Васуке возвращает сына, Сукуна встречает семью, Юджи получает дядю

“Эй, сопляк!” – раздался надоедливый голос в голове Юджи, – “Куда ты собираешься?” – Я собираюсь к дедушке в больницу. Это продолжалось уже третий день. Три дня назад его зажали в подворотне, через которую он всегда срезал путь до дома, и оглушили. Сквозь легкий обморок, он почувствовал, что ему что-то засовывают в горло, но стоило ему начать паниковать, все исчезло – как нападавший, так и предмет, который ему пытались насильно скормить. С тех пор у него появился этот навязчивый голос в голове. Он назвался Ременом Сукуной, Королем Проклятий, Сильнейшим Колдуном в истории, Тысячелетним бедствием. Итадори же называл это шизой и экстренно пытался найти частного психотерапевта подешевле, потому что не хотел вставать на государственный учет, а из-за больничных счетов дедушки он не мог неосторожно разбрасываться финансами. “Тч,” – Сукуна звучал разочарованно, как и звучал последние два дня, когда понял, что не может “захватить контроль над этим телом”, – “тоска.” – Если будешь вести себя хорошо, то так уж и быть, досмотрим тот сериал, который вчера показывали по телевизору, – пришлось идти на компромиссы. Это был какой-то старый американский сериал про мафию, то ли девяносто девятого года, то ли две тысячи второго. Тогда Сукуна пришел в несвойственный ему восторг оттого, что “вышли новые серии” и немедленно потребовал посмотреть все что вышло после третьего сезона. Когда Юджи предложил посмотреть сначала, Сукуна ответил, что уже смотрел. Даже вкратце пересказал сюжет и был чересчур взволнован, кажется от того, что его хоть кто-то слушает. (Итадори точно никогда не смотрел этот сериал, он даже проверил свою историю браузера, чтобы убедится. А если он не смотрел то, как “тысячелетний колдун” (который предположительно был придуман его мозгом и должен знать только то, что знает он) мог посмотреть этот сериал? Был ли в этом сраный смысл? Он уже устал.) “Правда?!” – Сукуна снова звучал предвкушающее. На секунду Юджи показался виляющий хвост как у собаки. – Да-да. Он тяжело вздохнул и вышел из дома. Только закрыв калитку, он встретил бабушку, которая жила по улице ниже. Она всегда была приветлива с ним и иногда угощала онигири из-за старого знакомства с дедушкой. На ее плече сидела просто отвратительная тварь. Помесь таракана, многоножки и крота. Даже Итадори, не будучи арахнофобом отшатнулся, когда увидел это в первый раз. Сукуна назвал это проклятым духом. Нечто созданное из негативных эмоций многих людей. Юджи быстро поздоровался, сообщив что спешит к дедушке в больницу, и постарался не смотреть на тварь. Не то чтобы он не хотел помочь престарелой соседке – проклятие вроде как вызывало боль в спине и мигрень, на которую она часто жаловалась – однако, Итадори просто не знал как. Он видел тварей не только приклеенными к людям, но и бродящих отдельно – Юджи успел заметить их в магазинах, переулках и просто на улице. Никто не обращал внимания. Видел только он. Во второй день Итадори даже схватил одного проклятого духа около дома. Тот тянулся, на ощупь был немного странным, как слайм, и издавал отрывистые звуки. Сукуна сказал, что без проклятой энергии изгнать духа не получится, как и отцепить от другого человека. Только выставит себя идиотом в глазах обычных людей. И посмеялся. Больница оказалась небольшим шоком. В последний раз Юджи здесь был еще до всей этой чепухи с проклятиями и соответственно ничего не видел. Духи здесь были намного больше, чем в тихом спальном районе Сендая, в котором стоял их дом, и только от их приближения возникало глубокое тошнотворное чувство. Как будто буквально начинало нести страхом, и он мог почувствовать это своим желудком. Итадори прошел дальше, стараясь не обращать на это внимание. Медсестры, как и