Почему он со мной

      — Хиномото, я дома!       Япония оторвался от разбора старых вещей и посмотрел в сторону прихожей. Оттуда вышел довольный Америка с нечто длинным за спиной.       — Никогда не угадаешь, что я купил!       Хиномото тихо вздохнул. У Америки была одна пагубная привычка: скупать всё, что он видел, оправдывая это фразой: «Ну прикольная же штука!» Всё бы хорошо, только из-за этих «прикольных штук» место в доме постепенно заканчивалось, и добрая часть из них уже давно переехала к Японии.       — Ты купил себе катану? — с удивлением спросил Хиномото, заметив что-то похожее на рукоять.       — Неа! — бодро ответил Америка, доставая свою покупку. — Лучше! Зонтик в виде катаны!       С этими словами он резко, с пафосным видом вытащил зонт, взявшись за его ручку, словно за меч. Япония лишь покачал головой.       — У тебя же есть зонтик. Причём не один, — напомнил Хиномото.       — А в виде канаты ещё не было! — парировал Америка, раскрывая своё приобретение, которое оказалось удивительно большим. Под таким зонтом могло запросто поместиться пять человек. — К тому же, была распродажа, грех не взять, сам понимаешь.       Япония слегка улыбнулся, возвращаясь к уборке. Зонт в виде катаны — это, конечно, классно, но старые вещи он, к сожалению, не разберёт.       — А ты чем занимаешься? — сложив зонтик, спросил Америка и сел рядом с Хиномото.       — Да я решил тут провести генеральную уборку, выбросить, что не нужно.       — Ух, ты, у тебя тоже много прикольных штук, — с восторгом сказал Америка, принявшись рассматривать вещи Хиномото. — Ой, а что это такое? — спросил он, взяв чёрного цвета головной убор и надев его на себя.       — О, это шапочка, которую выдал мне Китай-сан после того, как я сдал экзамен и стал полноценным сотрудников офиса, — улыбнулся Япония. — Запылилась вся уже…       — А это что? — Америка поднял папку, которая тоже покрылась уже не одним слоем пыли.       — А, это образцы старых отчётов. Тоже нужно выбросить.       — Почему они на китайском?       — Я тогда не умел писать по-своему, поэтому использовал письмо Китай-сана.       — Так вот откуда ты так хорошо знаешь китайский, — заключил Америка. — Ой, а это что? Хлопушка? — он повертел в руках бамбуковую палку.       — Нет-нет-нет! Это… — Хиномото густо покраснел, забирая палку. — Это… Для работы, в общем. Трудно объяснить, восточная техника, ты не поймёшь.       — Ну, ладно… — ответив недоверчивым взглядом, сказал Америка.       Вдруг раздался телефонный звонок. Хиномото, извинившись, взял смартфон и посмотрел на дисплей. Вздохнув, он взял трубку.       — Алло, слушаю, — серьёзно поприветствовал Япония, вставая и уходя в другую комнату. — Что такое, что случилось? Нет, Тайвань-кун, ты не можешь переночевать у меня. Так, погоди, в смысле, дагэ выгнал тебя из дома? Я в жизни не поверю, что Китай-сан выставил тебя за дверь, он скорее…       Дальнейший разговор Америка уже не слышал. Его взгляд случайно упал на ещё одну папку, которая оказалась старым фотоархивом. В ней лежали старые чёрно-белые фотографии. На одной из них стояли совсем юный Хиномото и Китай, тогда ещё с длинными чёрными волосами. Выглядели они вполне счастливыми. Америка, нахмурившись, отбросил фото подальше. Будь его воля, вообще порвал бы.       Америка с Хиномото вместе уже давно. Да, их отношения не были гладкими, но Америку они вполне устраивали. Однако почти всегда сзади Японии стояла тень Китая. Во-первых, Хиномото и Китай были соседями, поэтому их контакты, несмотря на прошлые серьёзные разногласия, были неизбежны. Во-вторых, Китай какое-то время являлся наставником Хиномото. Сейчас в это сложно поверить, но когда-то Япония во многом подражал своему учителю. Даже сейчас, когда отношения Хиномото и Китая были непростыми, Америка замечал нотки хорошо скрытого, но всё ещё до конца не исчезнувшего уважения и некоторого страха перед бывшим наставником.       