Если хочешь любить… повзрослей

***

      Чон Чонгук был влюблён в этого омегу ровно столько, сколько себя помнит. Сначала это было невинное детское восхищение, которое со временем переросло в юношескую влюблённость и, как убежден сам Чонгук, окрепло в самое настоящее осознанное чувство. Сомневаться в искренности не приходится, ведь для Чона другие омеги просто не существуют. Он не обращает на них своё внимание ни в школе, ни на подготовительных, ни где-либо ещё. И пусть альфе всего пятнадцать, а единственный, кого он желает, старше его на целых одиннадцать лет, Чонгука такая разница в возрасте совсем не колышет. А даже наоборот: подстёгивает ещё больше стараться, чтобы догнать своего хёна. Вот только пубертат, растудыть его тудыть, мешает мыслить здраво, порой толкая на поступки, за которые потом стыдно смотреть в глаза ничего не подозревающему омеге, чей светлый образ бывает опорочен под покровом ночи.       Чонгук помнит день, когда впервые увидел того, кто без спроса поселился в его сердце на долгие годы. Он был ещё совсем мальчишкой, когда остался без одного из родителей. Все тяготы воспитания тогда легли на плечи любящего отца — Хосока.       Альфа много работал и часто уезжал в командировки. Иногда удавалось взять сынишку с собой, но порой приходилось прибегать к помощи добродушных соседей, охотно соглашающихся присмотреть за смышлёным, воспитанным и молчаливым мальчиком.       Паки жили гораздо более скромно, но в их доме всегда царили уют и тепло, вкусно пахло свежей выпечкой и божественной стряпней тётушки Пак. Но Чонгук обожал оставаться у соседей совсем не по этой причине. Он глаз не мог отвести от уже обретающего формы омеги, который всегда был особенно добр к нему и отдавал самые вкусные кусочки курицы. И если путь к сердцу альфы лежит через его желудок, то Чимин совершил большую ошибку, ступив на этот самый путь.       Когда Пак Чимин окончил школу и поступил в институт, он съехал от родителей в общагу, но не перестал быть вхож в дом Чонгука. Их семьи продолжают дружить, относясь друг к другу по-родственному. И пусть такой тип отношений — не предел мечтаний альфы, он рад уже просто иметь возможность видеться с омегой, которого считает своим, и зачеркивает на календаре дни до своего совершеннолетия, чтобы наконец-то признаться в своих чувствах и позвать Чимина на свидание. В своих мечтах Чонгук уже распланировал, что омега непременно согласится встречаться. Альфа закончит школу, устроится на подработку и одолжит немного денег на первое время у отца, непременно с возвратом. Поступит в институт, найдёт подработку попрестижнее, а лучше сразу две, чтобы Чимин ни в чём не нуждался. Закончит институт на отлично, чтобы получить самую высокооплачиваемую работу, которую только сможет найти и тогда они сыграют свадьбу. И проведут медовый месяц на Мальдивах. Или ещё лучше — на Гавайях. Заведут детей, но не больше двух, иначе Чонгуку будет тяжело конкурировать с ними за любовь своего омеги, с которым они проживут вместе до глубокой старости Чимина и умрут в один день. Альфа даже готов прожить более короткую жизнь, только бы вместе.       Что об этом всём думает Чимин — неизвестно. Чонгук его в известность ещё не ставил. Омега ведь пока не воспринимает его серьёзно. Думает, что альфа слишком мал и незрел, но Чонгук его переубедит. Вот только станет ещё чуть повыше, нарастит мускулы, станет сильным, чтобы носить омегу на руках, и поставит его перед фактом.       Но до этого всего ещё предстоит дожить, а сейчас пятнадцатилетний Чонгук влюблённо и слишком очевидно пялится на сидящего напротив него Чимина. У альфы из глаз разве что сердечки не вылетают, когда он смотрит на самую очаровательную улыбку, самые прекрасные глаза и манящие губы, вдыхает дурманящий нежный аромат и игнорирует свой остывающий чай.       — Как дела в школе? — Чимин вдруг отвлекается от общего диалога и переключает свое внимание на неготового к такому Чонгука. — Учёба ещё не началась?       А Чонгук вроде слушает. Он слушает этот мягкий голос, льющийся в уши сладкой патокой, но взгляд его застревает на чужих губах. Как же хочется, чтобы первый поцелуй был именно с этими губами. С этим омегой.       — Да, — Чонгук смахнул немного отросшую чёлку со лба. Он недавно покрасил волосы в тот же цвет, что и Чимин, чтобы хоть так быть к нему немножечко ближе. Вот только за месяц лета шоколадный цвет равномерно выгорел, заставляя появится красноватые пряди на затылке и висках. — То есть… — как же сложно собраться с мыслями, когда он так близко. Руку протяни, и можно коснуться персиковой кожи. — Учеба начнётся завтра.       — Обидно, наверное, идти в школу на следующий день после дня рождения? — Чимин совсем не издевался. В его голосе звучали искренние сочувствие и понимание. Он ободряюще улыбнулся, вызывая одну подростковую тахикардию, и осторожно взъерошил волосы парнишки. Если бы Чонгук мог превратиться в лужу, он бы непременно стёк со стула к ногам омеги.       Что-то сказать в таком состоянии Чонгук способен не был. Силы нашлись только на глуповатую улыбку. Хорошо, что старшее поколение вместе с Чимином начали вспоминать свои школьные годы и совсем забыли про сегодняшнего именинника.       Несмотря на начало учебы, Чонгук всегда любил осень. Тяготеющий к искусству романтичный юноша с большой охотой брался рисовать увядающую природу, а потом показывать свои рисунки Чимину и получать искреннюю похвалу и возможность увидеть каплю восхищения в чужих глазах. А ещё собственный день рождения, с которого осень начиналась. В этот день Чимин обязательно приходил и дарил подарок. Улыбался и обнимал, говоря тёплые пожелания. Эти объятия придавали юному альфе сил. И хоть они и были абсолютно платоническими и невинными, подкармливали надежду на возможную взаимность. Много ли надо?       Единственным непривычным моментом во всем этом был ненавистный Ким Намджун. Дурацкий крутой парень Чимина. Но это пока Чонгук не вырастет и не отобьёт его. А если повезёт, Чимин сам скоро поймёт, что рядом есть альфа, который любит его сильнее, и уйдёт от противного Намджуна. Чонгук бы набил ему морду прямо сейчас, но понимает, что проиграет и не хочет опозориться перед любовью всей своей жизни. Успокаивает себя, что у них все несерьёзно и Ким просто заботится об омеге, пока Чонгук не подрастет. И не даст ему по морде, да.       Воспользовавшись моментом, Чон выскользнул из-за стола и поднялся на крышу их с отцом двухэтажного дома. Он часто сбегает туда, чтобы побыть одному, подумать, посмотреть на звёзды, порисовать или даже сделать домашку. Уже стемнело. На небе стали появляться звёзды, которые не так уже хорошо видно из-за яркого освещения города, но у Чонгука хорошее воображение. Ему даже кажется, что одна из звёзд падает, царапая небосклон. И альфа загадывает желание, о котором думал весь последний год: ему кровь из носа нужен первый поцелуй, и не с кем-нибудь, а с Чимином.       — Вечерами уже становится прохладно, — от мечтаний отвлекает любимый звонкий голосок омеги. — Не замёрз?       Чимин осторожно подходит ближе, будто боясь спугнуть дикого оленя. Чонгук именно так на него смотрит: как потерявшийся оленёнок в свете фар. Испугался.       — Я никогда не мёрзну, — соврал он, пытаясь выглядеть круче. — Я же альфа.       — Да, точно, — Чимин улыбается мягко и смотрит в ту же сторону, что и Чонгук.       Для альфы такой побег на крышу во время общего застолья — что-то вроде манипуляции. Он знает, что Чимин обязательно заметит его отсутствие, поднимется следом, и у них появится возможность немного побыть наедине. Бесит только, что омега в упор не видит в Чонгуке альфу и продолжает относиться к нему как к ребенку.       — Вот, — Чон стягивает с себя лёгкую ветровку, накидывая её на плечи омеги. — Тебе нужнее. Ветер иногда задувает.       — Чонгук…       — Не спорь. Я должен заботиться о тебе, а не наоборот, — для убедительности Чонгук даже свёл брови вместе. Должно было выглядеть угрожающе, но получилось мило. Чимин с трудом сдержал улыбку.       — Спасибо, — коротко поблагодарил и всё-таки вернул ветровку на её место. — Обо мне есть кому позаботиться, Чонгук.       Альфа на это криво усмехнулся. Ну конечно, нашёл время вспоминать Намджуна.       — А мне что? Нельзя?       — Ты мог бы заботиться о ком-то своего возраста, милый, — осторожно посоветовал омега. — Ведь наверняка с кем-нибудь встречаешься уже? У тебя такой чудесный возраст. Самое время влюбляться.       «Встречаюсь. С тобой. Но пока только в своём воображении… Уже влюблён, почему ты не видишь? Или делаешь вид, что не видишь?» — Чонгук не озвучивает ничего из этого. Он долго молчит, прежде чем заговорить. И делает это не глядя на своего собеседника, пока кончики ушей горят от стыда.       — Ни с кем я не встречаюсь, — грустно и с нескрываемой обидой в голосе. — Я даже не целовался ещё.       Чимин улыбнулся бесшумно, чтобы ещё больше не вгонять в краску и без того смущённого, но необычно откровенного альфу. Привычным заботливым жестом ободряюще взъерошил волосы на чужом затылке, даже не подозревая, что своим действием каждый раз пускает миллион мурашек по телу Чонгука.       — Успеешь ещё, — Чимин принялся успокаивать. — Ты такой хорошенький. Обязательно найдется омега, желающий подарить тебе поцелуй.       «Я хочу, чтобы это был ты», — набатом проносится в голове альфы.       — Что? — вдруг переспрашивает омега и заставляет Чонгука напрячься. Неужели он вслух это сказал?       — Ничего, — спешит откреститься Чон.       Чимин на это молчит. Поджимает губы. Подбирает слова. Обидеть не хочет, но и подыгрывать не собирается. Он давно заметил все эти влюбленные взгляды и трогательные попытки заботиться в свою сторону. Чимин понимает, что альфа сейчас взрослеет, и в этом возрасте легко идеализировать и влюбляться, в кого не следует. Но сам Чимин уже давно повзрослел. Ему двадцать шесть. Он закончил институт, устроился на работу в строительную фирму и уже четыре года встречается с альфой, за которого хочет выйти замуж. Увлеченность Чонгука скоро пройдёт, и они вместе посмеются над этим. А пока надо бы вернуть его с небес на землю. Чимин открывает было рот, чтобы в присущей ему тактичной форме сказать юному альфе то, что, возможно, стоило сказать раньше. Однако не успевает сказать и слово, как его перебивают вопросом.       — Сказать, что я сегодня загадал? — Чонгук повернулся и смотрел так пристально своими невозможными чёрными омутами, что даже стало не по себе от такого серьёзного и немного грустного взгляда.       — Нельзя говорить, — предчувствие предостерегало омегу. — Иначе не сбудется.       — Это только тебе решать, — Чон улыбнулся так горько и красноречиво, как не улыбаются пятнадцатилетие дети. Ещё и атмосфера располагала к душевным разговорам. Чимин не давал согласия продолжать, но Чонгук в нём и не нуждался. Он просто продолжил говорить, упрямо смотря в глаза и игнорируя румянец, обжигающий собственные щёки. — Я загадал, чтобы мой первый поцелуй был с тобой.       У омеги непроизвольно расширились глаза. Куда подевался тот скромный и вечно смущённый мальчишка. Ещё год назад Чонгук точно не осмелился бы сказать что-то подобное. Чимин никак не ожидал и сегодня услышать от него что-то подобное. О каком поцелуе может идти речь, если альфе едва исполнилось пятнадцать? Да это же даже незаконно! И это омега не берёт в расчет, что несвободен и его прямо сейчас дожидается альфа, с которым они поедут домой вместе. Нелепость. Полнейшая глупость. Неужели Чонгук сам не понимает, о чём и кого просит?       — Чонгук, тебе пятнадцать. Я на одиннадцать лет тебя старше. Твой первый поцелуй должен случиться с ровесником, — Чимин принялся объяснять очевидные вещи. Будь на месте Чонгука любой другой альфа, Пак не стал бы так осторожничать.       Но Чонгук ранимый. Всегда таким был. А ещё он очень добрый и искренний. Чимин хорошо это знает. Как бы ни выводила из себя столь неуместная просьба, омега держит себя в руках.       — Да надо мной же смеяться будут! Все мои ровесники уже целовались, а я все тебя жду! — вспылил Чонгук.       Чимин закатил глаза, надеясь, что это действие осталось незамеченным из-за полумрака вокруг.       — Тогда подожди ещё годик, хуже не будет, — пошутил Чимин, стремясь хоть немного разрядить накалившуюся атмосферу. Конечно, он не собирался целовать Чонгука ни через год, ни через десять, да вообще никогда. Но надвигающуюся истерику надо было останавливать и возвращаться ко всем собравшимся за столом. Они уже порядком засиделись. — Мне законы Кореи запрещают тебя целовать раньше.       Чимин истерически рассмеялся. Хорошо, что их разговор больше никто не слышит.       — Обещаешь? — с таким доверием на Чимина ещё в жизни не смотрели. Ему даже стало некомфортно в собственном теле от своей же маленькой и безобидной лжи.              — Если не найдёшь за этот год более подходящего кандидата или кандидатку, — омега озвучил условие под звёздочкой, рассчитывая на бурлящие гормоны молодости. Какова вероятность, что Чонгук никого не встретит за этот год? Что не переключится на кого-то другого. Ровесника или ровесницу. Да пусть даже кого-нибудь на год старше. А о Чимине забудет.       Спойлер: не прокатило.       Вероятность, что за год Чонгук не перегорит, казалась Чимину невозможной. Но, как оказалось, она не была равна нулю.       Благополучно перейдя в старшую школу, Чонгук налегал на учебу, не тратя время на всякие глупости вроде свиданий. И даже повзрослев на год, упорно продолжал игнорировать всех омег вокруг себя. Впрочем, они его не игнорировали, что доставляло массу проблем. Высокий, симпатичный и рассудительный парень, президент класса, ответственный, чуткий и понимающий отличник. Прямо-таки сын маминой подруги. Вот только неприступный и слишком скрытный, за что некоторые одноклассники его невзлюбили. Но Чонгука это не волновало. Благо, что лучший друг имелся буквально с первого дня в школе.       