Что отражает зеркало?

Старое поместье Мраксов для людей, не одаренных магией, казалось старой, много веков назад заброшенной землянкой. Настолько жуткой в своем обветшании, что даже редкий мародер, случайно нашедший ее, трижды перекрестится, плюнет через плечо и поспешит убраться куда подальше. Именно так в свое время юный Регулус Блэк описывал впечатление от посещения этого места.  Дамблдор тогда так и не смог узнать у него точных координат, зато теперь, спустя пару десятков лет он лично мог убедиться в корректности чужих суждений. Чары иллюзии были переплетены с древней как само мироздание и от того крайне жуткой магией. Мраксы умели защищать свое имущество, тут стоит отдать им должное.  На распутывание чар ушло немногим час с четвертью. И теперь довольный собой старый волшебник мог лицезреть истинное поместье давно канувшего в лету рода: это был старинный замок, стоящий на относительно небольшой возвышенности, серые каменные стены, массивные решетки на узких окнах, что пугают и манят одновременно. Сооружение выглядело без преувеличения грандиозным: было невозможно не проникнуться уважением к тем, кто его проектировал и воздвигал. Но целью визита было далеко не восхищение творением мастеров, живших много столетий назад. Ходили легенды, что подвалы замка Мраксов таят в себе множество таинственных и загадочных артефактов. Правда профессор, зная историю рода, - его падение, обнищание и трагический финал, - в этом сильно сомневался. Однако Регулус уверял, что своими глазами видел ЕГО. То, что считалось настолько потерянным и забытым, что, казалось, превратилось в обычный миф. Вздохнув и надеясь на лучшее, Дамблдор сделал первый шаг. Замок представлялся загадочным и опасным в своем архитектурном величии, но, если пройти по извилистой дороге и приблизиться к дверям, ощущение опасности начнет постепенно сменяться благоговением к мощи каменных стен и магии, которой, казалось, был пропитан даже воздух. Складывалось ощущение, что все вокруг - не просто среднестатистическое владение аристократов, а нечто намного большее, имеющее свой разум и живущее своей жизнью.  Однако, стоило массивной двери с жутким скрежетом поддаться и распахнуться, как все очарование растворилось как пустынный мираж. Внутри замка было пусто: не было ни стен, ни потолка, ни лестниц, ни пола. Как будто попадаешь в отдельное бесконечное, ослепительно черное измерение.  Дверь за спиной с грохотом закрылась, не дав профессору и шанса прийти в себя и сориентироваться. Теперь он стоял ни на чем и судорожно пытался вглядеться в никуда. Ни одно заклинание не работало так, как должно было. Вместо люмоса с кончика палочки сорвалась лишь жалкая пара фиолетовых искр, то же самое случилось и при попытке вызвать Патронус. В душе все сильнее нарастало чувство тревоги: великий волшебник впервые оказался настолько беспомощным.  Постояв так еще некоторое время, Дамблдор решил двигаться дальше по прямой. В конце концов это было единственное, что он мог сделать на данный момент, помимо непродуктивного нахождения в одной точке. Спустя много бесконечно долгих минут профессор увидел слабое свечение, исходившее от весьма массивного предмета. Предмета, за которым он сюда и явился. Зеркало некой Эрисед Мракс. Более известное как зеркало желаний Еиналеж. “Я показываю не ваше лицо, но желание вашего сердца” - гласила надпись на верхней части рамы. Главная особенность и вместе с тем проклятие данного артефакта состояло в том, что оно показывает не того, кто в него смотрится (точнее, не только его), а самые глубокие и самые отчаянные желания, спрятанные в самой глубине человеческой души. Согласно преданиям, многие волшебники, смотря в это зеркало, теряли связь с реальностью и доходили до умопомешательства. Однако, если человек счастлив, то в зеркале он увидит