всегда, тепло поприветствовали его, расспрашивая как у него дела. Черт, он забыл купить цветы для них. Итадори был немного смущен из-за этого, так что его быстро отпустили в палату. – Привет, дедушка, – он зашел, аккуратно закрыв дверь. Его дед ожидаемо сразу же пришел в бешенство, настолько сильно, что Юджи забеспокоился не оторвется ли внезапно у него тромб: – Какого черта ты тут делаешь? Сейчас время уроков! – кричал Васуке. – Я- “Старик?” – внезапно голос Сукуны – несвойственно удивленный – прервал его ответ, – “Старик??” “Эй, что случилось?” – мысленно спросил Итадори. Дома он обычно отвечал вслух на любые реплики Сукуны, но при людях приходилось делать это в голове. “Быть не может,” – Юджи почти услышал, как у того нахмурились брови, – “Как еще раз, твоя фамилия, сопляк?” “Не то чтобы ты в хоть раз спрашивал,” – и не то чтобы Сукуна мог услышать его имя от кого-нибудь. Последние три дня он не ходил в школу и только один раз вышел на улицу за продуктами, к нему просто не обращались по фамилии, – “Итадори Юджи.” “Быть не может,” – Сукуна начал повторятся. Это было немного странно, учитывая как претенциозно и старо обычно говорил Король проклятий, – “Нет, наоборот. Это все объясняет.” Как его полное имя может что-то объяснить он не понял. “Ты можешь перестать говорить загадками?” – зубы Юджи тихо скрипнули в раздражении на голос в голове, это было почти невыносимо каждый раз недополучать ответы на все возникающие вопросы. – Юджи? – позвали со стороны. Итадори вернулся в реальность, чувствуя себя немного неловко за то, что со стороны, наверное, выглядит странно, зависая посреди разговора. – Прости, дедушка, я задумался, – он почесал затылок. С прошлого посещения цветы выпили всю воду из вазы и успели завять, его дедушка наверняка не обращал на них особого внимания, а у медсестер были и другие дела. Поэтому он направился сразу к подоконнику, где они стояли. Его дедушка нахмурено проследил за ним глазами: – С тобой все в порядке? Ничего не случилось? – Нет, – быстро соврал Юджи, отворачиваясь и выкидывая пожухлые цветы в мусорку, – все как всегда. Почему ты спрашиваешь? Тот подозрительно смотрел еще пару секунд, но потом откинулся обратно на кровать: – Ты не ответил на вопрос. – Я отравился пару дней назад и взял больничный в школе, – это было уже подготовленное вранье, поэтому оно далось легко. Он открыл кран, вода зашипела, ударившись о раковину, – И так как дома все равно делать нечего я решил зайти к тебе. Не волнуйся, Сасаки-семпай присылает мне конспекты и домашку. Юджи сполоснул вазу, но все еще стоял спиной. Если бы он обернулся, дедушка тут же увидел бы ложь, крупными буквами написанную на его лбу. – Чем ты умудрился отравиться?! – Васуке снова начал кричать, на этот раз размахивая кулаком в праведном возмущении, – Тебя два дня не было, я уж было надеялся, что ты наконец перестал маяться дурью и гуляешь с друзьями целыми днями, а ты отравился! Я разве не учил тебя готовить?! – Эээ, так получилось, – Итадори сымитировал стыд в голосе. Ему уже было очень неуютно от лжи. В действительности, он никогда не мог нормально соврать своему деду. “Спроси старика про своего отца,” – Сукуна снова влез в разговор, дергая и так расшатанные нервы. – Чего? – машинально вырвалось изо рта. Это уже не в первый раз, когда Сукуна так грубо вмешивался. Пока дедушка не отреагировал на выкрик невпопад, Юджи быстро сказал первое, что пришло ему в голову: – Эм, я давно хотел спросить, можешь рассказать про папу? – он наконец-то повернулся и посмотрел на лежащего на больничной кровати старика. Он похудел, за шесть или семь месяцев болезнь выпила из того почти все соки. Год назад Итадори Васуке всё ещё работал в свои шестьдесят пять, обеспечивая их обоих, но сейчас он, кажется, лежал в палате и ожидал смерти. – Не