Ранимый

      — Пил? — исподлобья спросил Колбая.       — Почему, нет... — тихо ответил Рома, устремив глаза в пол.       — Да? Поэтому шатаешься?       — А в чём, собственно, проблема? — Фильченков резко сделался раздражённым. — Я тебе что, дитё малое, не могу позаботиться о себе? Моя жизнь, моё решение... моё решение, ты блять тут причём? Свою не можешь устроить, так в мою лезешь?       Эти слова больно кольнули Джонни. Неприятное чувство в груди заставляло брови непроизвольно хрумиться и верхнюю губу непроизвольно дрожать. Это, черт возьми, ранило его. За маской грубого брутала скрывалась ранимая личность.       — Ладно... — сказал он. — Похуй, проходи.       Рома зашёл, попутно снимая с себя куртку и кидая ее куда-то на пол. Джонни молча смотрел на это. Грустное чувство безысходности что-ли посетило его. Рома лишь бросил дерзкий, полный презрительности взгляд и прошёл в комнату.

      — Расскажи блять, хотя бы, что делал там. — Джонни заглянул за Ромой.       — Похуй, утром может быть узнаешь, я спать. — грубо ответил шатен. — Тем более, сука... — он был пьян. — какая тебе разница, ты мне как бы кто? Чувак, с которым я снимаю квартиру на пополам. Не мамочка, не папочка, а просто сосед. Так что свали-ка нахуй, дорогой. — Фильченков захлопнул дверь изнутри.       Джонни вышел на балкон, достал сигарету и закурил. Он был убит. Что теперь ему делать? Он же просто хочет помочь. Он просто заботиться. Почему Рома так дерзит? Почему Колбая не может прикрикнуть на него, ударить, послать в ответ? Сукин сын.       Он курил всю ночь.

***

      Рома вышел из комнаты, весь растрепанный и злой. Отходняк.       — А где еда? — с надеждой спросил он, пока Джонни курил на балконе.       — Я тебе не папочка, сумей приготовить сам. — сухо ответил Колбая. — Тем более ты уже взрослый.       — Бляха-муха. Джонни. Как девочка.       Рома поел и тоже вышел на балкон. Ему открывался прелестный вид на шумные улочки, лавки, тесно поставленные крыши домов, пальмы, и в конце концов, на синеву итальянской лагуны. Чудесно, не правда ли? Прошлая ночь покрывала глубоким туманом его сознание. Он ничего не помнил.       — Скажи хоть, трахался с кем-нибудь? — разговор начал брюнет.       — Хуй его знает. Я ничего не помню вплоть до двери квартиры. Я даже не помню, как я до дома добрался. Но если подумать, в общем-то... — Рома окатил взглядом их балкон. — В общем-то, скорее всего да. Уж больно хорошо мне было вчера. — Фильченков улыбнулся.       Джонни встал, выбросил бычок, одел куртку и стал собирать вещи. На вопрос "ты куда?" он не ответил, лишь призрительно посмотрел. И ушёл. Возможно на пару часов, а возможно навсегда. Рома остался один.

