Желтая машина

— Желтая машина. Я не успеваю ни сказать, ни сделать, ни даже что-либо понять: шлепок опускается на мою задницу так же стремительно, как и предшествующее ему «предупреждение». Я чертыхаюсь и чуть не роняю на землю телефон, в который только-только залез, чтобы посмотреть входящее сообщение от руководителя. Вскидываю голову и пуляю в Лелло яростный взгляд, но тот уже отвернул от меня свой вечный покер-фейс. Мимо нас действительно проносится лимонно-желтый фиат панда. — Я не играю, — бросаю я и принимаюсь печатать руководителю ответ — хотя теперь, против своей же воли и несмотря на только что произнесенные мной же слова, то и дело приподнимаю голову и окидываю дорогу перед нами взглядом на предмет других желтых автомобилей. Лелло пожимает плечами и — я замечаю это, когда в очередной раз бегло осматриваю окрестности — прячет в уголке губ улыбку. — Да без разницы как-то. Я фыркаю, убираю телефон в карман и теперь уже в открытую рассматриваю дорогу — верчу головой, приподнимаюсь на носочках, даже обхожу не сопротивляющегося Лелло, чтобы точно ничего не упустить. Но нет: несмотря на то, что в последнее время в городе машин желтого цвета вдруг развелось столько, что хоть жопой жуй, я никогда не был таким же везучим, как Лелло. Или хотя бы вполовину настолько везучим. Доказательство этому «прилетает» очень скоро: стоит мне закончить обходить его и вернуться на свое место по его левую руку, он снова звонко шлепает меня и только после этого спокойно говорит: — Желтая машина. — А это вообще против правил! — кипячусь я, злобно сверля глазами вырулившую из-за угла развалюху, которую и желтой-то назвать можно с натяжкой: так, какой-то зелено-горчичный, а может, и вообще коричневый, настолько она ржавая и грязная, что и не разберешь. — Ты должен сначала сказать, а потом уже бить. И не по жопе! — А ты же не играешь, какая тебе разница? — не понимаю, он то ли троллит, то ли действительно не видит в этом ничего такого: хрен разберешь по его лицу, неэкспрессивности которого может позавидовать даже булыжник. — Ну так и не бей меня вообще! — Ну так и не высматривай машины. Снова фыркаю и хочу ответить ему что-нибудь язвительное, но телефон в моем кармане требовательно пиликает. Я достаю его, читаю сообщение, пишу ответное «ОК» и, на ходу поднимая с земли рюкзак, бросаю Лелло: — Пошли, они открывают. Лелло невозмутимо кивает и трогается в ногу со мной. Пока идем до лабки, я стараюсь держаться от него дальше расстояния вытянутой руки, хотя и понимаю, как глупо это выглядит. Лелло издевательски выгибает бровь, но ничего не говорит. Пофиг. Не хочу я опять от него получать, пусть он и держит руки в кармане мешковатой толстовки. Что забавно, я сам же эту игру предложил с неделю назад, сам же думал (надеялся), что неторопливому и флегматичному Лелло будет от меня доставаться, сам же не учел, что, помимо прочего, рефлексы у него такие, что он падающие колбы на лету ловит — и ножи бы ловил, будь они в лаборатории, а дома, может, и ловит. Ну да бог с ним, меня в целом не очень раздражает, что Лелло в этой игре оказался лучше меня, да и удары потерпеть могу; но почему именно по заднице-то?! А если и так, то тогда почему не я родился с кошачьими рефлексами, а должен теперь проглотить гордость и терпеть это, только мысленно представляя, как сам заряжаю ему по жопе? Мы поворачиваем за угол и приближаемся к парковке, и я на всякий случай прикрываю зад руками. Слышу тихий хохоток со стороны Лелло — черт, а вот это уже бесит! Заставляю себя убрать руки в карманы, тут же слышу «Жел…» и отпрыгиваю; оборачиваюсь на него, выставляя руки в готовности дать отпор, но вместо занесенной ладони вижу его удивленный взгляд, а сам Лелло склонился над землей под растущим у универа раскидистым дубом. — …уди, — заканчивает он и демонстрирует мне поднятый плод. Я смотрю на него в ступоре, потом медленно опускаю руки. — Желудей. Много. В этом году. Я вижу, как он всеми силами пытается не прыснуть, и чувствую, как лицо заливается краской. Ни хрена ж себе я дерганным со всем этим стал… — Не ржать, — ледяным голосом говорю ему я, но какой там, его плечи уже трясутся в беззвучном хохоте. Да я бы и сам заржал, будь на его месте, но мне вот что-то совсем не смешно. Обидно. И хочется его за этот смех, и за эти желуди, и за эти машины чертовы по заднице-то отходить, ан нет, дорогой. Тьфу. — Не ржать, кому говорю! — Ты так отпрыгнул, — сквозь смех еле выдавливает он из себя. — Будто я тебе… будто я тебе змею подсунул! — Пошли уже, — ворчу и начинаю демонстративно идти дальше. — Опоздаем, и придется без обеденного перерыва батрачить. Я иду вперед, не оглядываясь, но слышу, как Лелло поднимается, отряхивает джинсы и рысцой догоняет меня, и только поравнявшись выравнивает шаг. Он все еще тяжело дышит после смеха, а я все еще красный, как анализы венозной крови, которые нам сегодня предстоит разобрать в промышленных масштабах. Зато улыбка уже широко расплывается на его губах, и не приходится ее воображать чисто для разнообразия. Красиво. Ему идет. Почаще бы улыбался. Мы торопливо проходим мимо парковки, и я рад, что эта короткая прогулка заканчивается, и, стыд мне и позор, но выдыхаю с облегчением, когда мы подходим к входу. Я поднимаю руку к двери и начинаю ее открывать, но тут чувствую, как Лелло мягко дотрагивается до моего плеча. Я поворачиваю голову: он, уже не так широко, как до этого, но все еще улыбается и указывает рукой куда-то в сторону; я следую за ним взглядом и вижу на парковке ярко-желтый фургон, мимо которого мы, должно быть, прошли несколько секунд назад. Я снова смотрю на Лелло, непонимающе и подозрительно. И что это должно значить? Он ничего не говорит и не шлепает меня, хотя явно заметил машину еще до этого. Он отдает мне эту возможность? Задобрить пытается? Не знаю, но Лелло продолжает просто спокойно стоять и смотреть на меня, и если буду медлить, он явно передумает, так что я ухмыляюсь, заношу руку над его задницей и говорю: — Же… — Желтая машина, — перебивает Лелло, быстро шлепает меня и проскальзывает мимо. Уже в холле он оборачивается; он больше не улыбается, но брови вновь насмешливо выгнуты, как бы говоря «Я победил». — Ты бы еще подождал. — Да ты… — начинаю я громко, но ловлю на себе строгий взгляд вахтерши и затыкаюсь. Быстро захожу внутрь и догоняю уже ушедшего вперед Лелло. Щеки мои вновь горят, а он вновь невозмутим. Шутник хренов. Ну ничего, я тоже пошутить люблю.