Episodium infernale

— Как это возможно? — тихо пробормотала Одри, неверяще разглядывая плохо заблюренные тела супружеской пары. Тела родителей Артура были накрыты белой простыней, а поодаль — два несильно замазанных пятна. Девушку замутило от фотографий, и она поспешила убрать телефон в сторону. Жуткая картина раз за разом всплывала в памяти девушки, напрочь лишая ее сна. Было в смерти пары и их безумного сыночка что-то мистическое, что-то, что не давало Одри спокойствия. Думать о чем-то другом сейчас не получалось. Тошнота подступала к горлу. Ладони вспотели. Уши заложило. Одри ненавидела это чувство. В последнее время, тревожность подкрадывалась все чаще, оно и неудивительно. Трудно не сойти с ума в свете последних событий. А события развивались как раз невероятно быстро. Ее спокойная жизнь превратилась в настоящий кошмар, как только Артур переступил порог ее кабинета и пришел на свой последний сеанс. Это был последний сеанс и Одри, как психолога. Она даже не надеялась на возвращение лицензии, быстро смирившись со своим незавидным положением. А тут еще и звонок от подруги, в котором она сообщает о предстоящем суде. «Что будет со мной теперь, когда вся семья неожиданно погибла?» — подумала она, прикидывая в голове возможные варианты событий. Она уже представляла, как на нее надевают наручники и уводят из зала суда под неожиданные возгласы, камеры щелкают, получая желанные снимки, а первые полосы газет украшает новость «Психолог довела своего клиента до самоубийства». Одри никогда не была мстительной особой, но именно сейчас, она совсем иначе прокручивала в голове воспоминания последнего сеанса с Артуром. Ей хотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы ее руки сомкнулись на его шее и выбили из него остатки воздуха; чтобы удар пресс-папье пришелся ему в висок; чтобы одним резким движением шариковая ручка оказалась в глазу ее клиента. Она жалела, что поступила так, как поступила. И виной тому Малек, который отчитал ее за нелепое бездействие. Одри раздражал тот факт, что профессор был прав. Быть может, если бы она убила своего горе-клиента, ей бы не пришлось сейчас расплачиваться. Расплачиваться. Малек каким-то невероятным образом влиял на нее, заставляя прокручивать в голове то, о чем она раньше никогда не могла и помыслить. Одним своим словом, взглядом, действием, он перепрограммировал ее сознание. Одри старается не придавать этому значение, но не получается. Малек уже засел в ее голове и его оттуда не вытащить. Девушка вспомнила его пронзительный, проходящийся по ней с ног до головы взгляд. Он смотрел на нее так, словно она была самой удивительной диковинкой, которую он может поместить в свою коллекцию или выставить на всеобщее обозрение в своем вычурном отеле. Одри поежилась от этих воспоминаний. Жутко. Малек Синнер жуткий. В точности, как ее отец. Он напоминал ей о нем. Своей непоколебимой уверенностью. Он анализировал ее: поступки, мысли, чувства. Малек Синнер мог читать ее как раскрытую книгу, а затем насмехаться над ее убеждениями. Рядом с ним девушка ощущала себя маленьким, наивным ребенком, который только-только познает этот мир. Слепой котенок, который передвигается осторожными шажками, наощупь. Сколько еще она будет думать о нем? Сколько еще будет теряться в догадках, пытаясь понять этого человека? Одри не знала. Лишь только одна мысль сейчас крутилась в ее голове — поговорить с профессором. Получить ответы. Девушка еще долгое время лежала без сна, пялясь в одну точку на потолке и путаясь в своих мыслях, пока наконец, не уснула.