***

      Глубокий вечер. Шатен лежал на середине своей кровати. Зачастую дома он ходил без верха, как и оказалось сейчас. Не помню, что он делал тогда, но точно могу сказать, что он переживал. Переживал о друге. Где он? Переживал также, как и тот в прошлую ночь. Чувство тревоги нарастало, хотя Рома не понимал почему. Ему так-то похуй, просто... одиноко что-ли.       Раздался скрежет ключей. Дверь открылась. Джонни зашёл в квартиру. Рома выбежал из комнаты и подбежал к нему.       — Где ты был блин, уже 12 ночи! — поинтересовался Фильченков.       — Да так... — с улыбкой ответил Колбая. — девчонку одну подцепил ещё неделю назад в клубе, вот, решили сойтись с ней. Скажу честно, это был лучший минет в моей жизни.       Улыбка пропала в лица Ромы. Он стиснул зубы.       — Вооот, — продолжал брюнет. — До этого мы были в люксовом рестике, потом в бильярдной, потом поехали к ней. Ко мне мы не могли, у меня ж ты - бухой романтик дома. А потом.. Ух, даже презиков не осталось. — Джонни улыбался. Он был рад тому, что Рома ревнует.       — Ммм, не осталось... Ладно... — Фильченков прошёл в свою комнату, открыл ящик стола и достал оттуда коробку презервативов, после чего кинул их в соседа. — На, можешь не возвращать.       — Если что, я у тебя их не просил. И зачем они мне, разве они сейчас мне понадобяться?       — Может быть... — Рома подошёл к Джонни снова и посмотрел в его глаза. Они были чёрные, как смоль. Брюнет посмотрел озадаченно.       — Ты действительно считаешь, что я тебе никто? — выразился тот.       — Извини, я погорячился тогда. Не думаю, что на меня можно обижаться, ведь я был пьян... Прямо как ты сейчас. — недолгое молчание, и... их губы сопрекоснулись. Шатен жадно вцепился в губы брюнета, поглаживая его по спине. Но тот тоже не отставал - Рома не ожидал, что Колбая ответит на поцелуй. Фильченков зажрумился и позволил чужому языку так бессовестно исследовать его рот.       Далее - шею, грудь, живот. Джонни страстно целовал ключицы, попутно поглядывая наверх, будто доказывая, что его Ромка - номер один, и никакая девчонка с ним не сравнится. Рома выдыхал что-то похожее на стоны, но, пока, действий от брюнета было недостаточно, чтобы в полной мере насладиться.       Джонни толкнул его на кровать. Рома бесприкословно упал. Власть. Колбая ощущал власть над своим дерзким мальчиком. Он медлить не стал, снял с себя футболку и расстегнул ремень. Рома нервно сглотнул в ожидании дальнейших действий.       — Ты внезапно стал таким буйным... — тихо сказал шатен. Он дико смущался, и это смущение лишь повышало градус.       — Ты же сам на это напрашиваешься... — Джонни снял штаны, а затем и то, что под ними. — Давай, вставай на колени...       — Уже? Так сразу... — тихо проговорил Рома. Кажется, он не был готов. Но блять, к чему он не был готов, если пару минут назад сам полез лизаться.              — Да сразу. Давай, не испытывай моё терпение, пока я ещё нежен с тобой, но что будет потом...       Нежный язык коснулся головки. Колбая усмехнулся. Вид полураздетого Ромы его чертовски возбуждал. Особенно его возбуждало то, что Рома собирается сейчас сделать. Джонни не мог больше ждать. Он схватил Фильченкова за кудрявую голову и притянул к себе. Послышался случайный стон, который постепенно стал становиться всё громче и громче. Джонни был в восторге. Он уже забыл про свою новую вроде как пассию, про утренний конфликт, про "самый лучший минет". Нет. ЭТО был самый лучший минет, ведь ничего не может быть лучше, чем минет от лучшего друга. Рома стал заглатывать всё больше и больше, попутно жмуря свои глаза. Он был чертовски красив.       Небольшое головокружение, и Рома уже лежит на животе, без штанов. Жаль, его презервативы так и не были использованы. Джонни играючи улыбнулся. Резко Фильченков почувствовал странную заполненность внутри. Дабы преглушить вырывающиеся без конца стоны, Джонни грубо прикусил нижнюю губу Ромы. До крови. Эта процедура не давала Роме чувствовать себя безнаказанным. Брюнет добавил второй палец, а потом и третий. Хер знает как, Рома подал голос.       — Ммм... знаешь...Я никогда не думал что до такого может дойти... — тихо пробубнил шатен. — Мой сосед сейчас меня трахнет...       — Ххм... — заулыбался Колбая. — Во первых, не сосед, а друг, во вторых... — небольшая пауза. — Во вторых, твой вид меня очень сильно возбуждает. И ничего не мешает мне сейчас тебя отодрать.       Головка приставилась к входу. Рома закусил губу. Толчок. Громкий стон вырвался из его уст. Второй. Рома сжал одеяло в кулак. Третий, во всю длину. И Рома обмяк. Наконец, полностью расслабился. Словно, слился в одно целое с Джонни. С его другом - милым Джонни...       Минута. Две. Три. Пять. Джонни не хотел останавливаться, хотя уже в трудом трахал это беззащитное тело. Он положил руку на плечо Ромы, тем самым просто втрахивая его в кровать. Шатен пытался мастурбировать себе под такт, тем самым, получая двойное удовольствие. Но это продлилось не долго, потому что Рома кончил. Ура!       Простыня была уже мокрая, но Джонни продолжал входить-выходить, но уже гораздо медленнее, а позже и кончил сам. Он свалился на Рому совсем без сил. Тот, конечно, поцеловал его, но поцелуй остался без ответа.       — Это был ахуенно. — промолвил Фильченков.       Оба заснули.

***

      Джонни проснулся первым, оглядел Рому и стал вставать, натягивая на себя хотя бы штаны. Он взял сигареты, подошёл к открытому окну и закурил. Через какое-то время проснулся Рома, увидел данную картину и тоже встал. Он подошёл к брюнету, положил руку на его плечо и потянулся за поцелуем. Но тот не двигался.       — Что такое? — быстренько спросил шатен.       — Что мы будем делать дальше? — сипло произнёс Колбая.       — Хм...дай-ка подумать. Ничего. — Рома улыбнулся, он был более веселым, чем Джонни.       — Я не гей.       — Я тоже.       — А если об этом узнают?       — Никому нет дела до этого. Никто не узнает. Тебе не понравилось?       — Нет, я о том... — Джонни нахмурил брови. — Это определённо было великолепно, но что-то во мне умерло в эту ночь. Может... какой-то моральный принцип... Я не думаю, что повторил бы такое, если бы не был пьян.       Рома опустил глаза. Он был ужасно расстроен.