КОФЕВИНО

Доктор Рацио блуждал по отелю в поисках Авантюрина, однако ни в номере, ни в фойе его не оказалось. Даже в излюбленный блондином бар заглянул, где его снова ждала неудача. Картежник словно сквозь землю провалился, учитывая, что никто не видел как он покидал отель. Значит, он должен был находиться где-то в его пределах. Поднявшись ещё раз на этаж, где располагался номер Авантюрина, учёный осмотрел все лестничные пролеты и прислушался к соседним номерам, но в конце концов просто сдался и вернулся в свой номер. Время было уже достаточно позднее, и хотя лёгкая тревога охватила его, Рацио был уверен, что со своей удачей картежник выйдет сухим из любой переделки и к утру обязательно найдётся. Конечно, так он думал, пока не столкнулся с неизвестным, стоящим прямо у двери в номер. Он взглянул на мужчину, и какой-то тяжёлый ком встал у него в горле. Сначала он решил, что отыскал пропажу, однако вместо экстравагантного стратега перед ним стоял юноша куда выше и немного смуглее Авантюрина, хоть и обладавший большим сходством с ним. Такой же блондин в яркой вычурной одежде, но не такой, какую носил картежник. Этот мужчина тоже одевался со вкусом, но не так богато и как-то менее современно что-ли? И самое главное, глаза были совсем другими. Они отличались не только цветом радужки, но и мягкостью взгляда. Картежник в своей маске шута всегда держал строгий игривый прищур, когда как этот юноша смотрел опасливо, но с этим же более расслабленно. По мужчине можно было сказать, что он ничего не скрывает за хитрой улыбкой. Сознание отчаянно пыталось сложить пазл, в котором не хватало деталей. От этого и без того задумчивое выражение лица ученого, со сведенными к переносице бровями, казалось немного устрашающим. – Прошу прощения, Вы – Доктор Рацио? Меня зовут Кавех, я архитектор из Сумеру. Я понятия не имею, как здесь оказался, но я нашёл записку с Вашим именем и номером комнаты, поэтому решил, что, возможно, смогу обратиться к Вам за помощью. А вблизи парень был ещё красивее. На загорелом лице рассыпались веснушки, а глаза напоминали драгоценные рубины. Пшеничные волосы, спадающие до плеч, были немного всклокочены и придавали его образу неряшливый вид, но в целом, юноша был очень хорош собой, это бесспорно. Рацио даже невольно засмотрелся, но быстро одернул себя, осознав, что уже как-то долго молчит и глупо пялится на незнакомца. – Прошу, пройдемте в мой номер, обсудим Вашу ситуацию там. История оказалась жутко глупой и незатейливой. Госпожа Фарузан, вернувшись из очередной своей экспедиции в пустыню, привезла любимому ученику новенькую диковинку. Она тщательно осмотрела вещицу много раз, так и не обнаружив ничего интересного или подозрительного, а потому вручила её Кавеху как незамысловатую безделушку, простой сувенир из поездки. Конечно же, по иронии судьбы, безделушка оказалась сильнейшим магическим артефактом, для активации которого его было необходимо разбить. Это Кавех выяснил, когда в тот же вечер в пух и прах разругался с соседом. Уходя в свою комнату, он сердито хлопнул дверью, и маленькая фигурка, покачнувшись от дрожи стен, свалилась на пол с громким треском. В следующую секунду архитектор обнаружил себя в номере неизвестного ему отеля. – Так значит, Вы – архитектор? Весьма занимательно, – Веритас обошёл комнату взад-вперёд, делая однозначный вывод, – Полагаю, что в момент перемещения Вы и наш картежник поменялись местами, и сейчас он оказался в таком же незавидном положении. В прочем, меня не особенно тяготит его отсутствие. Кавех как-то недоверчиво посмотрел на ученого, но ничего не ответил. Лишь окинул взглядом окружающую его обстановку, состоящую из большого дубового стола со стопкой бумаг и маркерную доску, испещренную записями от края до края, и невольно ахнул. – Прошу прощения, могу я взглянуть на это уравнение? – архитектор указал на доску. – Что? Ах, это... Я уже некоторое время бьюсь над этой задачей и, откровенно