Они с Ким Тэхёном были настолько разными, что, не окажись в одном классе, едва ли смогли бы заговорить друг с другом. Тэхёна учеба интересовала меньше, чем причины распада Флорентийской республики. Ким приходит в школу чисто покрасоваться новыми кроссовками, поесть, пофлиртовать, а иногда подраться с местными хулиганами, к коим его причисляют из-за сомнительного поведения. Короче, примерный и тихий альфа Чонгук, без пяти минут ботан, и Тэхён — местный бэд-бой, разговорчивый и шумный… омега. Идеальная пара друзей, что тут сказать.       — Может тебе стоит потренироваться на ком-нибудь другом? — откусив красное яблоко, Тэхён подкинул и поймал его одной рукой, пока лежал на спине на широкой кровати в комнате Чонгука. — Чтобы не выглядеть неопытным.       — Ты мне ещё помидоры предложи, — отмахнулся Чон. — Мы договорились. Осталось всего ничего подождать.       — Ну ты и ханжа, — никакого другого ответа Ким и не ожидал услышать.       — Я разборчивый, в отличие от некоторых, — Чонгук нахмурил брови, сурово глядя на друга, притворяясь разозлённым, но таковым не являясь. — Это ты влюбляешься по пять раз в неделю.       — Ты преувеличиваешь! — Тэхён хотел было бросить в альфу надкушенное яблоко и возразить, но с первого этажа послышались звуки. Хлопнула дверь, зашуршали пакеты.       — Отец пришёл, — констатировал факт Чонгук и повернулся к недоделанной домашке. Наивно полагая, что потом поздоровается с родителем.       — Да, — Тэхён резко сел, ослепляя улыбкой, как дальний свет фар. — Я пойду помогу ему накрыть на стол.       — Ты когда-нибудь перестанешь так себя вести? На что ты вообще надеешься? — Чонгук закатил глаза. Одна из многих привычек, невольно перенятых у Чимина.       — Чья бы корова мычала, — на ходу бросил Тэхён, поправляя рубашку и быстро перебирая ногами по ступенькам.       — Идиот!

***

      Сидя за праздничным столом, Чонгук не мог унять волнения. Он то и дело незаметно вытирал потные ладони и скатерть, теребя её пальцами. Визуально всё было хорошо, однако имелись два жирных но. Первое — Тэхён, не прекращающий строить глазки и болтать с Хосоком. Это уже начинало раздражать. Что-что, а называть Тэхёна папой Чонгуку хотелось меньше всего. Куда вообще лезет этот омега? Второе выбивало в десять раз сильнее. Захмелевший Намджун, присутствие которого напрягало само по себе, какого-то чёрта закинул руку Чимину на плечо и обнимал, прижимая к себе. И как только наглости хватило! Ещё и периодически поглядывал искоса, убеждаясь, что Чонгуку всё хорошо видно. Или Чону это только показалось? Наверняка накрутил себя. Когда терпеть происходящее стало совсем невмоготу, альфа привычно смылся на крышу, поджидая там Чимина для осуществления коварного плана. То есть получения самого долгожданного и желанного подарка.       Но Чимин так и не пришёл. И вообще весь вечер избегал любой возможности остаться с Чонгуком наедине.       Праздник, как и настроение Чонгука, был безвозвратно испорчен.       Отойти от такого облома Чон смог только через месяц. Стал искать встреч, пытался выловить после работы, проводить, что-то принести, но всякий раз что-то шло не так. То дурацкий Намджун объявится на своей Ауди. То никого не окажется дома. То Чимин будет в компании коллег или друзей. Стыдно же подойти. Чонгуку совсем не нужны свидетели. Он же не будет при ком-то выпрашивать и получать свой первый поцелуй.       Чимин перестал сам приходить в дом к Чонам, всегда появляясь вместе с Намджуном, и под любым предлогом старался избегать прямого общения с Чонгуком. Это стало так заметно, что альфа даже решился попросить совета у отца, но тот только предложил присмотреться к Тэхёну. Какая глупость. Знал бы Хосок, что этот омега предпочитает сильно постарше. Да и воообще… Какой Тэхён? Он же Чонгуку совсем не подходит. В отличие от милого сердцу Чимина.       В свой семнадцатый день рождения Чонгук решился на отчаянный шаг. Подкараулил Чимина на выходе из уборной. Да, место не самое романтичное, но по-другому никак не получалось. Чонгук пытался.       — Ты обещал, хён, — машинально поднимая губы, альфа начал диалог с середины. — Заставил ждать меня два года. Но ещё хуже то, что ты теперь меня избегаешь. Можешь, пожалуйста, перестать? Я скучаю.       Несмотря на количество слов, Чонгук произнёс свою вступительную речь практически на одном дыхании и смотря на свои ноги. Чимин машинально потянулся к чужим волосам, чтобы зарыться пальцами в чёрную макушку, но отдёрнул руку на полпути.       — Я тебя не избегаю, — выдохнул Пак. Чистейшая ложь. За прошедший год у него развилась паранойя и чувство вины. Чонгук не был настоящим сталкером. Тем более, что он и раньше мог встретить омегу с работы с зонтом или завалиться к нему домой с коробкой свежих пирожных. В этом не было ничего двусмысленного. Но из-за чувства вины Чимину везде мерещились выразительные грустные глаза совсем ещё молоденького альфы, которого омега воспринимал исключительно как младшего брата.       — Тогда пойдём на крышу. Посидим, как раньше.       Пак понимал, что необходимо отказать и вернуться к остальным, но под пристальным выжидающим взглядом чёрных глаз не смог. Он по-прежнему помнил о просьбе Чонгука на его пятнадцатый день рождения. По-прежнему считал её абсолютно неуместной. И страдал от угрызений совести за то, что обнадежил, за ложь и за то, что по собственной воле отдалился от парня, который искренне и глубоко влюблён, вероятно, впервые в жизни.       На крыше было привычно ветрено. Чонгук опасно уселся на самый её край, свесив ноги. Чимин повторил его позу, но оставил между ними расстояние вытянутой руки. Альфа придвигался, но Чимин вновь отсел, и это повторилось несколько раз, пока Чонгук не сдался.       — Прости, что не сдержал обещание, Чонгук, — омега сказал это, когда неловкое молчание переросло в пульсирующий звон в ушах. — Ты ведь понимаешь, почему.       — Нет, — Чонгук смотрел перед собой, как делал всякий раз, когда был расстроен и сосредоточен. — Аргументы, что я ещё маленький и что у тебя есть альфа, не принимаются. Мы договорились, и это было нашим секретом. И ты согласился. Ты дал слово.       Чимин тяжело вздохнул. Вышло слишком громко, учитывая давящую тишину, в которой они сидели.       — Прости. Я не могу. Я был уверен, что ты потеряешь ко мне интерес, как только станешь чуть старше.       — Когда ты поймёшь, что это не просто интерес?       — Не идеализируй меня. Я понимаю, что ты влюблён, и тебе кажется, что лучше меня никого нет, но это не так. Ты обязательно…       — Хватит, — Чонгук вскрикнул, резко разворачиваясь вперёд спиной. Чимин даже успел испугаться на секунду, но альфа просто поменял положение. — Неужели ты думаешь, что я не пытался? Только это бесполезно.       