Это было в прошлом

      Холодный воздух, пропитанный ночной свежестью, заполняет комнату. Шторы раздвинуты и ничего не закрывают. Хоть на часах и три ночи, скоро рассвет, а я даже не сомкнул веки. Я лежу на боку, вытянув руку под подушкой, и чувствую, как затекает шея, но не хочу шевелиться.       За последнее время, довольно продолжительное, я много чего осознал. Мои мысли больше не путаются, потому что я привёл свои чувства в порядок – наконец разобрался в них. И главное – романтическая трагикомедия в американском стиле точно закончилась. Для меня.       Он может быть обижен. Зол. Разочарован. Но всё это меня уже не касается. Я удивительно равнодушен к его манипуляциям, на которые раньше попадал необычайно легко, как рыба на крючок. Я был зависим от него, во всех смыслах, но больше всего в эмоциональном. И я признаю, что полностью избавиться от чувств и стать к нему равнодушным у меня получится не скоро либо вовсе не смогу.       Однако сейчас я, как никогда, понимаю, насколько разрушительными и ядовитыми были эти отношения. Насколько я был глуп и наивен, настолько он был эгоистичен и жесток. Вероятно, я сам виноват в случившемся. И жалею об этом.       Мне до сих пор страшно думать о том, что могло бы быть сейчас, не прекратись эти отношения.       Но это было в прошлом. А сейчас – настоящее.       ***       Я давно не ощущал такое блаженство до реальной отбиваемой дрожи в коленках и сводящихся скул. Его руки на моих напряжённых бедрах с напором, но нежностью ласкают. Я смотрю на него сверху вниз, ощущаю, как пот течёт градом, чувствуя, как он проникает с каждым движением глубже.       Я сверху. Ему нравится наблюдать за мной, когда я отпускаю себя и свои потаённые желания. Ему нравится видеть, как мои бедра протяжно поднимаются вверх, а после резко опускаются. Ему нравится румянец на мои щеках и шее во время процесса. Ему нравятся мои стоны. Ему нравлюсь я. Полностью. Со всеми достоинствами. И с заморочками. Нет, он не считает их недостатками. Говорит, когда любит, плохих качества для него нет. Они становятся сложными. Но их можно решить совместными усилиями.       С ним мне действительно лучше. Я не чувствую себя ущемленным, не чувствую, что мне чего-то не хватает, что чего-то недодали. С ним мои желания осуществимы. С ним мои суверенность и независимость в безопасности. Он не требует от меня сверхъестественного, а взамен не обещает звёзд с неба. Может, с ним и нет тех безумных эмоций, всплесков и водоворотов с глубоким омутами страсти. Но с ним я впервые почувствовал, что меня не только любят, а уважают. И мне понадобилось тысяча лет, чтобы понять – это, оказывается, важнее.       Я больше не смогу состоять в нездоровых отношениях. Потому что сам я выздоровел.              Шлепки раздаются по комнате. Его лицо раскраснелось, а глаза увлажнились от томительного желания. Я улыбаюсь ему и целую. Отрываюсь от тонких губ, облизываю свои и слежу за чужим взглядом полным огня любви и чуткого понимания. Мои руки хватаются за спинку кровати, и я ускоряю темп. Черт возьми, это восхитительное чувство.       Кровать скрипит жутко громко. Белые чистые простыни номера отеля сбились под нашими телами, мягкое одеяло скомкалось у подножья, и одна подушка слетела на пол. Он хватает меня за бедра и усиливает толчки, пока я подмахиваю ему навстречу. Я срываю голос.       Вот ведь... Как же мне завтра быть на собрании. Что же мне ответить коллегам? А что они подумают? Особенно, когда увидят у нас на шеях и руках засосы и наши горящие глаза. Один экземпляр точно озаботиться этим и выкинет что-то гадкое, как на прошлом заседании, гнусно использовав для этого его...       Черт. Не хочу думать об этом сейчас. Не тогда, когда во мне страстно двигается жаркая плоть, а моё тело увлеченно ощупывают уже родные руки.       Не тогда, когда мне так хорошо.       За окном рассвело. Как приятно, когда у тебя есть человек, с которым ты можешь так беспечно проводить бессонные ночи. Завалиться к нему в номер, совершенно бессовестно разбудить, залезть под одеяло, а потом объезжать всю ночь напролет, пока из глаз не посыпятся звёзды. А после, уже уставшими и сонными, завалиться спать, обняв крепко-крепко. Именно это я и делаю.       Его руки оплетают меня в ответ, и это самые лучшие объятия в мире. Надёжные и крепкие. Но не сковывающие и не душашие. Они свободные.