говоря, поиск ответа отнимает у меня слишком много интеллектуальных ресурсов. Мне бы не помешал свежий взгляд, это правда, – Рацио присел рядом с архитектором, который стал быстро что-то подписывать под перечеркнутым решением. В следующие несколько часов двое не замолкали ни на секунду: математика, архитектура, философия – темы для обсуждения просто не заканчивались. Кавех изобразил для Рацио копии некоторых своих новых проектов, набросал примерные расчеты и получил одобрительные комментарии и конструктивную критику. Они делились друг с другом учебными материалами, формулами, схемами и профессиональным опытом, мыслями о бытовом и научном, а когда Рацио предложил распить на двоих бутылочку алкогольной «Услады», обсуждение из научно-философского превратилось в сетование на жизнь и работу, жалобы и рассказы о самых скандальных событиях их бытия. – Сколько денег он потратил на эти часы?? Да я такие сам соберу из тех же самых материалов меньше чем за четверть от этой суммы, – Кавех с негодованием разглядывал коллекционные наручные часы, подаренные Веритасу Авантюрином в честь какого-то значимого события. – Полностью согласен, я тоже считаю, что они не стоят своих денег и неоднократно говорил ему об этом, – Рацио склонился над Кавехом и гордо произнес: – Твой этот тоже хорош, ты хоть и живёшь у него, но исправно оплачиваешь аренду, и при этом ещё единолично занимаешься всеми домашними делами? Вот он свин. Комната наполнилась звонким смехом обоих мужчин под очередной звон бокалов, поднятых в тост «за знакомство». Два вусмерть пьяных гения в компании друг друга за одну ночь превратились в очень хороших приятелей, и это тоже стало поводом отметить. Утром, превозмогая все последствия весёлой ночи, двоим пришлось начать поиски способа возвращения Кавеха домой, пускай в их ситуации это и было скорее формальностью, ведь едва ли в архивах КММ можно было найти стоящую информацию о таких редких артефактах из других миров. В любом случае, им просто было приятно провести ещё немного времени вместе, ведь ещё не все чертежи были начерчены, и не все уравнения были решены. *** – Этот павлин свалился мне на голову откуда ни возьмись, а Кавех пропал! И что теперь прикажите делать? Я уже перерыл весь архив, нигде ни слова нет про этот артефакт, и даже мадам Фарузан ничего о нём не выяснила. Я уже с ума схожу! – Аль-Хайтам, спокойнее, я ещё никогда не видел тебя таким эмоциональным. Ты так поседеешь в свои двадцать пять. Может, нам обратиться к Лизе? В её библиотеке есть книги, которые не удалось собрать даже в Доме Даэны, – Тигнари пытался успокоить друга, но все его попытки обращались в пыль, стоило только раздеться голосу за соседним столом: – Стрит Флэш! Ха-ха-ха! – ладони в черных перчатках опустились на стол, демонстрируя карты, – И я снова победил. Это легче, чем отобрать у Веритаса указку. Едва ли в Сумеру были люди, способные так нагло бросить вызов генералу Махаматре, как этот блондин в солнечных очках. Он придвинул к себе горсть импровизированных фишек, на скорую руку сделанных из покрашенных камушков, и гордо заявил о намерении продолжать игру. – Слушай, Авантюрин, твой покер, конечно, интересная игра, но сейчас я научу тебя нашему Призыву Семерых, тебе понравится не меньше! – Сайно с большим энтузиазмом стал раскладывать игральные карты на двоих, – Ребят, вы не будете с нами? – Тигнари, я убью его, клянусь. Не могу больше смотреть на это, – лис сочувствующе опустил руку другу на плечо, – Мне не стоило говорить все те вещи Кавеху. Теперь он непонятно где, и я даже не знаю, будет ли у меня возможность извиниться. – Вы обязательно успеете и помириться и поругаться ещё десять раз. Главное, чтобы Сайно не устал развлекать этого попаданца, чтоб тот не скрылся из поля зрения, пока мы ищем способ вернуть всех на свои места. – Ты прав. Пойдем писать Лизе. *** – Ты как? – Рацио поставил на стол перед Кавехом кружку ароматного крепкого кофе. По одному только