Чимин очень хотел подобрать правильные слова, но в голову ничего путного не приходило.       — Тебе, должно быть, нравится, что я бегаю за тобой, как щенок? Приятно ловить восхищенные взгляды? И смеяться над моими глупыми чувствами, считая меня глупым ребенком.       — Я никогда не смеялся над тобой, Чонгук. Никогда не считал тебя и твои чувства глупыми, — как же сложно говорить под таким пристальным и полным разочарования взглядом. — Чонгук, я знаю, сейчас тебе кажется, что это навсегда, но все пройдёт. Первая любовь ни у кого не бывает удачной. Мне искренне жаль причинять тебе боль. И мог бы утешать тебя сейчас, но два года назад я уже совершил ошибку, дав тебе ложную надежду. Лучше разозлись на меня хорошенько и живи дальше. У меня ведь и правда есть альфа, который так же вхож в твой дом, как и я. Но даже если бы его не было, у нас с тобой всё равно ничего не могло бы получиться. Я слишком взрослый для тебя, Чонгук. Ты и сам это знаешь.       — Я люб…       — Ш-ш-ш… Я пойду попрощаюсь со всеми и поеду домой, — Чимин не дал признанию прозвучать. Вместо этого направился к двери, ведущей внутрь дома. — Постараюсь пореже попадаться тебе на глаза.       Чонгук запаниковал. На мгновение показалось, что слышится треск стекла или это его бедное мальчишеское сердце не выдержало прямого отвержения. Глаза защипало, но слезам альфа появиться не дал. Вместо этого догнал ускользающего омегу, осторожно обнимая со спины.       — Не избегай меня, — прошептал так интимно и низко, что Чимину пришлось контролировать собственное тело. — Я должен тебя видеть. Разговаривай со мной, — почти касаясь губами порозовевшего уха. — Пожалуйста.       Сердце поменялось местами с желудком. Чонгук слишком близко. Он всегда был таким высоким? И когда его запах успел приобрести такие терпкие ноты, обжигающие кровь?       — Я…гхм…я… — Чимин закашлял, стремясь скрыть неуместно охрипший голос. Руки на его талии сжались крепче, и омега задрожал, всё-таки теряя контроль. — Хорошо. Ладно. Я не буду избегать.       — Ты уже один раз нарушил обещание. Я могу тебе верить?       Чимин закусил губу, чтобы не сматериться. Это же Чонгук. Какого черта происходит с его глупым сердцем, пропускающим удары. С его глупым телом, волнами покрывающимися мурашками из-за альфьего голоса и феромонов. Из-за его не по годам сильных и нежных рук. Это все слишком неправильно. Надо бежать.       Чимин уверенно кивнул. И в этот момент почувствовал влажное прикосновение мягких тёплых губ к своей шее, чуть ниже роста волос. От такой незатейливой ласки его коротнуло, как от удара током, а в животе проснулось неуместное возбуждение.       — Мне пора. Ещё увидимся, — вырвавшись из альфьей хватки, Чимин быстрым шагом удалился с крыши на ватных ногах.       Что это вообще сейчас было?

***

      Заснуть никак не удавалось.       Придя домой, Чимин час намывался в душе, желая таким образом смыть с себя непрошеные мысли, непрошеное возбуждение и кожу. Он честно пытался собрать себя по кусочкам, оказавшись не готовым к ситуации, в которой оказался.       Смотреть в глаза Намджуну было невыносимо. Омега выключил свет и намеревался лечь спать, чтобы лишний раз этого не делать. Но альфа, почувствовав нервозность своей пары или из-за естественного желания, принялся окутывать своим запахом, обнимать и целовать. А Чимину мерещилось, что на месте Намджуна никто иной, как Чонгук. Он гнал эти мысли прочь, но они настойчиво возвращались, заставляя представлять между своих ног другого альфу.       Чимин ещё никогда прежде не чувствовал себя таким дерьмовым человеком, грязным, извращённым. Предателем.       Эти мысли не давали жить спокойно. Они прочно закрепились в голове омеги. Где-то в груди начала образовываться чёрная дыра, поглощающая всё и вся. Эмоции, чувства, мотивацию. Всё хорошее. Всё, что Чимин таковым считал. Всё, что он считал правильным.       Ссоры с Намджуном превратились в ежедневную рутину. Альфа раздражал буквально всем и вместе с тем заставлял испытывать всепоглощающую вину и неприязнь.       Помог психолог, таблетки и долгий разговор по душам.       Намджун из перемен в отношениях сделал свои выводы: их любовь живёт почти уже семь лет, и Чимин, очевидно, ждёт свою метку и штамп в паспорте.       Для альфы это всё значения не имеет, ему и так нормально. Но ради омеги он покупает кольцо и встаёт на одно колено.       В этот момент Чимин не понимает своих эмоций. Он действительно почти семь лет до легкого сумасшествия хотел получить полагающееся ему предложение руки и сердца и выйти замуж за Намджуна. Это заставляет омегу проигнорировать ноющую боль в груди и сказать: «Да», сдержанно целуя будущего мужа на глазах у прохожих. Романтично. Но мысли Чимина заняты не этим.       Психолог по отношениям не помог омеге крепче спать по ночам, не избавил от навязчивых мыслей самокопания и депрессии. Пришлось в тайне от альфы обратиться к другому специалисту. Психиатр назначил таблетки, и мыслей в голове поубавилось. Гомон самоуничижительных голосов поутих. Но появились побочные эффекты от лекарств. Аппетит и либидо покинули тело Чимина вместе с тревожными мыслями. Видеть Чонгука омега по-прежнему не решался. В очередной раз поступая трусливо и нарушая данное обещание. Да и отношения с Намджуном с новой силой стали трещать по швам. Альфа на свой счет принимал отсутствие реакции омежьей сущности и течек. Что ж, в этом была доля истины.       Идти на совершеннолетие Чонгука Чимин не собирался. Он точно знал, что ему там делать нечего. Да и альфа едва ли будет рад его увидеть после прошлого раза. Тем более, что сам Чонгук больше не искал встречи, не звонил и не писал. Да и с Хосоком они практически перестали поддерживать связь, ограничиваясь звонками по праздникам.       Но Намджун, которого порядком раздражал Чон Чонгук из-за его нескрываемого интереса к Чимину, пообещал Хосоку, что они приедут. Ему не терпелось поделиться новостями о скорой свадьбе. И посмотреть на реакцию молодого альфы.       Чимин пытался притвориться больным или найти другой предлог остаться дома, но его попытки провалились. И когда Намджун, подгадав момент, сообщил всем собравшимся радостную новость, Чонгук, который весь вечер сидел чернее тучи и сверлил взглядом сидевшего напротив Чимина, молча встал и ушёл под звуки поздравлений, которые предназначались не ему.       Это было слишком больно. Невыносимо. В груди жгло огнём. Чонгук жадно втягивал прохладный вечерний воздух ртом, но не чувствовал, что дышит. В собственном теле стало некомфортно. Это было даже хуже, чем первый гон вдали от любимого омеги. Тогда он несколько дней провёл в огне, успев даже отчасти возненавидеть Чимина за свои страдания.       