Госпожа выше этого

— Элизабет, снова портвейна, — приказала она своим властным голосом, что всегда замечали и те, с кем ей нужно было говорить с большим уважением. Но госпоже Кире было плевать на то, с кем она разговаривает, будь то знатный мсье, род которого почтеннее рода госпожи Киры, или же простой слуга в её огромном, но одновременно скромным поместье, одним из которых была я. Для неё все были равны, кроме неё самой. Она — королева. Все знали об её трудном характере, и ей это нравилось. Встречи с принцами были одинаковыми. Сначала мсье был ласковым и нежным по отношению к ней, дабы завоевать сердце дамы, которая дерзила абсолютно всем, а затем становился нервным и обиженным, униженным и оскорблённым. А госпожа Кира лишь смотрела на смазливую физиономию того, кто чуть ли не плача уходил прочь со двора своего же поместья. Как же госпожа Кира была прекрасна в эти моменты! Лицо её, обычно хмурое и строгое, становилось расслабленным, а её небесно-голубого цвета, которых я больше ни у кого не видела, были полузакрытыми и смотрели не вслед мрачному господину, а куда-то вдаль. Хитрая и довольная улыбка расползалась по её лицу, и, если бы она захотела что-то сказать, то это было бы "Ха! Так и знала, что он такой же!". Волосы её, длинные и всегда распущенные, развевал лёгкий и прохладный весенний ветерок. Она любила устраивать встречи вечером, когда ещё не темнело, но и день уже заканчивался. Было чудесно смотреть на неё на фоне заката. Это добавляло её образу больше красоты. Самым лучшим было то, что при всех её встречах присутствовала я и видела, как она общалась со всеми. Видела, как она отказывала в отношениях знатным гувернёрам. Видела, насколько она была прекрасна. Госпожа Кира никому не была подвластна. В душе мне было жаль несчастных влюблённых, что были сломлены дамой, воистину сильной душой и характером, но почему-то я всё равно была рада, что моя госпожа Кира никому не доставалась. Но... почему? Этот вопрос долго крутился у меня в голове, не давая покоя даже во сне. О, как госпожа злилась на меня за то, что я изредка мысленно задавала себе этот вопрос, из-за которого была невнимательной и рассеянной... А она даже в эти моменты была особенно привлекательна... В скором времени, лёжа в постели и снова задаваясь этим вопросом, я наконец смогла найти на него ответ: я была влюблена в свою хозяйку... И любовь эта была не как к повелительнице, которую я уважаю, а как к женщине, в которой я так сильно нуждалась, ведь всю свою жизнь я прожила без любви. Не знаю, почему, но после моего рождения родители отдали меня в приют. С самого своего рождения я уже была лишена той родительской любви, в которой нуждается каждый. В приюте жизнь была несладкой; я не хочу вспоминать наказания даже за самую мелкую оплошность. Наказания не ограничивались мытьём посуды всю ночь, ручной стиркой белья или ограничением свободы на несколько дней. Но, как только мне исполнилось шестнадцать лет, прямо на мой день рождения, в наш приют пришла она — Моя Госпожа. Она искала новую прислугу и решила, что в приюте сможет найти дельного помощника, которого будет приучать к работе в своём особняке с детства либо отрочества. Я не была в списке претендентов для госпожи Киры, но я помогала ей в выборе. Именно тогда я впервые оказалась рядом с ней. Она достаточно долго выбирала детей. Были те, кто младше, были и подростки моего возраста, но были и старше. Все они не устраивали госпожу. И когда список закончился, а она уже устала, то решила немного отдохнуть. Наш приют, будучи гостеприимным, приготовил стол для госпожи, а бегала и накрывала на стол я, стараясь сделать для почётной гостьи. Во время накрывания на стол она посмотрела на меня, и мне повезло встретиться в тот миг с ней взглядами, ведь я увидела в её глазах блеск, какой никогда ни у кого не видела. Я мгновенно смутилась и уже хотела идти дальше, но тут госпожа остановила меня, схватив за руку. Я хотела вырваться, но её хватка стала лишь сильнее. — Я возьму её, — проговорила она с нежностью в голосе. Эту нежность я запомнила надолго, ведь госпожа не могла себе позволять всегда говорить сладким тоном. Это был мой самый лучший день рождения, ведь с тех пор я жила с ней. Госпожа Кира любила выпивать, но я заметила то, что она пила значительно больше алкоголя именно в мой день рождения. Почему она так делала, я тоже не понимала. * * * — Элизабет, что с тобой? Принеси моего вина, — произнесла она уже рассеянным голосом. Это был мой девятнадцатый день рождения. Эта традиция с чрезмерным употреблением алкоголя продолжалась уже третий год. Я послушалась и мигом принесла ей алкогольный напиток. Как только я доставила бутылку, госпожа Кира тут же выхватила её у меня, самостоятельно открыла и налила содержимое себе в фужер. Я лишь стояла и молча наблюдала за ней. Её вид был