запаху можно было догадаться, что этот кофе очень дорогой, и, с толикой смущения, архитектор всё-таки с благодарностью принял это нескромное подношение. – Паршиво, голова ещё болит, а в остальном, все в порядке. – Извини, мы так и не нашли способ вернуть тебя домой. – Не переживай, я не думаю, что кто-то там вообще скучает по мне. Мой сосед скорее всего даже не заметил моего отсутствия, а если ваш Авантюрин сейчас там, с ним, то у него вообще нет времени думать о такой ерунде, – он как-то грустно усмехнулся и прикрыл лицо чашкой. – Я уверен, что твои друзья волнуются о тебе… – Не утруждайся, не нужно говорить это, чтобы утешить меня. – Я говорил довольно искренне. Могу сказать, что ты очень… интересная личность и собеседник. Мне кажется, вокруг такого харизматичного и эрудированного человека должны виться толпы почитателей. Я давно не встречал человека с таким рвением к знаниям и разносторонней осведомленностью в близких мне сферах науки. Будь ты из нашего мира, Нус бы несомненно одарил тебя своим взором. – Ну что ты, ни к чему мне эта высокопарная лесть… В Академии очень много великих умов, которые заслуживают этих слов и благословения ваших Эонов куда больше, чем я, тот же аль-Хайтам. Он хоть и невыносимый зануда, но всё-таки умный, как черт, и свое дело знает, – Кавех прикончил весь свой кофе в пару глотков. Действительно, очень вкусный и дорогой кофе, – Но если ты на самом деле так думаешь, то мне приятно. Правда. Мне и самому здесь очень нравится, и помогать тебе с твоими расчетами оказалось очень увлекательно. Ты выглядишь холодным, но на деле ты всегда так заинтересован в том, что я говорю… Даже если ты притворяешься, всё равно приятно хоть раз в жизни быть услышанным. Оба мужчины как-то неосознанно оказались друг к другу ближе, соприкасаясь коленями. С такого расстояния Кавех очень хорошо ощущал аромат парфюма, которым пользовался Рацио. Он пах морозной свежестью и еловой хвоей. Совсем не сладко, но солидно и со вкусом. Доктора почему-то задело за душу такое маленькое признание архитектора в собственной слабости. Вес гнетущего одиночества на его плечах стал почти осязаемым, и отчего-то захотелось признаться, насколько хорошо он знаком с этим чувством. Но в ответ он лишь сказал: – Здесь ты не один. Ответом ему была улыбка. Такая искренняя и благодарная, такая яркая, почти ослепительная. Не сумев оторваться от чужих глаз, учёный стал искать, куда деть руки. Они нечаянно столкнулись ладонями, но вместо того, чтобы отпрянуть, Кавех, как-то скорее машинально, опустил свою ладонь на чужую, не особо осознавая, что он делает, и сплел их пальцы вместе. А Рацио, чтобы подтвердить сказанные ранее слова, не стал сопротивляться и позволил ему. Они продолжали смотреть друг на друга, с немым вопросом во взгляде. Одной улыбки архитектора было достаточно, чтобы свести ученого с ума. В воздухе зашипели какие-то электрические искры, а живот скрутило от ощущения метающихся взад-вперёд бабочек. В моменте Рацио потерял контроль над своим телом. Он прикрыл глаза и как-то неосознанно потянулся за поцелуем. Кавех тоже подался вперёд и опередил Веритаса, сомкнув их губы. Касание ощущалось так правильно, так приятно, поцелуй вышел до умопомрачения нежным и аккуратным, с нотками чего-то сладко-терпкого и горького кофе. Голова налилась свинцом, хотелось отбросить все заботы куда-то далеко-далеко и раствориться в моменте. Однако, опомнившись через пару секунд, оба мужчины дернулись, как от болезненного удара током, и разорвали поцелуй. Ошеломленный Рацио немигающим взглядом смотрел на отпрянувшего Кавеха, пытаясь осознать, как же этот мужчина так легко сбросил его мозг до заводских настроек. Он раньше никогда так не терял голову от нахлынувших чувств, стало даже до одури стыдно за своё поведение. И похоже, что это чувство распространилось на всех присутствующих, потому что архитектор тоже как-то пристыженно опустил глаза, будто упорно пытался разглядеть