***

Утро Одри встретила с тяжелым грузом на душе. В последнее время ее все чаще и чаще терзают тревожные эпизоды. Адские эпизоды. Контролировать в одиночку которые все труднее и труднее. Начавшаяся после событий с Артуром Кладисом черная полоса влекла за собой невообразимые последствия. «Какой же из меня психолог, если я довела себя до такого состояния?..» — Одри постоянно задавалась этим вопросом. Сможет ли она вернуться к работе, если ей вернут лицензию? Она не знала. Точно не сейчас. Точно не скоро. Но возвращаться в «Гудлам» после того, что произошло, она не сможет. Да и хотела ли Одри туда возвращаться? Учитывая все те насмешки, угрозы и постоянные звонки от репортеров? Нет. «Гудлам» остался в прошлом. Она постарается вернуть жизнь в прежнее русло. Докажет всем, что сможет восстать из пепла и работать снова. Работать лучше, чем прежде. «Гудлам» больше не имел для нее значения, но все, что касается «Астреи», все еще остается для нее загадкой. Ей казалось, что эта работа притягивает к ней всевозможные неприятности. В глазах Одри все еще стояла сцена убийства Итана. Девушке не хотелось, чтобы каждый ее день превращался в рискованные приключения. Одри не любила риск. Не любила глупо и бездумно подвергать себя опасностям. И «Астрея», к сожалению, подводила ее к этому риску. Одри думала о том, что произошло и о том, ждет ее впереди, наливая себе чашку ароматного кофе. Сколько раз она обещала себе прекратить употребления кофеина? Бесчисленное количество раз. Но все равно отдавала предпочтение горькому напитку, а не профилактике тревожных эпизодов. Аппетита не было, как и желания заставлять себя завтракать. Хотелось поскорее поговорить с Малеком и обсудить смерть проблемного пациента. Она решила, что больше не будет медлить и сразу после завтрака отправится к нему, что она и сделала, влив в себя вторую чашку кофе. Проходя мимо сада, она остановилась у статуи богини Астреи. Первые дни, сад казался ей слегка необычным и даже по-своему пугающе таинственным местом, но со временем, она научилась находить комфорт здесь, где чаще всего находился Кассиэль. Кассиэль так отчаянно верит во все эти истории с богами, что Одри невольно ловит себя на том, что тоже увлеклась этой темой, но верить в Богов? Еще и не в одного, а в сразу огромное множество? Никогда. Глядя на статую, девушке невольно вспомнилась картина в лекционном зале университета, на котором была изображена богиня Фемида. Были ли богини как-то связаны между собой — этого она и не знала. Но в голове всплыло воспоминание о профессоре, который часто любовался той картиной. Она не знала, был ли профессор верующим человеком, но предполагала, что нет. Быть может, религия для него была лишь какой-то частью мифологии. Она не знала, как Малек относится к теме Бога, но сама девушка похоронила свою веру глубоко под землей еще в далеком детстве. Пусть для Рут она и делает исключения в виде воскресной службы, но в ней это не вызывает никаких эмоций. "Одри не отвернулась от Бога. Это Бог отвернулся от нее." — так, она себя успокаивала. Девушка бросила последний взгляд на статую и покинула территорию «Астреи». На часах было уже восемь вечера, когда она поехала к профессору, даже не предупредив его о визите. Как иронично… будучи студенткой она совсем не нуждалась в нем, пропуская его лекции и сталкиваясь с ним лишь в коридорах университета. Сейчас же Одри была уверена, что он единственный, кто может помочь ей. Дело ли это в профессионализме или нечто большее — на этот вопрос, она не могла дать точного ответа, отмахиваясь, что Малек Синнер просто специалист своего дела. За этим «специалистом» бегали многие студентки. Его лекции посещали даже те, у кого был абсолютно другой профиль, а кто-то находил поводы для встречи с ним вне лекционных занятий, утверждая, что им нужны дополнительные материалы по судебной психиатрии. Вспоминая это сейчас, она могла лишь усмехаться. Если бы ей сказали, что спустя столько лет она также будет бегать за профессором — она бы точно не поверила. «Бегаю ведь исключительно по деловым вопросам», — заверила она себя, вспоминая его хищную улыбку. Глупо было бы отрицать привлекательность мужчины. Он обладал особым магнетизмом, который привлекал многих женщин. И привлекает до сих пор. Ей было интересно, как мужчина не растерял свой шарм и умудрился объявить войну старости. Ведь за столькие годы, мужчина никак не изменился. «Может, он вампир или дьявол?» — и даже со своим твердым скептицизмом, она бы поверила в это.