весьма потрёпанным: мешки под глазами портили редкий блеск её взгляда; волосы, что были всегда распущены, на тот момент были собраны в "шишку". Госпожа Кира лишь пила и пила — бокал за бокалом. В прошлые два раза я всегда уходила и оставляла госпожу одну, но сейчас я набралась решимости и решила спросить: — Госпожа Кира, почему именно в этот день вы так много пьёте? Что это за дата? Лёгкий смешок послышался с её стороны. Она посмотрела на меня пьяным взглядом и улыбнулась такой же пьяной улыбкой. Я слегка смутилась, что было видно по лёгкому румянцу на моих щёках. — Неужели ты забыла о том, что это твой день рождения? Да ещё и из приюта я забрала тебя именно в этот день... Мне тебя жаль, дорогая Элизабет. Я сильно удивилась. Неужели это не простая случайность? — Но почему? Объясните мне, моя госпожа! Мне каждый раз становится тоскливо от того, как ваша красота гибнет! Госпожа Кира, вы прекрасны! Я не хочу, чтобы вы губили себя алкоголем, ведь вам всего двадцать четыре года, и у вас вся жизнь впереди... — Я умолкла и опустила голову. — Простите меня... Госпожа ещё минуты три смотрела на меня. Её взгляд был странным: в нём виднелось недопонимание и вновь тот блеск — как тогда, в приюте. Её щёки порозовели, а голос снова стал нежным: — Элизабет... я люблю тебя... И была влюблена в тебя с самого моего появления в приюте. От её слов я замерла в ступоре. "Нет, это просто пьяный бред", — подумала я, а вслух тоскливо произнесла: — Госпожа, вы выше этого. Мы не сможем быть вместе. Вы достойны большего, а не какой-то горничной, что не имеет ни имени, ни почёта... — Элизабет, дорогая, я смогу всё это дать тебе. — Она взяла мои руки в свои. Её взгляд был по-настоящему влюблённым, а голос — невероятно сладким и нежным. — Ты только попроси. И я всё сделаю для тебя. — Госпожа... — Я покраснела сильнее. Она притянула меня к себе и поцеловала в губы, и поцелуй был страстным. Я почувствовала это и закрыла глаза от удовольствия. Когда мы прекратили наш поцелуй, она сказала: — Можешь больше не называть меня госпожой. — Хорошо... Но вам сейчас лучше лечь спать. Да, ещё не время для сна, но вам нужен отдых. Поговорим и обсудим всё утром. Госпожа лишь кивнула, нежно улыбаясь мне. Она была сильно пьяна, и поэтому я помогла ей дойти до комнаты. Она тут же плюхнулась на кровать, и, как только закрыла глаза, сразу же уснула. Я укрыла госпожу Киру одеялом и вышла из её комнаты. После уборки комнат и мытья посуды я тоже отправилась в свою спальню и легла спать. Я уснула быстро, с улыбкой на лице и с лёгким румянцем, а в мыслях были только признания в любви от моей госпожи. * * * Я всегда просыпалась в пять утра, чтобы приготовить всё к завтраку для госпожи. Но на следующий день после того, как госпожа призналась мне, меня ждал неожиданный сюрприз: госпожа Кира сидела напротив моей кровати, и нас с ней разделял лишь маленький столик, на котором были две тарелки с омлетом, видимо, приготовленные самой госпожой, а также два фужера с вином, бутылка которого тоже стояла на столике, наполовину полная. — Госпожа, я проспала?! — испуганно спросила я. — Простите меня! Я всё испра... — Тише, тише, — перебила меня госпожа. — Садись, дорогая Элизабет, тебе не о чем волноваться. И я же попросила не называть меня госпожой. Также говори со мной на "ты". Теперь я для тебя просто Кира. — Её взгляд внезапно стал грустным из-за моей реакции. Я в недоумении смотрела на неё. — Точно... Я ведь даже не знаю, испытываешь ли ты то же чувство ко мне, но сразу всё решаю. Я тебя понимаю. Ту, что всё время командовала тобой и не давала свободы выбора, невозможно полюбить... Верно? — Она встала. — Прости меня. Я не вправе решать за тебя, будешь ли ты со мной или же нет. После её слов я сразу встала и почти вплотную подошла к Кире. Она слегка смутилась из-за моих резких и решительных движений. Я взяла её руки в свои и прижала к груди. — Я люблю тебя, Кира, — она мгновенно покраснела после этих слов, — и любила всегда. Я боялась признаться тебе — думала, что ты после этого можешь выгнать меня. Я старалась делать всё для тебя, хотела показаться лучшей — такой же, как и ты. Ты — знатная особа, а я никто... Кира крепко обняла меня и сказала: — Спасибо. Спасибо за то, что любишь меня. Я сделаю тебя особенной, дам тебе титул. Я сделаю тебя счастливой, ведь ты сделала счастливой меня. Я люблю тебя. И снова её голос звучал так нежно... Я поняла, почему в приюте она выбрала именно меня, поняла тот её особенный блеск в глазах — она влюбилась в меня. Выпивала она в этот день из-за того, что не могла признаться и боялась потерять меня. Но, увидев ту мою заботу, она поняла, что я тоже люблю её, и приняла решение рассказать мне о своих чувствах. Мы с Кирой сделали друг друга счастливыми несмотря на то, что я была обычной горничной, а госпожа выше этого.