что-то под своими ногами. – Прошу простить меня за такой бездумный поступок, это было очень опрометчиво и неуважительно с моей стороны, – Рацио поспешил встать, чтобы покинуть комнату, но его тут же крепко схватили за запястье. – Нет, это мне нужно извиниться, я ведь это начал… В комнате повисла звенящая тишина, которую никто из двоих не смел нарушить. Только сердце невыносимо громко билось о грудную клетку, как раненая птица, пытавшаяся вырваться на свободу. Кавех по-прежнему сжимал в ладони чужое запястье, боясь отпустить. «Отпущу и он уйдет». Как-то по-детски от обиды поджалась нижняя губа. И о чём он только думал? Захотелось взвыть раненым зверем, расцарапать себе грудь, выкорчевать из плена ребер окровавленное сердце, а потом то-ли положить его в чужие руки, ещё такое тёплое и живое, то-ли сразу выбросить куда подальше. От усилившейся хватки на своём запястье, Рацио шикнул и медленно обернулся на Кавеха, заглядывая в водянистые от слез глаза. Что-то так больно кольнуло в груди. Брови свелись к переносице, взгляд у него стал какой-то сердито-виноватый. «Прошу тебя, не плачь, я никуда не уйду». Учёный наклонился ближе, чтобы обхватить Кавеха за плечи. От щемящей нежности разрывало диафрагму и перехватывало дыхание. В ответ его прижали так крепко, так близко, будто пытались впитать каждый сантиметр тела. От Кавеха невообразимо вкусно пахло, будто букет душистых трав и теплый песок. Ни гроша за душой, но на хорошем парфюме экономить нельзя. В голове что-то треснуло, какой-то рычаг сорвался – Рацио уткнулся архитектору в ямочку между плечом и шеей, вдыхая аромат цветущей пустыни. Так хорошо, словно глоток воды после долгого пути по песчаным барханам. Не долго думая, учёный поднял голову и коротко провел губами за ухом. Под его руками чужое тело вздрогнуло от пробежавшей волны мурашек и прижалось к его груди ещё сильнее. В таком положении Рацио не мог видеть лица мужчины, но все равно думал, что тот, должно быть, сейчас неописуемо прекрасно выглядит. Таким образом они просидели ещё некоторое время, пока Веритас не убедился, что дыхание и сердечный ритм у них обоих восстановились. Теперь можно наконец поговорить. – Кавех, посмотри на меня, пожалуйста. Помешкав, блондин выполз из чужих объятий и поднял на собеседника ещё немного опухшие от слез, но уже такие чистые и ясные рубиновые глаза. Рацио невольно задумался, что пусти он себе кровь, она была бы именно такого оттенка. Оторвать взгляд было просто невозможно. – Я… – он запнулся, едва начав говорить. Впервые у великого гения не нашлось слов, чтобы выразить свою мысль. «Что же я должен ему сказать». Уголок губ нервно дернулся, на лице блондина расплылась кривая, но искренняя улыбка. «Ничего не говори, я всё понимаю». Их губы снова встретились, на этот раз увереннее и напористее, будто в море столкнулись два корабля. Кавех снова захотел взять на себя инициативу, облизнув чужие сухие губы и, причмокнув, оставил влажный блеск на лице доктора. Отстранившись, он ухмыльнулся. Игривая улыбка и задорный взгляд на фоне покрасневших от слез щек, казались такими сюрреалистичными. Рацио цокнул языком, нечленораздельно прошипел что-то вроде «ты невыносим» и притянул блондина ближе, снова вовлекая его в поцелуй. На этот раз, они встретились языками, как-то неуклюже стучась зубами, но так сладко, что не хотелось прерываться ни на миг. «Архонты, как же мне с ним хорошо» «Эоны, он просто сводит меня с ума» Рацио едва заставил себя оторваться от губ напротив, на недовольный вздох ответив коротким поцелуем в висок. Он взял лицо напротив в свои ладони, не справляясь с тем, насколько соблазнительно мужчина выглядел после слёз. От этого пронзительного взгляда Кавех в его руках практически плавился, растекаясь бесформенной лужей. – Ты хочешь продолжить? – спросил учёный, чуть сведя брови. Ждал честного ответа. – Я правда хочу, Веритас. Ты можешь быть сверху, я не против, только будь аккуратнее, у меня