ты ли отказывался слушать каждый раз, когда я предлагал? Почему сейчас? – хмуро спросил его дедушка. – Мне просто стало интересно… – Юджи почесал щеку. Он действительно всю жизнь отмахивался от любых семейных историй, но это было не совсем потому, что ему совершенно не интересно, – Тогда я отказывался, потому что думал, вдруг ты обидишься, что его я люблю больше, чем тебя. – Ты и должен любить его больше, чем меня! – Но это же ты меня вырастил! Естественно, я люблю тебя больше, – воскрикнул Итадори в ответ, не понимая как дедушка вообще так может говорить. Васуке замолчал, пожевав губу. Конечно, Юджи не стеснялся выражать свои чувства, но его дедушка был суровым человеком, принимавшим слова любви с трудом и только по косвенным признакам он мог понять, что Васуке сейчас испытывает смущение. Было вообще странно как у такого закрытого человека как Васуке вырос такой эмоционально открытый внук как Юджи. Итадори вернулся к кровати, поставив пустую вазу на подоконник, и сел на ближайший стул. Дедушка тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, а потом перевел взгляд на Юджи, но глаза его были затуманены, как будто он видел перед собой кого-то другого: – Твой отец был почти такой же, как ты, заботливый и добрый, при этом у него был характер, он отстаивал свои решения, даже если я был категорически против, – Васуке продолжал всматриваться в лицо своего внука, под конец его речь начала немного дрожать, – Джин так хотел ребенка, так хотел тебя, что даже… Сердце Юджи забилось быстрей, внезапно ему захотелось услышать больше об остальной своей семье. Они с дедушкой были так одиноки. У них не было двоюродных родственников, никто не приезжал к ним на праздники и не звонил, чтобы узнать, как дела субботними вечерами. Все что у них было это четыре имени на семейной могиле. – Даже что? – Юджи волнительно подался вперед и чувствовал, что Сукуна по какой-то причине тоже слушает. Его дедушка сморгнул воспоминания и… – Неважно, – ничего не пояснил, отведя взгляд. Итадори про себя расстроенно выдохнул. Возможно, он сможет узнать, что такого сделал его отец позже, просто придется подождать пока дедушка будет готов. Тот продолжил, продолжая терять самообладание: – В любом случае, если ты вдруг задаешь этот вопрос, потому что думаешь, что он тебя бросил, то это не так, – на глазах у старика начали наворачиваться слезы, – Джин не покинул бы тебя, если бы с ним что-то не случилось. Я… – Извини, извини. Пожалуйста, не плачь, – Юджи испуганно подскочил к своему дедушке, взяв за руку в надежде успокоить. Он редко видел, чтобы своего деда настолько расстроенным, и из-за этого в его груди вспыхнула тупая боль, – Я больше не спрашиваю. Спасибо, что рассказал. Он приблизился, аккуратно обняв дедушку. Теплые сухие руки легли на плечи Итадори, обнимая в ответ, и он просто не мог не греться в этом моменте, желая, чтобы он продлился как можно дольше. – Ничего, я должен был рассказать тебе раньше и про твоего отца, и про мать. Даже про твоего вздорного дядю, – сказал Васуке, отстраняясь от объятий Короткое откровение, кажется, измотало его, Васуке выглядел уставшим, когда Юджи укладывал его обратно. От болезни, от больницы, от жизни. Глубокая изнеможение лежало тенью на лице. Наступила тишина на несколько минут. Итадори вытащил свои школьные тетради и сел обратно на больничный стул, твердо решив провести этот день со своим дедушкой, до тех пор, пока не закончатся часы посещения. Он успел прорешать несколько заданий, прежде чем Васуке снова его позвал: – Юджи. – М? – он поднял глаза от тетрадей, внимательно смотря на того. – Когда-нибудь у тебя появится своя семья. Береги ее. Ты не должен хоронить своих детей, как я, – и его дедушка закрыл глаза. … Юджи продолжал смотреть. … “Поменяйся со мной.” – раздражение