить, что делать дальше. Не так он представлял себе вечер после работы, конечно. Лололошка на кровати обессиленно падает на бок и болезненно морщится, когда нечаянно надавливает на свежую рану. Он переворачивается на спину, раскидывая руки в стороны, и блогер опять собирает глазами шрамы по всему его телу. Этот вид запускает стайку мурашек по спине. Выглядит слишком нереалистично, жестоко и… страшно. Ричард трясет головой, стараясь прогнать мысли. Тело мироходца, за худобой которого скрывается необъяснимо большая физическая сила и выносливость, дрожит от холода. У них даже нет запасной одежды — не успели закупить. Блогер наклоняется над Лололошкой и укрывает его тонким одеялом, чтобы тот хоть как-то согрелся. Большего у них нет. Сделать в данный момент он тоже может не много. — Сейчас вернусь. Блогер выходит из комнаты, оставляя своего друга одного. Лололошка разлепляет тяжелые веки и разглядывает замызганный потолок. Он снова поворачивается на бок, в этот раз аккуратнее, и подтягивает насколько может колени к груди. Ему холодно. Где-то на периферии мироходец слышит Ричарда, снующего по их небольшому дому. Кажется, он убирает беспорядок в ванной. Лололошка пропускает момент, когда соседняя часть кровати продавливается под чужим весом. — Завтра перед работой занесу твои вещи в прачечную, — блогер говорит это скорее в пустоту, просто констатируя факт, и не ждет никакого ответа. — Заодно забегу в аптеку, куплю каких-нибудь лекарств. — Не надо, — это первое, что мироходец говорит этим вечером. Его голос немного хриплый. Сосед переводит на него удивленный взгляд, но не перебивает. — На мироходцах всё заживает как на собаках. К завтрашнему вечеру буду уже на ногах. Какой дурак, боже… Ричард недовольно хмыкает. Он не собирается спорить, он просто сделает так, как решил — хочет Лололошка того или нет. Количество увиденных шрамов подсказывает ему, что ситуация как сегодня может повториться. Он очень хотел бы верить, что это не так, но с присутствием бинтов и каких-нибудь антисептиков под рукой ему будет намного спокойнее. В голову внезапно приходит ещё одна мысль, и блогер достает из кармана телефон.

Почему ты не сказал мне, что что-то не так?

Я бы вернулся раньше или хоть морально подготовился.

Лололошка сказал, что не произошло ничего страшного. Попросил не беспокоить тебя по пустякам. Я же слышу вас, а не вижу. По звуку было невозможно понять, что там у него. А потом он оставил телефон в комнате. Могу предположить, что он опять спровоцировал чем-то местных гопников.

Даже не знаю, что сказать…

Ему сильно досталось?

Колотая рана на животе, куча синяков и царапин…

Кстати, Дилан.

Ты видел, что с его кожей?

Нет. А что с ней?

Не думаю, что имею право тебе рассказывать.

Сам потом его спросишь.