давно никого не было… – Я сделаю всё в лучшем виде, доверься мне. Под ловкими пальцами уже звенели многочисленные застёжки, и в следующие пару секунд Кавех остался без верха. Из-под шелковой туники показался крепкий напряжённый торс. Веритас провел ладонью вдоль линии пресса и опустил на впалый живот несколько мокрых поцелуев. Уложив архитектора на подушки, он очерчил руками его худые бока, вырисовывая на них замысловатые узоры, поглаживал набухающие от возбуждения соски. – Такой красивый… Кавех и правда ничего подобного не ощущал уже очень давно. Его щеки залились краской. Он не знал куда деть руки, поэтому то вплетал пальцы в чужие сливовые волосы, слегка натягивая и играясь с растрёпанными прядями, то беспомощно хватался за простыни, как за спасательный круг. Ощущение было, будто он тонет в самом деле, и каждым новым поцелуем его затягивало всё глубже в пучины этого буйного моря. В штанах уже становилось тесно и оставаться в них не было никакого смысла. Как только Рацио заметил немой вопрос в измученном выражении лица, брюки быстро расстегнулись и полетели куда-то вне поля зрения. За ними отправилось и нижнее бельё. Туда им и дорога. Рацио взял ноги Кавеха в свои крупные ладони, с силой прижимая его острые колени к груди, открывая вид на нижнюю часть тела архитектора. – Тебе комфортно? Если станет неприятно, ты должен сразу сказать об этом. – Всё хорошо. Продолжай, пожалуйста, – напряжёнными пальцами Кавех сжимал и комкал простынь. От давления сильных рук всё тело мгновенно покрылось мурашками. Всё его существо будто было сотворено из эфира и таяло в чужих руках. Дождь из нежных поцелуев и игривых покусываний посыпался на Кавеха со всех сторон. Чувствительные соски тоже не остались без внимания, Рацио взялся вылизывать их по очереди. Кожа на языке была как будто сладкой на вкус, мягкой и бархатной. Хотелось больше, сильнее, ближе. Кавех прижимал его к себе за волосы, крепко зажмурившись и сосредоточившись на своих ощущениях. Каждое новое движение выбивало воздух из лёгких и отправляло сознание в какие-то неведомые миры. Внизу уже болезненно стояло. У обоих. Веритас оторвался от чужой груди, чтобы снять с себя всё лишнее. Дрожащими руками ему помогли расстегнуть брюки и спустить их вместе с нижним бельем до колен. Раздевшись, он легонько толкнул партнёра в грудь, возвращая их в прежнее положение. – Веритас… – тихий шепот звучал как приказ к действию. Терпение у обоих было уже на пределе. Кавех снова несильно притянул любовника за волосы к себе ближе. Рацио над ним загнанно дышал, и сердце истошно билось в груди, а взгляд больше напоминал голодного хищника, чем рассудительного ученого. Он опустился ниже к напряженному колечку мышц и невесомо коснулся мягкой ягодицы своими губами. Кавеха будто током ударило. Учёный продолжал осыпать поцелуями чувствительное место, иногда легонько покусывал, оставляя алые пятна расцветать на загорелой коже. В конце концов язык доктора добрался до маленькой узкой дырочки, пробираясь внутрь, обильно смачивая вход вязкой слюной. Он толкался внутрь так старательно, пытался причинить как можно больше удовольствия, вылизывал его изнутри на совесть, чтобы выбить из него как можно больше стонов и тяжёлых вздохов. Вскоре, к языку добавился один палец, а за ним сразу второй. Этого уже было достаточно, чтобы у Кавеха из глаз полетели искры. Пелена возбуждения заволокла взгляд, и не позволяла сфокусироваться на окружении, поэтому ему приходилось искать партнёра на ощупь. – Ах-хах… – тихое сбивчивое дыхание вырывалось из лёгких с хрипотцой, а голова казалась тяжёлой и неподъемной, как чугун. Никогда ещё никто не вылюбливал тело молодого архитектора с таким усердием. Так тщательно, будто Кавех был сложным математическим уравнением, которое никак не поддавалось решению. Его нужно было рассмотреть, изучить со всех сторон, желательно не один раз. И только после долких-тягучих ласк, он раскрывался целиком, выгибался