Альфа понимал, что омега не виноват в том, что тот боится. Он злился не на это. В прошлом году Чонгук явно почувствовал, как на него откликнулась омежья сущность. Он впервые не сомневался, что его чувства взаимны, просто Чимин пока не готов их принять. Но ведь альфа ждал. Ждал много лет. И готов был подождать ещё. Сколько Чимину надо.       Чонгук простил омеге оба обмана, избегание. Приняв выбор Чимина. Давая ему соскучиться, свыкнуться, осознать свои чувства. И никак не ожидал, что получит такой подарок на свой восемнадцатый день рождения.       Новость о свадьбе стала ударом под дых, словно окатили ледяной водой. Она оглушила на несколько минут, заставляя все звуки исчезнуть. Чонгук схватился за голову, не зная, как жить дальше. Все казалось таким фатальным. Таким бессмысленным.       И эта ухмылочка Намджуна, адресованная Чонгуку, так и говорящая: «Я победил».       Спустившись по стене, Чонгук сбежал, не желая возвращаться домой. Никак не мог упокоиться. Бродил, как дурак, по улицам, пока его не нашёл запыхавшийся Тэхён и не сказал, что Чимин с Намджуном давно ушли.       Жизнь потеряла смысл. Чонгук больше не знал, чего он хочет. Он хотел Чимина, а теперь ему ничего не нужно. Не нужен университет, работа, рутина. Он понятия не имел, чем заниматься. Школа вот-вот останется позади, и ему предстояло определить своё будущее, но это сложно, когда всё, во что ты верил, вдруг превратилось в пыль.       Чон по инерции закончил выпускной класс. Сначала забив на учебу, но быстро ударившись в неё с новой силой, только бы чем-то себя занять. Но документы в институт не подал. Так и не смог сделать выбор, а поступать в первый попавшийся университет не позволил отец. Он, как мог, поддерживал сына, видя, как тот страдает. И потому не стал перечить, когда молодой альфа в один прекрасный день пришёл домой с бритой головой. В конце концов, ему всё равно пришлось бы отслужить в армии. Хосок предположил, что сейчас вполне подходящее время и армия поможет его сыну перевести дыхание и освободиться от того, что так тяготит.

***

      Чонгук изменился за год. Немыслимым образом вытянулся в росте и раздался в плечах. Лицо его оставалось таким же детским, но Чимин никак не ожидал увидеть сидящего перед собой альфу таким, каким он стал. Возмужавшим. Почти взрослым. Почти.       Чимин меньше всего на свете хотел устраивать шоу, участником которого в итоге стал. И ещё меньше хотел видеть боль на дне чёрных глаз, которые всегда смотрели с самой искренней нежностью и любовью. Вопреки всему и несмотря ни на что. Омега утянул Намджуна домой через десять минут после объявления об их скорой свадьбе. Уже дома они долго скандалили. Даже разбили пару тарелок. Но в итоге помирились, как было каждый раз.       Особенное торжество решили не устраивать. Сразу улетели на острова и там расписались на берегу моря. Было красиво и почти спокойно. Почти.       Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Смена обстановки и новый статус спасли на время. Однако, вернувшись в Корею, отношения затрещали по швам уже через каких-то полгода. Ещё какое-то время омега заставлял себя. Принуждал. Старался. Но становилось только хуже. Потому что Намджун стараться перестал. А в один прекрасный день вообще притащил на себе запах другого омеги. И даже не стал отпираться, сразу же во всем сознавшись и обвинив Чимина. Альфа грубо предъявлял претензии, что ему надоело иметь близость раз в месяц, да и ту с искусственной смазкой, потому что Чимин для него не тёк. Омега не стал признаваться, что всему виной таблетки и остывшие чувства. Потому что это только побочный эффект. Главная же причина состояла в том, что Чимин всеми способами глушил в себе чувства, которые считал порочными и отравляющими. Неправильными. Неуместными.       Квартира принадлежала Намджуну. И была куплена задолго до свадьбы. Так что Чимину ничего не оставалось, кроме как собрать вещи и уехать. Альфа не торопил. Но омега сам не мог находиться с ним под одной крышей. Это заставляло чувствовать себя никчёмным.       Всю ночь Чимин собирал вещи, а утром вызвал грузчиков и перевёз всё на арендованный склад. Надо было где-то все хранить, пока он не найдёт себе новое жильё.       Сутки омега провёл в отеле, содрогаясь в рыданиях, лёжа на полу, поджимая колени к груди. Он жалел себя, продолжая винить.       Хотелось, чтобы кто-то пожалел. Обнял и сказал, что всё будет хорошо. Но идти к родителям Чимину не хотелось. Тогда на душе стало бы ещё тяжелее из-за их переживаний за сына.       Пак прикинул, кому можно позвонить, и дрожащими после длительной истерики пальцами набрал номер Хосока. Альфа был для него как старший брат, который часто выручал советом и добрым словом. Чимин знал от матери, что с Чонгуком они не встретятся, потому что альфа проходит службу в армии. Конечно, рассказать родителям о скором разводе придётся. Но это можно сообщить позднее, когда омега будет готов. Хосок же лишних вопросов задавать не стал. Выслушал, лишь изредка встревая в рассказ Чимина комментариями. Поддержал и предложил помощь, чего и следовало ожидать.       — Я уезжаю в командировку на неделю или две. Так что можешь пока пожить у меня и не тратить деньги на отель, — без раздумий предложил Хосок отнекивающемуся Чимину. — Комната Чонгука свободна. Он точно не будет против.       — Не думаю, что ему бы это понравилось, — омегу предложение альфы обрадовало. Этот дом ощущался безопасным местом, где его не дадут в обиду. Даже призрачный запах Чонгука заставлял принюхиваться и не хотеть уходить.       — Можем у него спросить. Я напишу…       — НЕТ! — Чимин не планировал кричать, оно само вырвалось. — Не надо.       — Ну вот и договорились. Спокойно подыщешь себе жильё, а там и Чонгук через месяц вернётся. Вам давно надо поговорить.       — Сомневаюсь, что он захочет со мной разговаривать после всего.       Хосок на это только вздохнул и подлил ароматный зеленый чай из тяжёлого чайника.       Повисла тишина, но она сама по себе не напрягала. Чимин уже напряжён. Ему слишком стыдно перед Хосоком за то, что он думает о его сыне в неуместном ключе.       — Этого я знать не могу. Тебе лучше спросить у него. Но смею предположить, что его обрадует новость о твоём разводе.       Румянец опалил щеки и уши Чимина. Неловко. Естественно, что Хосок знает намного больше, чем говорит. Он всегда был и есть очень проницательным.       — Ты не злишься на меня? — набравшись смелости, Чимин всё-таки спросил то, что его очень волновало.       — Злюсь, конечно. Ты заставил моего сына страдать, — Хосок покивал отрицательно, хоть и согласился. — Это если смотреть со стороны родителя, — альфа издал нервный смешок. — Но я и тебя могу понять. Даже лучше, чем хотелось бы.       — О чём ты говоришь?       — Оставим эту историю на другой раз. Скажу одно: если тебя смущает разница в возрасте, знай, что у вас с Чонгуком она не такая уж и большая. Будь он старше, тебя бы это вряд ли остановило.