Парень откладывает телефон на прикроватную тумбу и переводит взгляд на мироходца. Тот, вытянув перед собой руку, сгибает и разгибает пальцы, смотря, как натягивается кожа на сбитых костяшках. Немного подумав, Ричард решает поддаться своим чувствам, а не нормам морали, логики или чего-либо еще. Он забирается под одеяло, притираясь к спине Лололошки своей грудью, аккуратно обхватывает его обеими руками, заключая в крепкие объятья. Мироходец взволнованно вздыхает, но не предпринимает попыток отодвинуться. — Прав был Дилан, когда просил приглядывать за тобой. Умеешь же ты искать приключения, — блогер утыкается в кудрявые волосы, вдыхая их запах. Это ощущается так… хорошо. Наверное, это неправильно, но ему так нравится держать мироходца в своих объятьях. Нравится чувствовать себя нужным ему. Это странно, непривычно, пугающе, но парень уверен, что это то, чего он хочет больше всего — иметь право трогать его, держать в своих руках, быть рядом. Лололошка, кряхтя и елозя, выворачивается из объятий и переворачивается на другой бок, оказываясь лицом к лицу с блогером. Он смотрит в его темные, почти черные глаза, и ничего не делает. На самом деле, мироходцу сложно понять, что он сейчас чувствует. Ему больно, холодно, он смертельно устал. От его действий зависит так много, столько жизней может оборваться из-за одного его выбора. Он везде что-то должен, крутится, как хомяк в колесе, без возможности остановиться и сделать передышку. Он так устал нести ответственность за всё подряд. Он нужен всем только тогда, когда делает своё дело. Он просто… просто хочет, чтобы кто-то хоть ненадолго забрал весь груз с его плеч. Чтобы защитил. Лололошка хочет человеческой любви, близости, тепла. Это кажется таким простым, глупым и недоступным. Он живет дольше любого человека, которого мог бы любить. Рядом с ним быть опасно. Он не нужен никому сам по себе — только как инструмент для достижения своих целей. Тоска рвет душу изнутри, разъедая пустотой и ненужностью. Слезы готовы потечь в любой момент, но мироходец сдерживает их. Ричард пристально смотрит на него, словно заглядывая в душу. Хотя он и в самом себе не может разобраться. Он просто… хочет помочь. Искренне. Внутри него что-то тепло кружится и тянет, и это тоскливо, но приятно и желанно. Блогер тянется ещё ближе, соприкасаясь носами со своим другом. Тот вздрагивает от неожиданности, его взгляд наконец приобретает некую осознанность. — Всё в порядке, Ло, правда, — Ричард поглаживает его по узкой спине, улыбаясь и радуясь, что такой простой физический контакт приносит ему спокойствие. По крайней мере, этот непутевый мироходец рядом. Раненый, но хотя бы живой. — Я не хочу, чтобы ты скрывал что-то такое от меня. Я не полезу в твои дела с мафией, это нам обоим будет только в минус, но, Ло… Я хочу помочь по мере своих сил. Ты не должен со всем справляться один. Лололошка кивает, прикрывая глаза. Эти слова отзываются приятной теплотой, ползущей по конечностям. Он бы так хотел слышать такие слова чаще. Он надеется, что это правда. Эмоций много, они смешиваются, и мироходец не уверен, что может с этим справится. Он поднимает взгляд на соседа. Блогер устало, но спокойно улыбается, притягивая Лололошку ближе и согревая своим собственным теплом. — Спасибо, — мироходец устало вздыхает, прислушиваясь к своим чувствам. Рядом с Ричардом тепло и хорошо, все проблемы на время отступили на второй план, и даже раненый бок болит не так сильно. Хочется остаться в этом моменте на подольше. Кажется, он чувствовал себя похожим образом, когда впервые засыпал в обнимку с Диланом. Спокойствие, удовлетворение и сильное желание показать свою благодарность и привязанность чем-то физическим. — Ричард, — Лололошка зовет неуверенно, чувствуя, как его лицо краснеет. Он надеется, что в темноте это незаметно. Блогер немного отодвигается, чтобы посмотреть своему соседу глаза в глаза, и вопросительно приподнимает одну бровь. — Я хочу сделать кое-что и… Пообещай мне, что не будешь сильно злиться, пожалуйста… — Эм, — Ричард удивленно смотрит на своего соседа. Тот смотрит в ответ своими яркими синими глазами, доверчиво и открыто. — Хорошо, Ло. Я не буду на тебя злиться. Мироходец слабо, но искренне улыбается, и тянется вперед. Для Ричарда время словно замирает. Он чувствует, как Лололошка кладет свою ладонь на его щеку, как губы мироходца касаются его губ. Совсем легко, едва ощутимо, но внутри блогера целый шторм. Сердце невыносимо громко бьется о ребра. Он так счастлив в этот момент. Просто и несмотря ни на что. Мироходец отстраняется, пряча лицо в чужом плече, а Ричард не может стереть радостную улыбку с лица. Теперь он уверен, что всё правда будет хорошо. Независимо от всех проблем, что у них есть сейчас. Парень стискивает Лололошку в объятьях, едва не забыв быть аккуратнее с раной друга. Он не уверен, что, если откроет рот, сможет издать хоть что-то кроме восторженного писка. Вместо этого он трется носом о бледный лоб и тихо посмеивается. Если это то, о чём говорилось в сопливых фильмах, которые его мама иногда смотрела после работы, то он понимает, почему людям это так нравится. На самом деле, это вызывает много вопросов, некоторые из которых, возможно, стоит обсудить с Диланом, но он займется этим позже. Сейчас он просто хочет позволить себе быть счастливым. Лололошка, довольный реакцией друга, запрокидывает голову и ещё раз находит теплые губы, быстро и звонко их чмокая. Ричард на это лишь ещё раз смеется, беспорядочно целуя в ответ всё, что попадется — губы, щеки, прикрытые глаза. Его ладони поглаживают голые лопатки, пальцами прощупывая особенно выделяющиеся шрамы. Через какое-то время согревшийся Лололошка проваливается в сон, сквозь пелену сознания ощущая прикосновение чужих губ к своему лбу. Блогер, продолжая обнимать его одной рукой, второй нащупывает оставленный на тумбе телефон. Время близится к часу ночи, но сна после всех пережитых эмоций ни в одном глазу. Он открывает первый диалог, чувствуя необходимость с кем-то поделиться мыслями.

Он поцеловал меня.

Добро пожаловать в клуб тех, кому он полностью доверяет! Поздравляю! Парень вопросительно поднимает бровь, перечитывая сообщения в третий раз.

У вас тоже так было?

Да, только не в настолько неприятных обстоятельствах. Недовольно хмурясь, блогер пытается оценить своё отношение к этой информации. Он не успевает ничего ответить, прежде чем Дилан отправляет следующее сообщение. Я рад, что теперь у него есть ты. Без тела я мало чем могу ему помочь. Конечно, я тебе завидую, но… Главное, что у него есть кто-то, кто сможет о нём позаботиться, когда он сам не может. Ричард неловко улыбается. Наверное, это всё немного неправильно и точно жутко запутано. Если думать об этом так, то он не против, если автоматон, когда получит новое тело, снова станет такой поддержкой для Лололошки. Ведь это то, чего они оба хотят. Помочь. Блогер ненадолго отводит глаза в сторону, разглядывая лицо спящего мироходца. Такое умиротворенное сейчас. Намного лучше той болезненной гримасы, которую Ричард видел на нём часом ранее.

Надеюсь, поиск твоего тела не сильно затянется.

Уверен, Ло очень хочет тебя обнять.

Спасибо, Ричи.