Это бесило, раздражало и вызывало… Ревность?       — …так что, пожалуйста, извинись перед своим дагэ и больше не сбегай, ладно? Всё, давай, пока, — в комнату вновь вошёл Хиномото, кладя трубку. — Так, я на месте. Представляешь, Тайвань вновь пытался сбежать от Китая и хотел переночевать у меня. И когда у него уже закончится период пубертата?       — Да, не повезло, — отстранённо ответил Америка, поднимаясь. — Ладно, я пошёл. Удачи тебе убраться!       И, взяв с собой зонтик-катану, ушёл, закрыв за собой дверь.       На следующий день Китаю на стол легла приличных размеров стопка бумаги. Причём не просто легла, а опустилась с огромным грохотом, будто стол хотели проломить. Ничего не понимая, Китай отвлёкся от монитора компьютера и, посмотрев на довольного Америку, спросил:       — И что это?       — Санкции! — с победным видом ответили ему.       — Чего? Америка, ты берега попутал? Тебе солнце голову напекло? — Китай повертел ручкой у виска. — Какие ещё санкции?       — Обыкновенные! За то, что ты подчинённых моих уводишь!       — Точно перегрелся… Каких подчинённых? Мне твои собачки на поводке не нужны. Вдруг они ещё бешенством от своего хозяина заражены…       — Ой-ой, как смешно, — фыркнул Америка. — А между тем, я знаю, что между тобой и Хиномото до сих пор сохраняются прежние связи! И я этого не потерплю! Хиномото — мой друг, и я не позволю, чтобы кто-то им руководил, кроме меня.       — Нужен мне твой Хиномото, — закатил глаза Китай. — Он, конечно, талантливый работник, но я от него натерпелся столько, что в жизни вместе работать с ним не стану. Так что забирай эту свою макулатуру и иди отсюда.       — Во-первых, ты мной не командуй, это не твой офис!       — И не твой тоже.       — А во-вторых, вот, он уже талантливый… Понятно всё с вами!       — Что за шум, а драки нет? — раздался за спиной Америки голос России.       — Драка сейчас будет, если кое-кто не уберёт вот это вот с моего стола, — сказал Китай и одним движением смахнул всю стопку бумаг на пол.       — А в чём дело? — спросил Россия.       — Я, понимаешь ли, увожу у нашего гегемона подчинённых в лице Хиномото! — с долей язвительности ответил Китай.       — Ну, тут по факту, Японии бы было лучше с Китаем, чем с тобой, — хмыкнул Россия, скрестив руки на груди.       — Почему это?! — вскипел Америка, резко оборачиваясь к коллеге.       — Да тут причины очевидны.       Россия подошёл к доске и, взяв красный маркер, поделил её на две части: на одной стороне написал «Китай», а на другой «США». Закончив, он внимательно посмотрел на коллег и сказал:       — Предлагают просто посчитать плюсы каждого из вас. Проигравший платит победителю… Тысячу долларов!       — Тысячу? — поднял бровь Китай. — Мелко плаваешь, элос. Давай хотя бы пять тысяч.       — А ты, что, так в своей победе уверен? — усмехнулся Америка, в котором уже проснулся азарт.       — Во мне есть определённые недостатки, но уж точно не в таком количестве, как у тебя, — закинув ногу на ногу, ответил Китай.       — Как самонадеянно.       — Ладно, хорошо. Начнём, — Россия вновь вооружился маркером. — Итак, первое. Длительность истории. Ну, тут без обид, Америш, но всё понятно, — и поставил плюсик в колонке Китая.       — Да в смысле «понятно»?! Вообще-то американский континент существует столько же, сколько и Китай! — воскликнул Америка.       — Речь про государство, а не про территорию. Верно ведь, Элос? — тот кивнул. — А когда у меня было процветающее государство, население американского континента ещё по деревьям прыгало.       — Старпёр, — цокнул языком Америка. — И вообще, причём здесь долгота истории, если речь про Хиномото?       — Ну, не забывай, что мы живём дольше тебя и общаемся, соответственно, тоже больше.       — Умей принимать поражение, Америка, — насмешливо добавил Россия. — Так, второе. Стиль одежды. Вкусовщина, конечно, но поскольку Хиномото у нас восточный товарищ, думаю, стиль одежды Китая ему ближе, поэтому… — в колонке появился ещё один плюс.       — Да в смысле, а вы у Хиномото спросили?!       — К твоему сведению, — спокойно добавил Китай, — кимоно брали элементы из ханьфу. Поэтому здесь больше, чем очевидно.       — Не кипятить, Америка, ещё много этапов, — сказал Россия.       Этапов, и правда, было много. Но только по каждому Америка пролетал, как фанера над Вашингтоном. За всё время он успел заработать только три плюса по критериям «авторитет», «власть» и «богатство». Америка пытался отстаять свой плюс в критерии «юмор», но Россия сказал, что американский юмор могут понимать только американцы, а потому они не для Хиномото. Америка обиделся и идти на компромисс не хотел.       — Итого, пятнадцать плюсов против трёх, — подытожил Россия, глядя на доску. — Ну, прости, конечно, Америш, но счёт здесь явно не в твою пользу.       — Судью на мыло! — возразил Америка. — Кто эти критерии вообще придумал?!       — Если такой умный, то предложи свои, — сказал Китай, довольный собой.       — Хорошо! Что насчёт умений в постели, м?       — Ты, что, дебил? — Россия постучал маркером по лбу. — Как я тебе это оценивать буду? Тут я только Китаю по старой дружбе могу плюсик поставить.       — Протестую! Нечестное судейство! И вообще, — Америка потянулся к последнему аргументу у него за спиной, — у Китая нет зонтика-канаты!       — Как нет, если я их и собираю, а потом продаю на АлиЭкспресс? — с удивлением спросил Китай.       — А что происходит? — спросил вдруг появившийся Хиномото с пластиковым стаканом кофе.       Америка посмотрел на Японию, после чего резко перевёл взгляд на Китай. Он вдруг почувствовал себя униженным и оскорблённым. Не сказав ни слова, он развернулся и ушёл.       — Не завидую я тебе, парень, — покачал головой Россия.       Хиномото сам себе тоже особо не завидовал. Ведь такая реакция Америки значила только одно: дома будет серьёзный разговор. И Япония даже представить не мог, чем успел провиниться за время своего отсутствия.       Уже дома, в более непринуждённой обстановке, Хиномото обнаружил младшего, стоящего у окна и о чём-то размышлявшего. Такая поза тоже ничего хорошего не значила.       — В чём дело, Америка-кун? — спросил Япония, положив руку на плечо коллеге.       — Да ничего, меня просто выбесили эти двое, — фыркнул Америка. — В нашем офисе всё стабильно, блин.       Хиномото вздохнул. Такие моменты в его жизни были, увы, нередкими. Америка был слишком хорошо воспламеняем, особенно, если речь шла про Россию и Китай. Будь воля Японии, он бы не подпускал Америку к ним слишком близко. Спокойнее всему офису было бы.       — Что ж, в таком случае… Может, я могу чем-то помочь? — спросил Хиномото, и тон его неожиданно поменялся.       Америка не успел ничего ответить. Хиномото взял его за плечи и уложил на диван. Америка, осознав, в чём дело, впервые не ответил Японии многозначительным взглядом. Вместо него в глазах читалась некоторая растерянность. Хиномото понял: дело совсем плохо.       — Расслабься, Америка-кун. Сейчас тут никого нет, только мы вдвоём.       Япония аккуратно снял с Америки футболку, после чего поцеловал того в шею, стараясь не оставлять засосов.       Взяв в рот бусину соска, Хиномото вылизал её, время от времени задевая зубами, зная, как Америке нравится контраст нежности и небольшой боли. Тот, в свою очередь, закрыл глаза и зарылся руками в чёрные волосы Японии.       — Хиномото, я хотел спросить, — вдруг сказал Америка, не раскрывая глаз, — тебе хорошо со мной?       — Мне стоит отвечать на этот вопрос? — спросил Хиномото, целуя пресс партнёра. — И вообще, к чему такой интерес?       — Я… Я ревновал тебя к Китаю! — воскликнул Америка, вцепившись в плечи Японии, когда тот проник сквозь ткань боксёров к вставшему члену.       — Ох, — растрёпанный, Хиномото приподнялся и просмотрел на красного и растерянного Америку. Такое зрелище можно увидеть нечасто. Почти никогда. — Я знаю.       — Что?! Откуда?!       — Было несложно догадаться, судя по тому, как менялся твой взгляд, когда ты смотрел на наши разговоры с ним, — Хиномото улыбнулся. — Но это всё безосновательно. Сказать, почему?       — Д-да, пожалуйста, — на выдохе сказал Америка, понимая, что за это ему потом будет стыдно. Не привык он подчиняться и легко идти на поводу у кого-то. Но нынешняя ситуация другого выбора не оставляла.       — Смотри, — Хиномото вновь своими тонкими длинными проник под джинсы, а затем под боксёры Америки и начал не торопясь, массировать его твёрдый член, — у нас с Китаем непростое прошлое, не так ли? Даже при всём желании, у нас с ним ничего не получится.       — При каком желании?.. — насторожился Америка, но в тот же миг прикусил губу, когда Япония надавил сильнее.       — Во-вторых, — продолжал Хиномото и, к большому разочарованию партнёра, убрал руку, перейдя на пах, — я твой протеже, ты защищаешь меня и мои интересы. Разве не так?       — Так ты только из-за этого?.. — быстро задышав, спросил Америка.       — И в-третьих, — Хиномото на мгновение остановился, — возможно, я люблю тебя, — и поцеловал младшего в лоб. — Так что не бери в голову больше всякую чушь, ладно?       — Хорошо, — согласился Америка, и вдруг почувствовал облегчение. Не физическое, хотя был на грани, но моральное.       В самом деле, почему он так разнервничался насчёт Китая? Даже если между ними что-то было, то это уже давно в прошлом. Когда это Америка жил прошлым? Нужно жить настоящим и смотреть в будущее — ведь именно в этом весь его смысл жизни. А настоящее заключается в том, что Хиномото сейчас самым наглым и бесстыдным образом удовлетворяет его, а сам ведь до сих пор одет.       — Тогда… Сделай так, чтобы я раз и навсегда забыл про ревность, — Америка слишком хитро улыбнулся.       Хиномото не успел ничего ответить, как его втянули в длинный и развязанный поцелуй.       Вечер выдался довольно тёплым. Лучи закатного летнего солнца светлыми полосками проникали сквозь занавески в комнату. Хиномото лежал в крепких объятиях Америки, который с довольным видом уткнулся в его волосы. Япония уже почти засыпал, как вдруг услышал:       — Хиномото, слушай, а для чего всё же эта палка?..       — Какая палка? — сонно спросил Япония.       — Та, которая из бамбука.       — А, эта… Ею наказывали провинившихся учеников.       — Что?..       — А, ой, — Хиномото вдруг распахнул глаза. — То есть… Не знаю. От двери, наверное. В кабинете Китай-сан было много бамбуковых штуковин. Дверь, в том числе.       Америка удивлённо заморгал, после чего вдруг тихо засмеялся и прижал Хиномото ещё крепче. Никогда в жизни он ещё не чувствовал себя настолько счастливым.