только себя, что будет символизировать - у него уже есть все, что нужно и мечтать не о чем. Профессор резко ощутил в своем сознании нарастающий вакуум. Вокруг не было обычных зеркал, но пространство вдруг стало как будто иметь отражающие свойства. Мужчина увидел лицо прямо напротив себя. Мгновение он не мог понять, что это именно его лицо, отраженное теперь, казалось повсюду. Когда он последний раз смотрел на себя в зеркало? Слегка разболелась голова. Тревожное чувство разрасталось сильнее: во всем происходящем было что-то не так, но что именно сказать было невозможно - мысли словно жидкость растекались в голове и ухватить какую либо из них не представлялось возможным. Создавалось ощущение нахождения в одном помещении со включенной газовой плитой. Атмосфера была плотной и странной: казалось еще немного и он сможет ее увидеть, ощутить вибрации мира. По виску стекла капелька пота. Отчаяние тысячей жуков застряло где-то на уровне горла.  Все закончилось так же внезапно, как и началось. Дамблдор вновь мог мыслить ясно и понять, что он все так же стоит ни на чем перед мифическим зеркалом Еиналеж. Судя по всему магия испытала его разум на прочность и он прошел это странное испытание. Теперь можно приступать к тому, зачем он сюда пришел.                                            Подчинить артефакт своей воле. Задача не из легких. Бесконечные часы в библиотеках чистокровных членов Ордена Феникса так не дали ответ, как можно артефакт, созданный одним магом, заставить считать своим хозяином другого. Единственная аксиома, незримой нитью сквозящая во всех фолиантах - магия всесильна. Это обращение к тайным силам, дающим возможность влиять на события и состояние матери. По сути вязь заклинаний, наложенных на зеркало Еиналеж, - суть материя, созданная некогда Эрисед Мракс. Значит нужно попытаться почувствовать ее и или разрушить до основания, или аккуратно вплести свои метки. В первом варианте есть вероятность, что зеркало потеряет свои свойства. К нему стоит прибегнуть только в крайнем случае. Дамблдор снова попробовал махнуть палочкой и произнести пару простейших заклинаний - не сработало. Значит, нужно использовать другой вид магии. Крайне недооцененный, графический. Достав из отворота мантии небольшой ритуальный кинжал, профессор шепнул “Куспис” (с лат. “Острие”) и сделал глубокий надрез на предплечье возле вены. Вопреки ожиданиям, кинжал не засветился - это означало, что жертва сочтена недостаточной. Недовольно цыкнув, Дамблдор распорол вену. Кровь густым, вязким, практически черным потоком хлынула вниз. Мужчина отстраненно заметил, что она стекает ниже того уровня, на котором он стоит, и проваливается в бездонные глубины ничего. Необходимо ускоряться и внимательно следить за пульсом: как только он перестанет прощупываться - потеря крови достигнет критической отметки. Каким бы крепким не был организм у магов, смерть от банальных физиологических процессов не мог отменить никто. В запасе около двух с половиной часов.  Мужчина стер подушечками пальцев дорожку, что прочертила кровь из раны по его руке и, закрыв глаза, начертил на своем лице руну “Луна”- сложную вязь символов, разработанных скандинавскими магами древности. Альгиз и Одал на лбу даруют доступ к сокрытой информации, два Перто, проходящие аккурат по векам, открывают сознание и подсознание, делают их восприимчивыми в плане принятия информации, ровно как и Лагуз на переносице. Эваз и Кеназ под глазами же подсвечивают ключевые нити чар во мраке хитросплетений чужеродной магии. Эту технику раньше использовали друиды в целительстве, она стара как сам мир и несправедливо забыта волшебниками современности. Дамблдор наткнулся на ее описание еще в то далекое время странствий с Геллертом в поисках могущества. - Силою рун и моей силой рунический став усиливает мои магические способности и интуицию, активизирует способности яснослышания, ясновидения и ясночувствования без вреда для меня. Активирую став кровью и работает он до тех пор, пока я не деактивирую его сожжением. Да будет так!   