поднялось из живота прямо к горлу. Внезапно Итадори захотел разбить себе голову об стену, только чтобы голос в голове перестал влезать во все важные для него моменты. Он подавил этот секундный порыв и подошел к больничной койке. Тетрадь, лежащая до этого на коленях, упала на пол, но никто не обратил внимания. “Что, нет. Я не хочу, чтобы ты буйствовал в больнице.” – он услышал от Сукуны достаточно кровожадных комментариев, чтобы справедливо опасаться того, что тот мог натворить. “Ты можешь подавить меня в ту же секунду, если тебе покажется что что-то пошло не так. Я могу вылечить его. Поменяйся со мной.” – Сукуна был настойчив, а предложение было слишком хорошо. Юджи замер, услышав это. Он- Он не верил в это, на самом деле. На самом деле, он просто сошел с ума. У него было сотрясение мозга после нападения или шок, или еще что-то. Сукуна не был настоящим, всего лишь странный продукт его разума. Никто не мог подтвердить реальность того, что он начал видеть. Но если. Но что если. Что если, все это взаправду. Что был крошечный шанс и все легенды правдивы, и в его голове действительно воплотился Король проклятий, а где-то в Японии жили колдуны, которые охотились на проклятия. И этот Король проклятий предлагал исцелить его дедушку. Сукуна называл себя величайшим колдуном в истории, вдруг и это ему по силам. Итадори не собирался смотреть дареному коню в зубы. – Дедушка? – спросил он вслух. Ему не ответили. Сердце сжалось от страха. Он не знал, что делать. “Ты правда можешь его вылечить?” – с надеждой спросил Юджи. “Да.” – ответил Сукуна неожиданно мягко. Юджи закусил губу. Ему все еще было страшно. Но жизнь дедушки была для него важней. Он глубоко вдохнул: “Тогда, хорошо.” – и отпустил. Вдруг Итадори почувствовал, что он падает назад. Или это было как будто его дернули крючком за ребра? Зрение сузилось и потемнело по краям, но одновременно раздвоилось, когда открылась вторая пара глаз. На запястьях появились плотные татуировки, ногти потемнели. Больше Юджи не видел, но знал, что изменения коснулись и остальных частей его тела. Это были странные ощущения. Руки поднялись сами по себе – точнее теперь ими управлял Сукуна – и медленно, почти бережно, прислонились к грудной клетке Васуке. Белый свет распространился от рук к телу, издавая тихий звон. Дедушка поморщился и открыл глаза, к его огромной радости. Черт побери, это работало. Юджи хотелось прыгать от счастья. Сукуна заметил, что тот очнулся: – Старик, – тихо поприветствовал он. Глаза Васуке расширились: – Эти татуировки… Сукуна? Я уже умер? – прошептал дедушка. – Нет, глупый старик, – Сукуна фыркнул, продолжая говорить с небывалой нежностью, которую не проявлял за последние три дня, – Ты еще нужен Юджи. Ему нет восемнадцати, его отправят в детдом, если ты умрешь. А теперь спи, – он ткнул одним пальцем в лоб, Васуке снова закрыл глаза. “Что ты делаешь?” – через некоторое время решил спросить Юджи. Он не переставал внимательно наблюдать за всеми действиями Сукуны просто на всякий случай, но тот пока не делал ничего предосудительного. – Это называется Обратная проклятая техника, я умножаю проклятую энергию на саму себя и использую для исцеления. Я научу тебя в ближайшее время. Юджи все еще не совсем понимал, что происходит, почему Король проклятий (“тот самый”) внезапно поменял поведение, как и не понял объяснений этой техники, но не то чтобы был очень против. После целого года страха за здоровье дедушки (тайного, само собой, нельзя ничего показывать, иначе он побеспокоил бы других людей), одиноких вечеров в пустом доме и экономии каждой йены, ради оплаты счетов – сегодняшний день ощущался как выигрыш в лотерею. Кажется, он больше не был одинок. “Дедушка тебя узнал.” – не вопрос, а утверждение. – Да, – просто согласился Сукуна. “Объясни.” – ему все же