Солнце в его волосах

Долго друг друга касаться.

Нежно, без капли подтекста...

И мурашки, мурашки от пальцев

Доберутся до самого сердца.

      Июль. Весёлые брызги потеплевшей реки то и дело падали на блестящую траву, едва не задевая раскинутое чуть дальше покрывало.       Бардрой невольно вздрогнул, стоило ласковым рукам притянуть его к себе со спины. Влажные губы коснулись сначала шеи, а после опустились на плечи. Тонкая полоса рта медленно растянулась в улыбке.       – Что с тобой, Себастьян?       – Не говори, что тебе не нравится, – ухмыльнулся дворецкий. Пальцы нежно соскользнули по груди, коснулись живота и, как итог – застыли где-то на бедре.       Бард довольно хмыкнул.       – Не скажу.       Тело его откинулось на сильную грудь брюнета. Нос вновь уловил едва заметный запах мыла, дорогого парфюма и не скрытый ничем, главный – запах самого Михаэлиса. Его любимый.       Невинные поцелуи осыпали вторую ладонь дворецкого, медленно огибая печать. Шершавые губы изредка словно задрёмывали на бледной коже, а после пробуждения сразу принимались за старое. Сегодня Себастьян был согласен.       Деревья качнулись. Напомнили – близится дождь. Иногда Барду казалось, что капли в такую погоду прольются исключительно обжигающим кипятком (хотя, впрочем, обычно так оно и было), однако теперь солнце на пару мгновений перекрыли бледно-розовые темнеющие тучи. Они проплыли поющими китами и снова скрылись.       – Промокнем? – улыбнулся вояка.       – Промокнем. Не заболеешь?       Мужчина промолчал. Взгляд его метнулся к горячей реке и снова упал на возлюбленного.       – С тобой тепло.       – Знаю, Бард. Знаю...       Вода отразила от себя блики палящего солнца. Они взмыли в небо и упали прямиком на жёлтые, как солома, волосы вояки. Себастьян замер.       – У меня с собой зонт. Брал от солнца, но, думаю, и для небольшой непогоды подойдёт. Как начнётся – раскрою. Не сейчас...       – А что сейчас?       – А сейчас ты раздражаешь меня меньше обычного. Совсем не раздражаешь.       Повар только рассмеялся. Отдых шёл им на пользу – дворецкий расцвёл. Чрезмерная бледность стала чуть легче, хотя, возможно, Барду лишь казалось – они провели рядом достаточно времени, чтобы начать не видеть изменений друг в друге.       Первые тёплые капли коснулись щетины и сползли на шею, заставляя морщиться. В нос ударил запах, каким обычно пахла земля перед ливнем. Летний дождь. Бардрой его обожал. Он и сам точно не знал, за что. Иногда казалось, словно такая погода способна излечить любую болезнь, снова подарить силы для чего-то нового, как когда-то давно – ещё в детстве. Что это? Это крупные капли, то и дело падающие на качающуюся траву, деревья, слабые зелёные кусты. Это родной человек рядом, низкие раскаты грома, быстрые ручьи, в которых всё равно промокает обувь. Это жизнь. Вода тёплая почти горячая, и стоишь ты под ласковым явлением чего-то удивительного и приятного... Чего-то более звонкого, чем посуда в поместье, которую била Мейлин, более радостного, чем даже самый весёлый смех Финни.       – Себас...       – Уже ставлю.       Ставит... Он всегда работал наперёд. Даже в свой выходной.       Вояка неожиданно перехватил руки Михаэлиса, установив зонт самостоятельно и целуя вопросительно изогнутые брови.       – Я сам. Отдыхай.       Спина вылезла из под укрытия, и обнажённую кожу тут же намочили горячие капли.       – ...иди ко мне.       На лице Демона заиграла умилённая улыбка, – Замёрзнешь.       – Т-так кончится скоро...       Дворецкий цикнул, и Барда утянули под зонт, почти на самые колени. На плечи набросили мягкое полотенце, тут же вбирающее в себя любую влагу. Ворс его прижался ближе, стоило брюнету ласково обвить плечи.       – Даже не думай говорить что-то против, Бард. Не выпущу.       И мужчина действительно обмяк. Он и сам знал, что Михаэлис не шутил.       – Тепло, Себастьян. Жарко.       Летний дождь. Трепетные поцелуи на скулах, особая атмосфера счастья. Глухой раскат грома раздался над рекой, но Себастьяну было плевать. Граф ночевал у Элизабет уже около недели, а им осталось совсем немного. По меркам Демона – пару мгновений, чтобы насладиться друг другом. Ему казалось, словно дождь стал тише, мир замер, и теперь можно найти только одно, что могло бы его волновать – голубые глаза с зеленоватым отблеском, морщинки у бровей, желанные бледные губы. Себастьян накрыл их собственными и застыл. И Бардрой – тоже. Он улыбнулся в неожиданно невинный поцелуй и почти невесомо устроил ладони на рубашке дворецкого, сжимая её на пояснице.       Резкий порыв ветра опрокинул зонт, а в следующую секунду пара вымокла насквозь. И пусть. Капли медленно скатывались по лопаткам, от этого становилось щекотно – вояка жмурился и вздагивал. Брюнет хохнул. Одежда облепила тело, волосы – лицо, но отчего-то в почерневшей душе теплилось столько счастья...       Им были не нужны слова – громче них звучали взгляды, касания, бегающие мурашки и бабочки в животе. Громче звучали долгие объятия и судорожные вздохи – всё то, что заставляло почувствовать себя кем-то особенным рядом с партнёром.       Дождь успокоился лишь спустя почти пять минут, когда кислорода в многочисленных поцелуях стало уже не хватать. Пара остранилась, но ещё некоторое время сидела в объятиях друг друга. Молча.       С деревьев весело капали тонкие струйки. Ещё только июль – всё впереди.              Вскоре жаркое солнце опалило мокрую спину, коснулось блондинистых волос и заиграло в других – тёмных. Бардрой восторженно выдохнул, как выдыхают, стоит влюбиться впервые. Он не спорил. Ему казалось, словно каждый день сердце рядом с ним билось быстрее.        Руки сползли под рубашку возлюбленного, невинно поглаживая позвоночник, поясницу и живот. Дворецкий довольно прикрыл глаза. Губы опустились куда-то на ключицы вояки, но с места уже не сдвинулись.              Верно, осталось немного. Но это "немного" рядом друг с другом окажется лучшим мгновением, пусть и совсем коротким. Они давно научились говорить без слов.       Так продолжается лето.