Слова обряда слетели с губ и вокруг зеркала начало вихрем кружиться слабое золотистое свечение. Вскоре в пространстве зависли руны, с помощью которых Эрисед превратила обычный кусок стекла с тонкой прослойкой серебра в один из мощнейших ментальных артефактов. Подчинив его своей воле можно в некоторой мере управлять людьми. Например, решит в него посмотреть мальчик-сирота, не знающий ни любви, ни ласки и вместо любви приемных родителей, которой на самом деле будет жаждать его сердце, он увидит своих настоящих родителей и решит, что это правильно. И будет жить с оглядкой на то, как бы они им гордились и что бы думали о его неправильных поступках. Таким ребенком легко манипулировать. Легко внушить ему “правильные” мысли. Да и взрослыми волшебниками при помощи образов в зеркале управлять не сложнее, чем пустить крыс на запах корма аккурат в ловушку. Ухмыльнувшись своим мыслям, Дамблдор снова обмакнул пальцы в кровь и начал скрупулезно выводить сложнейшие символы прямо на зеркальной поверхности артефакта. “Жезл принуждения” идеально подходит для задуманного. Данный рунический став согласно преданиям работает очень мощно и его не стоит использовать ради забавы и потехи сиюминутного желания. Девять Наутиз и три Турисаз - поистине жесткое ментальное воздействие. Прописывая символы, профессор нараспев произнес ключ активации на древнем языке. Эта магия намного опаснее, чем простое заклинание для распознавания чужих чар: тут важна точность и осторожность.   Дышать становилось все труднее - в легкие перестал перестал поступать кислород в должных объемах. Потеря крови около половины литра. Пульс частый.  Старый маг глубоко вдохнул и закашлялся: все же он далеко не молод и симптомы потери крови будут выражены ярче. Только что начерченные символы начали терять четкость и волшебнику пришлось ненадолго прикрыть глаза в попытке сосредоточиться и восстановить контроль над собственным телом.  Первое, что увидел профессор открыв глаза - тьма ничего под ногами. Сознание сковал страх: что если тело ослабнет настолько, что магия этого пространства больше не будет поддерживать его в невесомости и он провалится в бескрайнее, холодное и наверняка липкое ничто? К горлу подступила тошнота. Ужасно хотелось пить.  С трудом удерживаясь на ногах, ощущая толчки сердца так ясно, как будто изнутри груди кто-то бил молотком, Дамблдор сделал еще полшага к зеркалу и ухватился за раму. Теперь, если он и упадет, то вместе с артефактом, что вряд ли возможно. Вязь рун на поверхности зеркала замерцала красноватым сиянием и исчезла. Мужчина некоторое время смотрел на свое отражение не в силах понять: сработало ли? Если нет, то почему Еиналеж не показывает желания его сердца? А если да… Похолодало. Мантия пропиталась потом, став мокрой и неприятной. Профессор не мог вспомнить, о чем думал только что. Отражение в зеркале, казалось, равнодушно наблюдало за его тщетными попытками собрать сознание воедино. Нужно выбираться отсюда. Откуда? Куда? Как он сюда попал? С трудом подавив непрошенный зев, Дамблдор отпустил раму зеркала и отошел на пару шагов. Пульс перестал прощупываться. Так не должно быть. За такое короткое время он не мог потерять более двух литров крови. Нужно сосредоточиться. Мальчишка Том наверняка будет вне себя от радости узнав, что его главный враг сгинул настолько глупо.  