***

      Когда Хосок уехал, оставив ключи на тумбочке, а ужин в холодильнике, Чимин ощутил очередной укол совести, благодарность за заботу и липкий страх перед будущим. А ещё не хотелось попасть на глаза матери. Потом сложно будет объяснять, почему он не пошёл в родной дом, а остановился у Хосока.       Тревогу усугубляло то, что таблетки омеги по ошибке оказались на складе с остальными не первонеобходимыми вещами. Ехать за ними на другой конец города не было ни сил, ни желания. А новые купить можно только по рецепту, для получения которого требуется визит к врачу. Безнадёга.       Пораскинув мозгами, Чимин решил попробовать обходиться без них. В конце концов, у него теперь новая жизнь, и в неё совсем необязательно тащить трудности из старой.       Омега давно не был в комнате Чонгука. Наверное, с момента, когда альфа стал подростком. В ней царила почти идеальная чистота. Все вещи четко на своих местах: шкаф с книгами, письменный стол с ноутбуком, комод, напольная вешалка для одежды, на которой висело множество рубашек и футболок, двуспальная кровать и милый ворсистый половичок в виде облачка перед ней. На окне жалюзи и полуживой кактус в горшке. Прикроватная тумба только с одной стороны. На ней такой же одинокий светильник. И всё. Но этого оказалось достаточно для уюта.       Чимин поглубже втянул воздух и улёгся поверх покрывала, утыкаясь в него лицом. И заснул, вдыхая почти улетучившийся запах альфы.       Проснулся омега уже полностью завёрнутым в покрывало. Позволил себе поваляться ещё немного и только потом взялся за дело: полез в интернете смотреть объявления о сдаче квартир.       Проголодался. По дороге на кухню стянул с вешалки одну из рубашек Чонгука и ходит в ней. Не потому, что холодно, а потому, что это позволяло чувствовать себя лучше.       Чимин бесконечно прокручивал в голове их встречу. Что он скажет, что скажет Чонгук. Как они будут спорить. А может альфа вообще не захочет с ним разговаривать. Эти мысли отвлекали. Так прошло четыре дня.       Несколько раз омега ездил смотреть квартиры, но то фотографии не совпадали с реальностью, то с хозяевами не удавалось договориться, то район оказывался слишком неудобным. Чимин мог перебирать варианты, ведь торопиться ему было некуда. Даже если к возвращению Хосока он так ничего и не подберёт, пойдёт к родителям.       Омеге тяжело принимать решения самостоятельно. За долгие годы, что он состоял в отношениях, Чимин привык всегда советоваться с Намджуном. И как бы ни было прискорбно признавать, это единственное, по чему он скучал.       К чему Чимин не был готов, так это к начавшейся из-за отмены лекарств течке. Благодаря всех богов, что оказался в такой момент один, омега завалился в ванную на добрый час. Поварился в кипятке, расслабляя мышцы. А после заказал доставку из аптеки и пиццерии. Готовить или куда-либо идти в таком состоянии хотелось меньше всего.        Чимин лениво завалился в спальню, которая неожиданно стала его временным пристанищем, и подошёл к книгам альфы в поисках подходящего чтива, способного отвлечь воспалённый гормонами ум. Среди кип подросткового фэнтези Чимин обнаружил затёртый, но симпатичный блокнот в твёрдом переплёте, совсем не похожий на личный дневник или типа того. Только по этой причине омега слегка наплевал на личные границы и заглянул внутрь. На страницах разместились наброски разной степени законченности. Это были самые разные вещи: машины, животные, пейзажи, дома и даже еда. Похоже, что Чонгук зарисовывал всё, что ему нравится. Талантливо и мило. Местами даже поразительно тонко. И всё бы ничего, только вот почти на каждой странице, помимо всего прочего, непременно был ещё и Чимин. Отдельная его часть, вроде глаз, губ и рук, портреты со всех ракурсов, силуэт. Омега испытал гамму эмоций при просмотре. От укола вины за то, что даже не знал об увлечении альфы рисованием и наличии такого незаурядного таланта. До восхищения и подкативших к глазам слёз. Это всё течка, будь она неладна. Чимин искал книгу, которая должна была помочь совладать с эмоциями, а в итоге оказался на кровати в обнимку со стареньким скетчбуком.       Звонок в дверь нарушил тишину и заставил омегу подорваться с кровати. Доставщик принёс лекарства, которые Чимин безотлагательно принял и не стал подниматься на второй этаж, где слишком многое напоминает о Чонгуке, но самого Чонгука нет.  Омега скинул с дивана на пол тёмно-зелёный плед и, поджав ноги, уселся перед телевизором. Ещё один способ отвлечься — посмотреть дораму. Ничто так не отвлекает от грязных мыслей, как ожидание того, как тридцатилетние главные герои-девственники впервые возьмутся за руки в четырнадцатой серии, а поцелуются только в шестнадцатой. Надо только дораму найти не слишком романтичную, иначе станет грустно от того, что в жизни такого не бывает.         Дождавшись курьера с пиццей, Чимин смирился с тем, что даже в платной подписке смотреть нечего, и остановил свой выбор на рафинированных страданиях, приправленных болью со вкусом океана слёз и хрустом битого стекла. О том, как юная омега во время солнечного затмения из XXI века переносится во времена государства Корё и оказывается невольно втянутой в дворцовые интриги и соперничество между принцами, которые борются за трон.       Вечер обещал быть просто охуенным, не считая неприятных ощущений от течки. Слёз на два ведра и блюдце, пицца и спокойствие. Чимину даже на работу не надо было, ибо впереди ещё один выходной, а потом можно и из дома поработать пару-тройку дней. В офисе всё равно никто не горит желанием видеть его кислую морду лица.        На очередном душещипательном моменте Чимина прорвало. Он ревел уже не столько над сюжетом сериала, сколько над своей собственной жизнью и моментом, в котором оказался. В одной руке кусок пепперони, в другой — бумажная салфетка, на экране главная героиня драматично пустила слезу, живот свело болезненным спазмом, а в нос забился фантомный запах, который ну никак не мог туда забиться, да.  Именно в таком виде застали врасплох сидящего на полу омегу.        Чимин сначала не поверил своим глазам, расценив всё как сон больного воображения. Альфа не помогал, застыв в проходе с тяжёлой сумкой в руках. Его коротко подстриженные волосы уже начали отрастать, но всё ещё подчеркивали строгость лица. И откуда только эта строгость взялась?        