нужны были ответы. – Сопляк. – недовольно цыкнул Сукуна, – Я немного занят, если ты не видишь. Болезни намного сложнее лечить, чем открытые раны. Дома поговорим. Дома поговорим. Почему у него было ощущение, будто он подросток, который попал в беду? *** – Значит, ты был колдуном тысячу лет назад, но потом тебя победили, и ты запечатал свою силу и душу в 20 пальцах. Дверь тихо скрипнула и захлопнулась, пока Итадори скидывал обувь в гэнкане своего дома. Дедушка так и не проснулся после неожиданного сеанса лечения и Сукуна сказал, что тот проспит до завтрашнего утра, если его никто не потревожит. Видит Бог, Васуке это было нужно. В последние время у него начались проблемы со сном. Юджи просидел в палате еще минут пятнадцать, после того как они поменялись контролем обратно, наблюдая как поднимает и опускается грудная клетка Васуке. Потом он собрал свои вещи, сказал дежурным медсестрам, что дедушка уснул и ушел. Несмотря на обещание поговорить дома, Сукуне похоже действительно не терпелось рассказать “краткий экскурс в историю Золотого века магии” чуть они отошли от больницы. Это была довольно запутанная история, она изобиловала неизвестными фамилиями и терминами, которые имели смысл только при подробном изучении эпохи Хэйан. К сожалению, у Юджи всегда было плохо с историей, но главную мысль он всё-таки уловил. – Победили громко сказано, но да, – недовольно забурчали в ответ. Кажется, Сукуне не очень нравились любые утверждения, которые хоть как-то могли задеть его эго. Итадори отметил это на будущее, чтобы случайно того не разозлить. – Но потом твоя душа вошла в круг реинкарнации, и ты родился в эту эпоху как Итадори Сукуна. Тогда почему ты сразу не начал собирать свои пальцы? – задал вопрос Юджи. – К сожалению, память не вернулась со мной. Как Итадори Сукуна я был чистым листом, но сейчас как Ремен Сукуна я помню и свою человеческую жизнь и жизнь колдуна тысячу лет назад. Юджи скинул рюкзак прямо в коридоре дома, сейчас у него не было терпения положить все на место. Руки немного подрагивали. У него была еще семья, помимо дедушки. И, по-видимому, магия существует. Юджи не знает какой из этих двух фактов ошеломляет его сильней. Кажется, он просто перманентно в восторге с тех пор, как вышел из больницы. Спальни в их доме находились на втором этаже и располагались рядом, но Итадори редко был в комнате дедушки. Открыв дверь, он увидел спальню такой же как ее и оставили полгода назад, разве что пыли накопилось. Юджи провел пальцем по ближайшей поверхности, думая, что надо прибраться здесь потом, ведь есть шанс, что дедушка скоро вернётся домой. От этой мысли улыбка сама по себе возникла на лице. Но он здесь был не только для этого. Во время своего рассказа Сукуна (Дядя Сукуна? Просто дядя?) обмолвился о большом количестве семейных фото, которые раньше оказывается любил делать его дедушка и Итадори тут же ухватился за это, желая увидеть их все. Сам Юджи никогда их не видел и не спрашивал, почему в доме нет ни одной фото родственников. Теперь у него есть ещё кто-то, кто мог рассказать историю каждой фотографии. Юджи последовал указаниям, подошел к платяному шкафу и потянулся наверх. – Посмотри на верхней полке. Если я ещё помню привычки старика, то он спрятал его здесь, – сказал Сукуна, – Да, вот он. Рука нащупала что-то похожее на альбом и потянула на себя, чуть не уронив альбом и то, что стояло на нем. Альбом для фотографий оказался очень старым на вид. Он не разваливался, но будто был произведен в 60х года прошлого века. Красная искусственная кожа обрамляла альбом и имела узор тиснением, а сами фото не засовывались в кармашки, а крепились в уголки на страницах. Юджи отряхнул пыль и решил открыть с конца. Преимущественно там были его фотографиями, на последней из которых ему было три или четыре. Мелькали