Дыхание участилось. По венам раскаленной лавой растеклась злость. Старый волшебник снова осмотрел себя в зеркале: брови опущены и сведены, кожа лба стянута, образуя на переносице небольшое утолщение, глаза сузились и приобрели угловатую, заостренную форму, губы сжаты в две тонкие параллельные линии. До ушей доносится зубовный скрежет. Кто бы мог представить, что одно короткое воспоминание о Волдеморте вызовет такую бурную реакцию? В голову пришла шальная идея. Помнится, сумасшедшая провидица Сивилла Трелони как-то утверждала, что мысли материальны. Стоит представить своего врага поверженным, как Вселенная считает желание и начнет делать все ради его исполнения. А перед ним сейчас не просто “Вселенная”, а один из мощнейших ментальных артефактов. Пора проверить, как он будет подчиняться новом хозяину. Зеркальная поверхность задрожала, будто сопротивляясь нежелательному вмешательству, но вскоре явила то, о чем в данную минуту думал истощенный директор Хогвартса. Бывают плохие люди. Злые люди. Подлые люди. Ублюдки. И дело не в человеческих отношениях - это свойство самого человека. От одного его присутствия, от его гнусной ухмылки становится мерзко на душе, приходит понимание, что такие жить не должны.  Рябь рассеивается, являя красивого стройного юношу.      Не должны.        Прочные лианы обвивают не сопротивляющееся тело. Это ловушка, но почему-то на нее не обращают никакого внимания.      Зло нужно уничтожить по одной простой причине - оно зло. Оно наносит ущерб не одному человеку, не двум, трем или даже группе,а чему-то большему: законам жизни как таковой.  Красивый юноша не перестает ухмыляться. Демона в нем выдает лишь холодный, потусторонний взляд и тонкие губы, сложенные в неественно длинную полоску. Черты лица неуловимо меняются: исчезает нос, язык вытягивается, становится тоньше и раздваиваится на самом кончике, кожа приобретаетт смертельно бледный оттенок.  Не нужно путать праведника и героя. Праведник творит добро и не делает зла. Герой же уничтожает зло, но это не значит, что он сам его не творит. Иногда героями становятся довольно скверные люди. Волдеморт опасно скалит змееподобный рот. В тело впиваются острые штыри. По подборотку стекает первая струйка крови. Взгляд становится насмешливым. Он не знает на что способен пленившийего человек. Он уверен: на что-то большее просто не хватит духа. О, как он ошибается - это только начало. Тело тоже меняется. Плечи становятся шире, конечности вытягиваются. Но лианы не ослабляют захват: болезненно перетягивают запястия и лдыжки. Вокруг шеи смыкаются чужие пальцы. Глаза закатываются. Воздуха категорически не хватает. Тело начинает деграться и извиваться, пытаясь высвободиться.  Кажется, при приближении смерти от рук положительного героя стена, разделяющая добро и зло, трескается и через образовавшиеся трещины вползает что-то извне. Нечто прозрачное, призрачное, проникает в душу и заражает ее. Он наслаждается властью над чужими страданиями. Над хрупкостью самой жизни. Наслаждение, граничит с возбуждением и поднимает из самых темных уголков души чувство запредельной эйфории.  Но все может закончиться так просто. Нет. В свое время зло наигралось вдоволь и не может быть просто задушено. Нет. Зло нужно наказать. В голове проносятся тысячи сценариев, но он уже знет, что и как нужно сделать. Он мечтал об этом еще со времен Гриндевальда. Тело в лианах приобрело уже совершенно нечеловеческий вид. Форма черепа теперь походила на змеиный, радужка глаза покраснела, зрачек вытянулся, кожа ороговела и в некоторых местах покрыдлась чешуей. Но, вопреки ожиданиям, это не отталкивало, а, наоборот, еще больше воспаляло.  