Отвернувшись от дверного проёма, Чимин решил, что если игнорировать галлюцинацию, то она пропадёт. Но пристальный взгляд никуда не девался.        Омега, успевший отсидеть ноги, осторожно поднялся, размял затёкшие мышцы и вразвалочку направился к выходу из комнаты. Не помешает умыться холодной водой и проветрить комнату. А то чудятся уже всякие Чонгуки.        Альфа так же молча сделал шаг в сторону, позволяя омеге пройти мимо себя и скрыться за дверью ванной. Терпеливо подслушал шум воды. Потом ещё раз послушал шум воды и какую-то возню. Потом был невнятный крик осознания. И через минуту перед Чонгуком предстал совершенно очаровательный домашний Чимин в трикотажной пижаме, с опухшими от слёз глазами и красным кончиком носа. Самый красивый из всех Чиминов и не только. Про вытрясающий душу запах Чонгук старался не думать, хотя игнорировать течного омегу — задача сложная. Ещё сложнее, если двадцать четыре на семь хочешь этого омегу себе.        — Почему ты здесь? — уместнее было бы сначала поздороваться, но Чонгук, во-первых, исключительно удивился, увидев Чимина у себя дома. Течного Чимина. Во-вторых, он ещё злился на него за все пережитые терзания и обманы. За отвержение и игнорирование. За избегание и отрицание собственных чувств, в наличии которых альфа не сомневался. И которые сам продолжал испытывать изо дня в день.        — Мгхм…— история показалась омеге слишком длинной, а слова в голову не лезли совсем. Сложить из них более-менее информативный рассказ вообще не представлялось возможным. С пухлых губ сорвался невнятный звук, Чимин в панике закусил нижнюю, когда встретился взглядом с нечитаемым взглядом альфы. — Ты такой… другой.        Подбирать слова становилось всё сложнее. Чимина не захватила застилающая глаза похоть. Он настолько не был готов увидеть сейчас Чонгука, что всё ещё не верил в реальность происходящего. И всё же до одури хотелось протянуть руку и убедиться, что альфа настоящий. Время явно шло Чонгуку на пользу. Он стал больше во всех смыслах этого слова. С лица ушёл детский отёк, придавая чертам больше мужественности, а на тело Чимин лишний раз смотреть боялся. В голову сразу лезла всякая похабщина, и между ног становилось мокро. Ну зато плакать больше не хотелось.        Чимин бы сильно так ввёл в заблуждение, если бы сказал, что за прошедшие дни, да и до этого, не представлял во всех красках их встречу с Чонгуком. Представлял, ещё как. Даже грешно фантазировал об альфе, пока лежал в его же ванной, например. Но реальный Чонгук оказался даже лучше выдуманного. Все эти мышцы под обтягивающей чёрной футболкой, слегка расфокусированный взгляд, скулы, о которые можно резать бумагу и омежьи сердца. Чонгук изменился, и все эти изменения ему к лицу. Он повзрослел, превратился в настоящего молодого мужчину. Перед Чимином уже далеко не тот милый мальчик, что раньше. Но все же милый.        Чимин улыбнулся своим мыслям.        — Прости за мой вид, — омега неловко перемялся с ноги на ногу. На деле же пытался избежать чужого блуждающего по себе взгляда. — Хорошо выглядишь.        Чонгук не ответил. Омега не рассчитывал на ответный комплимент, однако молчание неожиданно больно резануло по самолюбию. На задворках сознания даже зародился страх, что его сейчас выгонят.        — У тебя всё в порядке? — Чонгук посмотрел исподлобья, демонстрируя явное нежелание слушать дежурные фразочки, которыми привык разбрасываться Пак.  Во рту пересохло, и Чимин сделал рефлекторный и иррационально глубокий вдох, тут же пожалев об этом. Сознание очистилось, дзен познал сам себя, во лбу загорелась звезда рядом с третьим глазом, который прозрел. В голове остался только Чонгук. Вернее, его запах. Фантастический, неподражаемый, самый подходящий из всех.        — Не знаю, — честно ответил Чимин и невольно принюхался. Закатил бы глаза, но гордость не позволила. — А у тебя?        Если бы у Чонгука спросили о самом странном диалоге в истории человечества, он без колебаний выбрал бы этот.        Альфа кивнул. А что говорить? В порядке ли он? В полном хаосе.        — Я развожусь, поэтому остановился тут, пока не подыскал жильё, — поделился самой важной новостью омега.        — О… — этот короткий звук заставил Чонгука вытянуть губы в трубочку. Чимин внимательно проследил за каждой стремительно сменяющейся эмоцией на красивом лице альфы. — Так ты поэтому плакал.         — Нет. Момент грустный в сериале был.        — Или ты так сильно ждал меня и скучал?        — Я не знал, что ты сегодня вернёшься, — почти возмущенно. — Хосок назвал мне другую дату. Я поэтому так спокойно тут и сидел.        — Может, даты перепутал, — Чонгук пожал плечами, не стремясь искать причины. Стоять рядом с Чимином становилось обжигающе тяжело. И ещё тяжелее наблюдать за тем, как омега якобы незаметно сжимает бёдра. — Значит, будет сюрприз.        — Оу… Хосок в командировке.        — Вот как.        — Вернётся не раньше субботы.        — Окей.        — Я занял твою кровать.        — Что? — получилось возмущенно. Но это возмущение означало: «почему без меня?»       — Ну… тебя не было, и мне дали официальное разрешение.        — Ну, если официальное, тогда я посплю сегодня на диване, — немного сарказма в голосе и слабая улыбка Чонгука.       — А ты сможешь? — Чимин вот точно понимал, что заснуть в одном доме с альфой сегодня не может и не хочет.        Чонгук изогнул бровь и скользнул взглядом по приоткрытым губам омеги. Дышать через раз больше не помогало.        — Я вообще много чего могу, — альфа вскинул подбородок и позволил себе очередной глубокий вдох. Губительный и даже болезненный. Он прикрыл глаза, наполняя лёгкие. По позвоночнику побежали мурашки. Но этого оказалось мало, и Чонгук, не открывая глаз, приблизился к чужой шее, почти касаясь шёлковой кожи и закипая изнутри.        В такой момент Чимин должен был чувствовать себя уязвимо, обнажая шею перед альфой, но более уязвимым себя чувствовал именно Чон. Он позволил себе короткий, но ощутимый поцелуй, ощутив на губах сладость, и в этот момент нежные пальцы коснулись его затылка. Раньше Чимин часто так делал — перебирал волосы альфы, которые тогда были значительно длиннее. Но теперь прикосновение было другим. Омега чуть надавил, прижимая ближе к себе, и издал самый блаженный стон, стоило Чонгуку начать действовать. Альфа осторожно, боясь спугнуть момент, стараясь запомнить каждый сантиметр изящной шеи, оставлял поцелуи один за одним. Пока Чимин не повис на нём окончательно, расплываясь в слишком крепких объятиях. На утро будут синяки, но омеге кажется, что и этого мало: хочется сильнее, ближе. Чимин сам потянулся за поцелуем, сам его углубил, не встречая ни капли сопротивления, сам изгибался, пока альфа слишком нежно исследовал его тело одной рукой, а второй не давал упасть, пока со всей страстью отвечал на поцелуи и стонал от удовольствия.        