в спине, и крупно дрожал, когда Веритас попадал по самым чувствительным точкам. Ученому приносило особое удовольствие наблюдать, как мокрые горячие стенки обхватывают его пальцы, как трясутся острые колени и покрываются мурашками бедра. После третьего пальца Кавех уже выл как не в себя. Каждый его стон проникал Рацио под самую кожу, всасывался в кровь вместе с кислородом. Ему тоже хотелось кричать – до дрожи в коленях он желал отпустить контроль и отдаться целиком и полностью процессу. Но с таким совершенно беспомощным Кавехом под ним, Веритас просто не мог себе позволить раствориться в ощущениях – хотя бы кто-то один из них должен был оставаться в трезвых чувствах, чтобы вовремя заметить, если что-то пойдет не так. И эта ответственность не ощущалась бременем и не душила до скрипа на зубах, а совсем наоборот, придавала сил, помогала оставаться в сознании и по-настоящему кайфовать от собственной осознанности. Не в силах справиться с накатившим дурманом, Кавех схватился за свой член и стал прерывисто двигать рукой вверх-вниз, пытаясь унять бушующее возбуждение хоть на щепотку, но не тут-то было, ведь его почти сразу остановили. Руки оказались захвачены в плен крепкой хваткой над его головой, без возможности вырваться, оставив без внимания истекающий предэякулятом, изнывающий член. – Рано… – Веритас строго смотрел своими золотыми глазами на Кавеха, будто голодная кобра гипнотизирует свою добычу. Он обхватил чужой член свой крупной ладонью и стал медленно поглаживать в одном ритме с пальцами, которые паралельно с этим продолжали двигаться внутри Кавеха. – Ах.. В-Веритас, я сейчас..! – скуля и подвывая, Кавех плавился, удивляясь умелой координации чужих рук. Он сам подмахивал задницей всё сильнее и втирался членом ладонь, которая надавливала на выпирающие венки, снося парню крышу окончательно. С протяжным криком он излился так сильно, что забрызгал их обоих, а сам обмяк, опустив ноги и пытаясь отдышаться. Его член по-прежнему стоял колом, даже после такого бурного оргазма, а пальцы внутри его ануса продолжали двигаться в прежнем темпе. – Всё хорошо? – Веритас поднял голову, чтобы заглянуть блондину в глаза. Тот тяжело дышал и умоляюще смотрел в ответ. – Д-да… ради бога, я п-пррошу тебя, продолжай. Мне нужно ещё. Ах! – Тогда подожди, я сейчас вернусь, – Рацио приподнялся с кровати и вышел из комнаты, сопровождаемый тихим разочарованным стоном. Учёный понимал, что если он сейчас уйдет в поисках смазки и презервативов, то блондин здесь без него просто сойдёт с ума. Но это было необходимой мерой, чтобы в процессе всем было комфортно и хорошо. Когда Рацио наконец вернулся, его крепко обхватили за плечи и повисли на нём. Кавех снова притянул его к себе за поцелуем, который в этот раз получился тягучим, липким и откровенно развратным, с пошлыми причмокиваниями и стекающей по подбородку слюной. Кавех жадно кусался, а в отместку за это Рацио с силой стискивал в руках его ягодицы. Кое-как они разорвали поцелуй, продолжая растерянно хвататься друг за друга. Дрожащими от возбуждения руками Кавех попытался разорвать упаковку с презервативом, но пальцы никак его не слушались. Лишь когда Веритас взял его ладони в свои, дрожь удалось унять хоть на немного, и блестящая фольга с треском раскрылась. Надеть презерватив на стоящий колом член в таком состоянии оказалось ещё сложнее, но вместе они справились довольно быстро. Вернув Кавеха на подушки, Рацио выдавил смазку и ловко распределил по ладоням. Холодным смазанным пальцем он продолжил растягивать разгоряченное колечко мышц, и от контраста температур Кави сжимался всё сильнее. – Расслабься, а то будет больно. Он стал аккуратно гладить его нижнюю часть живота, заставляя напряжение в мышцах рассеяться, вытащил палец и распределил остаток смазки по своему члену. Когда Рацио приставил головку к раскрасневшемуся входу, Кавех шумно вздохнул и откинулся на подушки, чтобы максимально расслабиться, однако