***

Одри вошла в здание, где работал профессор и увидела уже знакомого администратора у стойки регистрации, которая собиралась уходить домой. Милая, невысокого роста девушка в очках, встретила ее удивленным взглядом. — Простите, профессор Синнер не предупреждал, — начала было она, но Одри быстро перебила администратора. — Я ненадолго. Мне нужно увидеть профессора, — она постаралась звучать уверенно, чтобы у администратора не возникло лишних вопросов. — Конечно, только профессор Синнер уже собирался уходить, — администратор поправила очки на своем лице, — но вы можете войти, если это важно. — Очень важно, — Одри закивала головой, быстрым шагом подходя к кабинету и входя без стука. Профессор стоял спиной к ней, помещая внутрь дипломата какие-то бумаги и обернулся на входящую девушку. Одри негромко закрыла за собой дверь и сделала пару шагов вперед. — Какими судьбами, Одри? — спросил он, закрывая дипломат и улыбаясь уголками рта. Одри его радость не разделяла. Она прошлась по нему глазами сверху вниз, отмечая его слегка растрепанный вид и он повторил движение ее глаз. — Выглядишь уставшей, — не удержался от комментария касаемо ее внешнего вида. Девушка проигнорировала его слова. «Что за ураган прошелся по его кабинету?» — очередная неуместная мысль промелькнула в ее голове, когда она обвела глазами кабинет, подмечая полный хаос на столе. Какие-то бумаги валялись на полу, а рядом с ними небольшой декоративный маятник Ньютона. — Я в порядке, — ответила Одри, возвращаясь глазами к профессору, — наверное, я не вовремя? — Нет, что ты, — он махнул рукой в сторону стола, — не обращай внимания. Пытался отыскать нужные бумаги. Девушка натянула улыбку и кивнула. Ей не особо верилось в поиск каких-то бумажек. Малек создавал впечатление всегда собранного человека. Может даже перфекциониста. — Так в чем причина твоей усталости? — снова спросил он и Одри мысленно закатила глаза. — Плохо спалось. Малек лишь усмехнулся и положил руки в карманы брюк. — Странно, я думал дело в смерти семейки Кладисов. Конечно. Он обязательно должен был первым упомянуть об этом, приводя ее в раздражение. — Это одна из причин. Мужчина медленно направился в ее сторону, но остановился, не приближаясь к ней достаточно близко. Одри на автомате хотела сделать шаг назад, но одернула себя. Не хватало еще идти у него на поводу. — Думаешь я избавился от них? — выгнув бровь, спокойно спросил он. Девушка подавилась воздухом и приоткрыла рот в немом удивлении. Его это позабавило, а Одри ввело в замешательство. «Малек убил их?» — Одри усмехнулась своим мыслям, представляя профессора в мокрой от крови жертвы рубашке и с разделочным ножом в руках. Профессор вполне походил на гения-убийцу, не оставляющего за собой следы. Но такой вариант событий был комичен и невозможен хотя бы потому, что Малек — судебный психиатр с отличной репутацией. — Разве ты не хотел мне помочь? — она хотела возразить, но Малек только рассмеялся на это. — Не жди от меня признания в том, что я их убил, чтобы вытащить тебя из трудного положения — он рассмеялся своим бархатистым голосом и посмотрел ей прямо в глаза, — Одри, я не твой спасатель. Я говорил, что помогу тебе, но не таким же образом. Профессор насмехался над Одри и в ней поднималась волна возмущения. За кого он ее принимает? На секунду она ощутила себя маленьким, глупым ребенком, который с обидой слушал как отец ее отчитывает. — Я такого не говорила, — ответила она ровным голосом, скрещивая руки на груди в защитной реакции. Заметив раздражение бывшей студентки, Малек издал короткий смешок и сделал шаг вперед к ней. Одри сжалась, а мужчина как ни в чем не бывало продолжил. — Все произошедшее — лишь удачно сложившаяся череда событий. Артур отправился на тот свет и это