Слишком хорошо. Слишком идеально ощущаются на омежьей коже эти губы, эти тонкие пальцы, впивающиеся в ягодицы. Чимин тонул в этой нежности и не желал это прекращать. Чего он желал, так это Чонгука. Разница в возрасте никуда не делась, но думать об этом в такой момент глупо. Чонгуку двадцать один. Можно сказать, что третий десяток пошёл, так какой смысл терзать себя чувством вины, если так хорошо?  Бессовестно скрестив лодыжки на бёдрах альфы, Чимин преодолел лестницу верхом на Чонгуке, на ходу же скидывая одежду с себя и раздевая Чона. В комнате оба оказались в одних брюках, которые, впрочем, тоже быстро оказались на полу.         При виде идеального подтянутого тела и лишь ему одному адресованного стояка самооценка поползла вверх. Чимин прикинул, что в прошлой жизни изобрел измельчитель электросамокатов и бонусом спас африканскую страну от засухи, но больше, конечно, первое.        Чонгук бережно опустил омегу на кровать, будто он был фарфоровой статуэткой, способной разбиться от недостаточно бережного обращения. Его губы скользили всё ниже, оставляя поцелуи-печати. Он клеймил ими, обозначал свои права. Каждым поцелуем кричал о том, кому теперь принадлежит этот вечно ускользающий омега. Чонгук шептал между поцелуями комплименты и признания, от которых волоски на теле вставали дыбом. Чимин бы остался в этом моменте навечно.        Губы в очередной раз коснулись тонкой кожи на шее, и омега захлебнулся в ощущениях: кровь кипела, обжигая изнутри, перед глазами только Чонгук, как в бреду повторяющий это сумасшедшее «мой». Поцелуи превратились в лёгкие укусы, срывающие с припухших от ласк губ стоны. Альфа встал на колени перед своим омегой. Наклонился к впалой груди, чтобы терзать зубами затвердевшие соски. Чимин сбился со счета, сколько раз уже выгибался до хруста в позвоночнике. Но тело слишком остро реагировало на всё, что делал Чонгук. А Чонгук исследовал. Захватывал территорию. Метил своим запахом. Заставлял задыхаться, захлебываться стонами. Стирал все прежние имена, чтобы вписать одно только своё.       Альфа опускался всё ниже. Плоский живот напрягся от предвкушения, когда губы оставили дорожку поцелуев ниже пупка, чтобы в следующую минуту с пошлым чмоком припасть к влажной от естественной смазки горячей головке, пока два пальца легко проникают внутрь. Чимин очень мокрый. Он устроил настоящий потоп, и виноваты в этом потопе одна внезапно начавшаяся течка и один невероятный альфа. Слишком быстро повзрослевший.        Ноги сами собой разъехались в стороны, а голос уже охрип от стонов. Чимин с предвкушением закусил губу, подаваясь бёдрами навстречу горячему рту, следом глубже насаживать на пальцы. Разморенный долгими ласками омега почувствовал приближение оргазма, но при попытке отстранить Чонгука от себя услышал грудное рычание. Это вызвало бы смешок, не ускорься Чонгук и не продолжи свою сладкую пытку, вызывая гиперстимуляцию, выдаивая всё до последней капли и заставляя пищать от неизведанного доныне наслаждения.        Чимин не мог полноценно дышать. А тело контролировать не мог и подавно. Ему хотелось сделать приятно альфе, отплатить ему той же монетой, но Чонгук без церемоний перевернул Чимина на живот, заботливо помог подогнуть колени и принялся слизывать омежью смазку с таким рвением, что второй оргазм не заставил себя долго ждать.       Альфа дорвался. Опыта в любовных делах у него не было, зато были огромное желание сделать приятно, старание и нерастраченные чувства, все адресованные одному омеге.        Чонгук планировал вылизать Чимина позже, но спустил в штаны, пока отсасывал. И не слишком расстроился по этому поводу, ибо при другом раскладе спустил бы в первую же секунду.        Течка ослабила хватку, давая немного свободы, но Чимину по-прежнему хотелось быть ещё ближе. Стать одним целым. Утянув альфу в глубокий влажный поцелуй, он зажал его между своих дрожащих ног и заёрзал, потираясь о чужое достоинство своим.        Спальня пропиталась их общим запахом, который выветрится ещё нескоро. Но этот факт скорее радовал.        Чонгук медленно толкнулся в желанную узость до середины и до боли зажмурил глаза. Этот момент оказался в разы лучше, чем он мог себе представить. Чимин расслабился, насколько смог, и пятками надавил на ягодицы альфы, мягко намекая на продолжение банкета.        — Не останавливайся, — голос звучал низкой, сорванной на шёпот мольбой.         — Ты ведь понимаешь, что больше никуда от меня не денешься? — собирая осколки сознания, прохрипел Чонгук в изгиб омежьей шеи, опасно прикусывая кожу до алых следов, но не прокусывая. Наметил место для будущей метки. Чимин задрожал всем телом, тайно желая, чтобы зубы альфы сомкнулись.        — Меньше слов, больше действий, — от следующего толчка закатились глаза. И не как обычно, а от удовольствия.        Чимин был даже благодарен своему организму за такой своевременный сбой цикла. Не начнись течка, неизвестно, чем бы закончился их с Чонгуком разговор. Нет, Чимин не сомневался, что в конечном итоге у них всё стало бы хорошо, но он точно бы не упал в постель Чонгука в день подачи заявления на развод. Но когда толчки стали более уверенными, и Чонгук набрал темп, тихо постанывая от сводящих с ума ощущений, Чимин ощущал себя на своём месте, как бы парадоксально это ни было.         Разделяя одно дыхание на двоих и губами собирая стоны друг друга, они растворялись в моменте. Первым оргазм накрыл альфу. Сперма пульсирующими толчками наполняла омегу и смешивалась со смазкой, и Чимин излился следом, пачкая оба торса. Слегка пихнул альфу в грудь, заставляя его покинуть тело до сцепки, и повернулся на бок, чтобы иметь возможность видеть, как Чонгук пытается выровнять дыхание.        — В следующий раз я буду лучше, — нашёлся альфа, оставляя смазанные поцелуи по всему лицу омеги, затем остановившись на губах.        — Не думаю, что бывает лучше, — подумав, отозвался Чимин, пока его сгребали в слишком крепкие объятия.