всё его тело до сих пор нервно подрагивало. – Ты такой чувствительный, а я ещё даже не вошёл. – Меньше разговоров, больше дела, Доктор. – Хорошо-хорошо, как скажешь. Ты помнишь, если что-то не так, ты можешь остановить меня в любой момент. С этими словами он размашисто вошёл одним толчком на всю длину, раздвигая тугие стенки. Снизу послышался протяжный полувздох-полустон. «Хочется услышать больше». Чуть погодя, когда Кавех привык к ощущению заполненности внутри, Рацио на пробу толкнулся ещё раз, теперь под другим углом. Он сделал так ещё несколько раз, пока по комнате не раскатился новый стон, сладкий, полный удовлетворения, почти срывающийся на крик. Вот оно. Рацио нашёл нужный угол и продолжил размашисто двигаться, задевая чувствительную точку снова и снова. – Ах, Рацио, помедленнее! Я так не могу-у... – он ещё не отошёл от первого оргазма, отчего ощущения накладывались друг на друга, и с каждым новым толчком Кавеха подкидывало в воздух. Он уже даже почти не контролировал себя, иногда пытался подстроиться под темп Рацио, но это у него выходило из ряда вон плохо. – Расслабься, ты очень напряжен. Закинь ноги мне на спину, вот так, – узкие бедра зажали Веритаса в тиски, двигаться таким образом стало труднее, зато Кавеху так было удобнее. Они прижались друг к другу ближе, кожа к коже, и это было самое незабываемое чувство. Рацио старался двигаться равномерно, но его самого уже начинало потряхивать от возбуждения и усталости, из-за чело толчки выходили то сильные, на всю длину, то аккуратные, мажущие. От такого контраста Кавех взвыл. Он снова был близок к разрядке. Обхватив широкие плечи ученого, держась изо всех сил, чтобы не съехать вниз, он царапался и кусался, как мог, пока не кончил во второй раз, крупно содрогаясь всем телом. Он прижался к Рацио крепче, кайфуя от чужого тепла, и не позволяя тому двигаться дальше. Разжав руки, он упал на спину и попытался отдышаться. Пшеничные волосы разметались по подушкам, а в рубиновых глазах стояли слёзы. Рацио над ним просто не выдержал такого вида и, сделав ещё несколько быстрых толчков, наконец кончил сам. Они так и лежали, сплетаясь руками и ногами, мокрые, липкие и счастливые. – Веритас… – Хм? – Спасибо тебе. За всё. Мне кажется, я в жизни не ощущал себя таким желанным и.. – И? – Любимым. Сердце пропустило удар. Кавех поднял на него полный обожания взгляд, и Рацио не смог удержаться от поцелуя в искусанные припухлые губы. *** – Ты уверена, что это сработает? – аль-Хайтам недоверчиво покосился на иллюстрацию в книге, рассказывающей о путешествиях по мультивселенной. Её содержание он подвергал большим сомнениям, но спорить с Пурпурной ведьмой не решался. – Хочешь вернуть своего блондинчика? Тогда будь паинькой и делай, как я говорю, – Лиза игриво накрутила локон на палец и вручила ему в руки какой-то зеленоватый кристалл. Повернув ещё пару других кристаллов, расставленных по комнате, таким образом, чтобы они отражали свет друг от друга, она громко прочитала заклинание, так четко, будто всю жизнь только его и учила. Аль-Хайтам невольно поразился мастерству, но вслух ничего не сказал. Позади него сидел Авантюрин в компании Сайно и Тигнари. – Вот Рацио удивится, когда узнает, где я побывал, – блондин игриво подмигнул обернувшемуся на него аль-Хайтаму, на что тот максимально демонстративно закатил глаза. Авантюрин хохотнул с издёвкой. «Совсем как доктор». Кристаллы заискрились ярким зелёным светом, открывая в пространстве комнаты небольшую расщелину, будто время и материя расщепились в этом самом месте. Перед компанией учёных открылся портал, поддерживаемый магией кристаллов. По двое мужчин с каждой стороны: аль-Хайтам и Авантюрин смотрели на Доктора Рацио и Кавеха по ту сторону портала, и те смотрели в ответ. Двое сидели на полу в окружении многочисленных книг и голографических изображений, пили кофе и, кажется, неплохо проводили время вместе, но больших успехов в обнаружении хоть каких-то