только вопрос времени, когда тебе вернут лицензию. Как же циничен этот мужчина. Вся семейка умерла, а его это ничуть не волнует. Хотя кого она обманывала? Она думала лишь о себе и смерть Кладисов волновала хотя бы потому, что это напрямую касалось ее. Смотря на его ухмыляющееся лицо, возникло непреодолимое желание бросить в эту наглую физиономию пресс-папье. Во второй раз, пресс-папье точно обеспечит ей билет в сырую темницу. — Думаешь, после всего меня так легко и просто восстановят в ассоциации? — Не восстановят, — сразу подтвердил ее слова и скучающе перевел взгляд на полку, разглядывая книги в ней. Она прекрасно знала, что так просто ее не восстановят, но внутри теплилась небольшая надежда на справедливость. — Все, чего я хочу — это вернуть свою прежнюю и размеренную жизнь. Малек отстранился, отодвигая вещи со стола и прислонился к нему, усмехаясь и явно не веря ее словам. — Будешь жить размеренной жизнью и посещать воскресную службу с Рут? Одри опешила от этого вопроса. Она поправила выбившуюся прядь волос с лица и посмотрела на профессора с упреком. — Рут рассказала? — Рассказывала, — подтвердил он. Одри нервно хрустнула пальцами обеих рук. Она очень надеялась, что подруга не растрепала все аспекты ее жизни своему предмету воздыхания. Не было и уверенности в том, что Рут могла поступить так. Она представить себе не могла, что ее тихая и набожная подруга могла так рисковать, вступая в отношения со своим профессором. Это было совсем не в ее стиле. — Ты все еще спишь с ней? — не став ходить вокруг да около, смело спросила она и увидела, как Малек удивленно вскинул голову смотря на нее. — Я не говорил, что сплю с ней. — Но ты этого и не отрицал. Профессор разочарованно вздохнул. — Одри, — устало начал он, — я бы советовал тебе не лезть на рожон и пройти курс психотерапии. Одри была потрясена таким поворотом событий. Перспектива возможного сотрудничества с Малеком вызвало в ней волну протеста. Она никогда не позволит ему добровольно копаться в ее голове. — Ты подразумеваешь себя? — спросила девушка, уставившись на него круглыми глазами. Малек вытащил руки из кармана и оперся ладонями о стол. Вся его поза выражала сосредоточенность и уверенность. — Я подразумеваю, что сейчас всплывают те детские травмы, которые, как ты считала, успешно проработаны, — профессор стал барабанить пальцами по дереву, — современные психологи наивно полагают, что можно раз и навсегда проработать все свои психологические травмы, но данные убеждения нереалистичны и даже иллюзорны, поскольку рано или поздно они приводит клиентов, обратившихся за психологической помощью, в отчаяние. Профессор не отрывал взгляда от Одри, пытаясь отыскать на ее лице желаемую эмоцию и когда нашел, продолжил: — Стремление к иллюзии, которая не может увенчаться победой, порождается идеей о том, что можно достичь стопроцентного психологического здоровья, поскольку наша жизнь — это постоянно меняющийся процесс. Глупцы те, кто считает иначе. Малек бесцеремонно копался в ее сознании. Мастерски манипулировал и дергал за нужные ниточки. Ей это не нравилось, то было неизбежное явление в его профессии. Будь его воля, он бы давно вскрыл ее черепную коробку, с интересом наблюдая за механизмами ее разума. Одри молчала какое-то время, а затем тихо спросила: — Вы хотите, чтобы я посещала ваши сеансы? — она не заметила, как невзначай перешла на «вы». Даже этот, казалось бы, простой переход обращения на «ты» в первую встречу казался ей некоей манипуляцией. Словно он пытался быстрее добиться ее расположения. Он хищно улыбнулся, и девушка снова поежилась, вспоминая своего отца. Хотелось стереть эту улыбку с его лица, чтобы больше никогда не видеть. — Да, — коротко ответил он, но подумав, добавил, — но мне нужно