Он обошел свою жертву и грубо провел рукой по спине, распарывая отросшими когтями ткань мантии на спине. В руке появится металлический прут. Взмах. По телу прошли судороги наслаждения. Взмах. Беззвучный крик срывается с окровавленных губ. Взмах. Кажется, удар был особенно сильным и рассек лопатку до мяса. Так даже лучше. Теперь мжно погрузить пальцы в чужую плоть. Ощутить обжигающее тепло искареженных мышц. Оторвать кусок плоти и понести его к губам. Как прекрасен на вкус пораженный противник. Рука опустилась вниз. Его плоть давно была готова совершить правосудие. Лианы оплелись вокруг бедер жертвы, раздвигая их, практически  выворачивая. Нечленораздельные крики и мольбы сменились тихим скулежом. Он вошел резко и без подгоовки. Глаза закатились от боли и сменившему ее нерельному налаждению. Да, так и должно быть. Вот то, чего он так долго желал.  Лианы перевернули тело лицом к мучителю.  Лицо врага снова начало меняться. И вот уже перд ним не безумный тиран Волдеморт, а хнычащий мальчишка Том, желающий отомстить миру вокруг. Нет, не он, а, о Боже, наважение, проклятие, вожделение. Геллерт Гриндевальд. Пальцы почти нежно очертили контуры любимого лица и со всей силы влепили пощечину. Перед ним снова скалился Волдеморт. Волна какой-то первобытный ярости затопила сознание и когти со все силы впились в ненавистные глаза.  Вид кричащего в агонии врага нашел вполне конкретный отклик в паху своего палача. Он начал рвано двигаться внутри порванного прохода, рыча от наслаждения.  Еще пара движений и вот он - пик. Как давно Он не испытывал этот чистейший кайф?  Но враг был все еще жив. Унижен, слеп, окровавлен. Но жив. В руке снова появился металлический хлыст. Рядом материализовался длинный острый кол. Жертва, увидев его, казалось, открыла в себе втрое дыхание и задергалась с удвоенной силой. Палач предвкушающе облизнулся. Лианы подняли тело и медленно насадили его на орудие пытки. Порванный анус к приятному удивлению мучителя хорошо принял в себя новый объект. На лодыжках появились утяжелители, заставляя жертву сильнее насаживаться на кол. Он подошел ближе и содрал с тела остатки одежды. Настало время накзать и переднюю часть врага. Но перед этим можно и немного поиграть. Почти невесомые приосновения к груди. Сладостно нежные очерчивания ореолов сосков. Поймать губами приглушенный стон. Целовать уничтоженного противника, проявить к нему немного милосердия. Да, ведь никто не может сказать, что Он не милосерден. Взмах. Левый сосок рассекает кровавая полоса. Взмах. Правый сосок настигаетт та же участь. Взмах. Взмах. Взмах… Он исступленно хлещет свою жертву по самым чувствительным метам: грудь, живот, шея, бедра, плечи, пах. Ничто не должно остаться без внимания. Тело становится одним дрожащим кровавым ошметком. Но он все еще жив. Дамблдор отпрянул от зеркала и зашелся в хриплом кашле. Что это только что было? Что он делал? Насиловал и издевался над безвольным Волдемортом. Чье это было желание? Что именно ему явило зеркало Еиналеж? Самые ли темные желания души или это был полет фантазии и артефакт, подчинившись, дал то, что от него вполне осмысленно хотел он сам?  Во истину эта проклятая вещь может свести с ума. Даже подчиненная собственной воле. Нужно убираться отсюда. Сколько крови он потерял? Сколько прошло времени? - Темпус. - Хрипло произнесли пересхшие губы. Пить хотелось нестерпимо.  На этот раз магия повиновалась и старый маг отрешенно отметил, что прошло уже около двух часов с того момента, как он прошел по тропинке, ведущий к старинному замку. Значит, потеря крови не должна составлять более полутора - двух литров. Не смертельно. Хорошо. Применив заживляющие и кроветворные заклинания, провессор еще некотороевремя постоял, окончательно приходя в себя. О том, что он увидел в зеркале - подумает позже. Пора найти способ транспортировать артефакт в Хогвартс. На краю сознания мелькнула мысль, что светлые волшебники не могут даже в мыслях себе такого позволять, но Дамблдор отмахнулся от них. В кармане завалялась пара лимонных долек - самое то, чтобы переключить внимание. В конце концов сам по себе он же на стороне света. И не обязательно разглашать то, что сам он не является светлым.