чьи-то руки и ноги, а на фоне был интерьер, которого он не помнит. Кажется, дедушка как-то говорил, что после исчезновения его родителей, он решил переехать в дом поменьше, сюда. Пролистав дальше, он добрался до момента, когда он маленький перестал появляться и начали появляться другие люди. Это была групповая фото из четырех человек. С самого левого края очевидно стоял его дедушка, сильно-сильно моложе; с самого правого стояла красивая молодая женщина с прической каре и нежной улыбкой и Юджи точно знал, что это была Итадори Каори – его мать; а между ними стояли близнецы. Даже несмотря на различия такие как количество мышц, абсолютно разные стили и огромное количество татуировок у одного и их полное отсутствие у другого, было видно, что эти двое близнецы. У них были одинаковые лица, одинаковый рост, одинаковая манера держаться. – Смотри, это твой отец, – Сукуна указал на второго справа человека, а потом на человека рядом, – а это я. – Я выгляжу, как он, – с удивлением он уставился на своего отца, как ребенок, который никогда не видел своих родителей. Юджи как будто смотрел в чуть искаженное зеркало, это было странно и вызывало лёгкое чувство замешательства. – Ну конечно, на кого ты ещё должен быть похож, сопляк? – Сукуна низко хохотнул в глубине его сознания, развеселенный недоумением, исходящим от его племянника. Юджи перелистнул еще несколько страниц, на каждой было по несколько фотографий и на всех была либо счастливая, либо умиротворенная атмосфера. На каких-то фото вся семья сидела за едой, на каких-то справляли праздники. – О, а это с выпускного, – прокомментировал Сукуна. Двое студентов стояли на фоне кампуса с улыбками на лицах, демонстрируя свои дипломы в руках. – У тебя уже тогда были тату, – сказал Юджи, немного приподняв брови. Не пойми откуда, но он точно знал, что настоящие тату Сукуны отличались от тех бледных пародий, которые были на фото. – Какой же скандал тогда устроил старик. Даже наследства лишить грозился. – тот ностальгически вздохнул, а потом фыркнул, – Впрочем, мы оба с Джином знали, что это пустые угрозы, отец просто беспокоился что я пойду по кривой дорожке. Юджи хмыкнул на этот комментарий и перелистнул дальше. – А это с твоей матерью, они тогда уже почти два года встречались и Джин даже собирался делать предложение, – начал рассказывать Сукуна и он полностью сосредоточился, – Его так трясло из-за этого, что он по несколько раз спрашивал у меня подходящее ли сейчас время и не слишком ли он давит на Каори. В итоге, мне пришлось пригрозить, что если он уже не сделает ей предложение, то я возьму нож и навсегда лишу его возможности иметь детей. В любом случае, Каори была невероятного духа человеком, если бы она реально была не готова, то просто бы отказала. Юджи был рад, ему рассказывали не только про отца, но и про мать. У него было подозрение, что придется искать родственников с ее стороны чтобы хоть что-то узнать, но он рад, что подозрение не оправдалось. – Какой она была? – спросил он и сам удивился как уязвимо это прозвучало. – Сильной. – голос Сукуны был тверд, – Если я правильно помню, то она работала врачом в детской онкологии, но при этом никогда не теряла надежды и всегда боролась до конца. Она была достойным целителем. Такое описание отозвалось теплом в груди Юджи. Его мама была такой прекрасной и смелой, он не мог ею не гордится. Страницы альбома закончились, так и не дойдя до юношества и детства его отца и дяди. Он был не полным, но поиски второго альбома не принесли результатов и Сукуна забурчал на дедушку в глубине его сознания. – Так ты пошел? – с небольшой веселостью спросил Юджи. – М? – Ну, по кривой дорожке, – он уточнил. – Разумеется, я уже тогда состоял в банде, – ответил тот так будто иначе и быть не могло, – Только убило меня все равно