твое полное участие, иначе, я не смогу тебе помочь. — Прекрати делать вид, будто тебе не все равно. Ты ничего не знаешь, — не выдержав, процедила сквозь зубы девушка. Одри продолжала строить неприступную стену между ними, не осознавая, что Малек с легкостью может проходить сквозь них. — Так ли не знаю? — с невинной улыбкой спросил он и сделал шаг к ней, — тебе нужна помощь, Одри. Она грустно усмехнулась и нервно натянула рукава водолазки на пальцы. Все казалось таким глупым и нереалистичным. Малек действовал ей на нервы своей правотой. Но из чувства гордости она этого никогда не признает. Особенно ему. Рядом с этим мужчиной поднималась ее беспомощность. Он вскрыл ее бередящие раны. Вскрыл еще тогда, когда впервые изъявил желание поговорить об этой чертовой секте. — Я уже и не знаю, чего хочу, — еле слышно сказала девушка, пытаясь скрыть дрожь в голосе и нарастающее волнение. Она пыталась быть сильной. Старалась не раскрывать свои слабые стороны перед ним. Только не перед ним. Может быть потому, что за это короткое время он стал ей небезразличен. Он залез ей под кожу. Засел глубоко внутри, распуская корни и она не могла так просто избавиться от них. Профессор сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними и кладя ладони ей на плечи. — Я знаю, чего ты хочешь. Когда Малек положил ладони ей на плечи, она вздрогнула. Сделала вдох и рвано выдохнула, не отрывая взгляда от его глаз, которые так притягивали. Он гипнотизировал. Он оказывал на нее огромное влияние. Одри простояла так с ним всего мгновения и отстранилась. — Это все, конечно, весьма занимательно, но мне уже нужно возвращаться обратно, — Одри резко сбросила его руки с себя и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета профессора. Малек на это лишь усмехнулся и проследовал за ней к двери. Очевидно, что ему нравилось играть на чувствах девушки. Это было довольно… занимательно. — Я подвезу тебя до "Астреи". — Не нужно, — не поворачиваясь, ответила Одри. — Это был не вопрос, — с нотками раздражения отрезал он, — ты видела в каком ты состоянии? Хочешь, чтобы новостную полосу украсил заголовок о том, что психолог Артура Кладиса последовал за ним на тот свет? Не позорь свой вид, Одри. И вот опять. Иногда, Малек говорил о эмоциональной составляющей и чувствах людей с удивительной отстраненностью, словно это та часть, что никогда его не затрагивала. Это вызывало в Одри противоречивые ощущения. Профессор вел себя так, будто являлся каким-то инопланетным существом, изучающим человеческий род и каждый раз все больше разочаровываясь в нем. — Как скажешь, — пробормотала девушка, открывая дверь и покидая кабинет. Ей нужно было как можно скорее выйти на улицу и отдышаться. Хотелось побыстрее вернуться в «Астрею» и забыть этот разговор, отвлечься. Профессор вышел вслед за ней в абсолютной тишине. Пока они шли к машине Синнера, он думал о поведении своей бывшей студентки. Ему нравилось выводить ее на эмоции, а именно те, которые она так тщательно старалась скрыть. Старается быть бесстрашной, но у нее плохо получается. Когда они дошли до машины, Малек открыл для нее двери авто и Одри села внутрь, пристегиваясь. Изредка она бросала взгляд в его сторону, а когда ловила ответный — спешила отвернуться. То было не стеснение. Одри не хотелось снова видеть насмешку над ней. А Синнеру очень хотелось смотреть на нее, ловить каждое ее движение. Его забавлял характер девушки, и он как следует собирался поиграться с ней. Он нашел для себя дополнительное занятие. И дорога до агентства проходила в молчании, пока Синнер не достал сигарету, зажигая ее и затягиваясь. Девушка удивленно вскинула брови наблюдая за тем, как он выпускает дым в окно. — Ты куришь? Малек насмешливо рассмеялся, не отрывая взгляда