зацепок о возвращении Кавеха в его мир они так и не добились. – Мы нашли способ поменять вас местами обратно. – аль-Хайтам выступил вперёд, разглядывая нового знакомого Кавеха. – А я предупреждал, что они нас опередят. – Веритас же в свою очередь рассматривал того, с кем эти несколько дней провел картежник. – Кавех, прости меня, пожалуйста, за всё, что я сказал. Возвращайся домой. – никогда архитектор не ожидал услышать таких слов от своего соседа. Даже какое-то приятное тепло растеклось в груди. – Ты это серьезно? – Кавех обернулся на доктора. В ответ на немой вопрос во взгляде ему кивнули. – Всё должно вернуться на свои места, иди, – учёный легонько подтолкнул архитектора к порталу, печально улыбнувшись. – Постой, Веритас, прежде чем я уйду, я хочу кое-что тебе дать, – ловким движением он выплел из волос лазурное перо и вложил его в протянутую ладонь. – Зачем ты даёшь мне его..? – учёный недоуменно смотрел на подарок, при этом держа перо так, будто от его сохранности зависела его жизнь. – Это тебе на память, чтобы не забывал меня, – и снова он улыбнулся своей ослепительной искренней улыбкой. Вряд ли Рацио когда-нибудь сможет её забыть. – Подожди, тогда возьми это, – свободной рукой Рацио отцепил от своих волос золотую заколку в виде лавровой веточки и протянул её архитектуру, – Пусть у тебя тоже что-то останется на память обо мне. Приняв подарок, мужчина вновь улыбнулся и закрепил заколку на своих волосах. То же самое Рацио сделал с его пером. Двое пожали руки – обниматься при всех было как-то неловко, да и были опасения, что они тогда просто не смогут отпустить друг друга. – Ещё увидимся, Веритас. – До свидания, Кавех. Глупо сказано. Но сказать «прощай» было слишком сложно. Архитектор развернулся к порталу, где его уже ждал блондин в черной шляпе. – Уже флиртуете? Быстро вы, – хихикнул тот, протягивая из портала руку, – Моё имя Авантюрин. – Наслышан. Кавех. И мы не флиртуем. – Конечно. Верю. Взявшись за руки, мужчины потянули друг друга на себя, поменявшись местами. Всех присутствующих на секунду ослепило яркой зелёной вспышкой, кристаллы, поддерживающие энергию портала с характерным пронзительным звуком треснули, и щель, раскрывшаяся в пространстве, меньше чем за долю секунды затянулась. *** – Что ты собираешься делать с этим проектом? – аль-Хайтам недоумевающе глядел на соседа, который уже несколько дней безвылазно что-то чертил и высчитывал у себя в комнате. – Понимаешь… Пока я был «там», мы с доктором Рацио обсудили некоторые детали моего последнего заказа… Он подал мне потрясающую идею, и я просто не смогу уснуть, пока не доведу этот концепт до ума. – Тогда не зря я тебе кофе принёс? – аль-Хайтам поставил на стол кружку и недоверчиво покосился на расчерченные ватманы, – Действительно, что-то новое. Не очень-то похоже на твой обычный стиль. Возможно, эта фраза должна была прозвучать как подкол или упрек, но архитектор не придал ей совсем никакого значения, лишь продолжал задумчиво перебирать в пальцах золотую заколку в виде лавровой ветви. Отвлечься он смог только когда, потянулся к кружке с кофе, и почувствовал знакомый аромат. – Аль-Хайтам, что это за кофе? – Хм? Не знаю, ты же в прошлый раз ходил за продуктами. Я его ещё не пил. А что? – Нет, ничего, – Кавех дождался, пока сосед выйдет из комнаты и сделал глоток. Это он. Тот самый кофе. – Ха-ха… Как же ты сумел это провернуть, хитрец? – шепнул он тихо сам себе. На губах расплылась нежная улыбка. Он сделал ещё один глоток. И ещё. Кофе оказался вовсе не дорогим и высококлассным, как он выяснил потом. Простой растворимый кофе, каких полно в лавках на улицах и на Большом базаре, самых разных видов. И всё-таки в его аромате он узнавал нотки мяты и хвои, такие знакомые и почти родные… Теперь слишком далёкие, чтобы догнать, чтобы обхватить руками и прижать со спины к себе, расцеловать и спрятать в своих ладошках. Но достаточно близко, чтобы навсегда сохранить в сердце его тепло.