от дороги. — Одри, ты даже не представляешь, как много людей в мире курит. Она оскорбилась, вновь услышав его издевательский тон. — Я просто удивилась. Ни разу не видела тебя курящим на территории университета. — Потому, что на территории университета не курят. Знаешь ли, это может оставить неприятное впечатление обо мне, — он объяснял Одри такие очевидные вещи, как ребенку, и ее это жутко злило, — я старался поддерживать свой имидж. — У тебя это отлично получается, — съязвила она и отвернулась, рассматривая проносящийся мимо пейзаж. Запах сигарет заполонил салон автомобиля. Одри ненавидела табак, снова возвращаясь воспоминаниями в детские годы, когда запечатлела напыщенных лицемеров из секты курящими. Каждый в этой секте получал что-то свое. Совершали грехи, а затем искупляли их самыми жуткими образами. Девушка тяжело вздохнула, стараясь не думать о прошлом и перевела взгляд обратно на Малека, следя за тем, как он встряхивает пепел сигареты в окно левой рукой. Его правая рука крепко сжимала руль, и Одри не могла отвести взгляд от побелевших костяшек пальцев. Всего на секунду, она представила как эти пальцы смыкаются у нее на шее, перекрывая потоки воздуха. «Осталось лишь дернуть удавку на шее, и я услышал, как ты хрипишь» — в голове вдруг пронеслись его слова и это заставило Одри покрыться предательским румянцем. Такие игры Малека пугали и одновременно зарождали в ней что-то новое — интерес. Конечно, это не ускользнуло от него. Такое поведение девушки его только раззадорило и затянувшись еще раз, мужчина притянул Одри к себе за верх ее водолазки и неспешно выпустил облако дыма ей в лицо. Одри вздрогнула, опешив от такого поворота событий. От едкого дыма заслезились глаза и табак мгновенно проник в легкие. Она зажмурилась и хотела резко отстраниться, но Малек крепче сжал ткань ее водолазки и сократил оставшееся расстояние, впиваясь в ее губы. Ее мгновенно парализовало, когда она ощутила, как его язык нагло исследует ее рот. В голове вдруг стало совсем пусто. Губы Малека были на удивление мягкие, а поцелуй — горький, терпкий. Хотелось отстраниться и прокашляться, дабы избавиться от этого разъедающего дыма табачного изделия. Закрытыми глазами она нащупала его рубашку и вцепилась в нее, силой желая отодвинуть мужчину от себя, но вместо этого, сама того не понимая, потянула его на себя. Поцелуй выбил из нее остатки разума, заставляя наслаждаться этой близостью. Она провела ладонью по его волосам, опускаясь ниже, касаясь его щеки, а затем ниже, проводя пальцами по шее и слегка царапая ее. Одри была готова поклясться, что в эту секунду он снова ухмыльнулся. Наверное, он забавлялся ее характером и слабостями. Наверное, этот поцелуй — очередной способ поиздеваться над ней. А ей так не хотелось, чтобы он издевался над ней и ее чувствами. Только не Малек Синнер. Наконец, профессор разорвал поцелуй и как ни в чем не бывало, вернулся к управлению, сжимая обеими руками руль. Одри прокашлялась, закрывая рот ладонью. Она смахнула слезы с лица и уставилась на Малека в немом вопросе. Но Малек даже не удосужился посмотреть на нее в ответ. Он лишь сбавил скорость, останавливаясь у «Астреи». Он повернул голову в ее сторону и улыбнулся, а девушка, все еще приходя в шоке, смотрела на него затуманенным взглядом. — Ты спал с Рут? — он точно не ожидал этого вопроса сейчас. Но ей жизненно необходимо было знать ответ. — Возможно, — ответил он, ухмыляясь и разблокировав двери авто, — возвращайся, когда наточишь свои зубки, Одри. Девушка нащупала дверную ручку, продолжая смотреть на ухмыляющегося Малека. Когда она оказалась на улице, профессор уехал, а Одри продолжала смотреть вслед удаляющейся машины. Малек Синнер точно доставит ей еще проблем. В этом она была уверена.