не это. – А что? – На меня напало проклятие, – теперь в голосе Сукуны было презрение, – Какая жалкая смерть. И Юджи казалось, что это было презрение к себе. *** – Меня не интересуют эти твои магические буги-вуги, ты хоть знаешь сколько мы тебя искали, щенок?! – закричал Васуке. – Меня всего лишь съели заживо. Извини, блять, что не позвонил после этого! – ответил Сукуна так же громко. – Пожалуйста, прекратите кричать. Сюда сейчас все медсестры сбегутся, – вмешался Юджи быстро хлопнув левую щеку, на которой (к ужасу) Сукуна мог материализовать дополнительный рот, и раздраженно посмотрел на дедушку. Это было неуважение к старшим, но он имел право. Они ругались уже пятнадцать минут и если сначала все произносилось шепотом, то под конец эти двое уже кричали друг на друга. Кто-то должен был следить за двумя вздорными стариками и этот кто-то видимо он. (Юджи определенно не в восторге. Он чувствовал себя очень неуютно во время ссоры дедушки и Сукуны, но и как их помирить он не знал.) Почему Юджи вообще подумал, что сейчас-то все наладится. Каждый раз надежда на лучшее просто бьет ему по лицу. Ладно, ладно. Были и плюсы. Его дедушка выглядел таким энергичным, каким не был последние полгода. Его лечащий врач, однако, не верил в такое резкое улучшение и решил, что Васуке останется в больнице еще как минимум на месяц, пока все анализы не дадут хорошие показатели. И Юджи не стал спорить. Его дедушка сложил руки на груди и отвернулся, сердито хмыкнув. Рот Сукуны появился на правой щеке и хмыкнул абсолютно также. Юджи даже на секунду растерялся, настолько эти двое похоже звучали и вели себя. Они определенно родственники. Прошла еще минута, прежде чем Сукуна наконец-то заговорил: – Вы правда меня искали? Даже после того, что я наговорил? – Да, – Васуке устало выдохнул, его голос звучал почти так же глухо, как и вчера, когда он рассказывал про его отца, – Да, Сукуна. Даже когда у меня начинали опускаться руки, Джин отказывался, говорил не поверит, что ты умер пока не увидит тело. А до этого ты жив. Каори поддерживала его и у меня тоже появлялись силы. – Старик… – Прости, – слова тяжело давались Васуке. Юджи знал, его дедушка очень сильный человек, стоик, воспитавший его на старости лет. Ни разу тот не высказывал ни единого слова недовольства, ни единого упрека в сторону Юджи. Но в прошлом он успел похоронить обоих своих детей и эта тема просто не могла не быть трудной для него, – Я просто- просто иногда не мог перестать думать о том, что больше никогда тебя не увижу. Вы с Джином все что осталось от Наоми. Я гнал эти мысли, но иногда они были такими настойчивыми. Прости, – он продолжал сокрушенно просить прощения за то, в чем, по мнению Юджи, и не был виноват. – Ничего, старик. Я тоже был не сахар, мне не следовало уходить в тот вечер, – принес своеобразные извинения Сукуна. Тон был ровным, но Юджи очень отчетливо чувствовал вину в груди, там где сидел Король проклятий, – Знаешь, я тогда почти повернул назад, хотел вернуться и договорить, но потом подумал, что всем следует остыть и что я всегда успею извиниться. – Потом Каори попала в эту аварию и как будто стала другим человеком, и почти сразу забеременела Юджи. Джин был на седьмом небе от радости. Приоритеты сменились, но мы все равно продолжали развешивать объявления и обращаться к волонтерам. А потом они тоже пропали. В один день Каори привезла мне Юджи, попросила посидеть пару часов и больше я их не видел. Я думал это какое-то проклятие, что приходится хоронить всю свою семью раньше времени. Боялся, что Юджи тоже исчезнет, – закончил свою исповедь Васуке, – Я рад, что ты вернулся, Сукуна. Даже если таким странным способом. – Я тоже рад, отец. И это уже было похоже на перемирие. Почти счастливая концовка для них. Васуке вернул своего сына, Сукуна снова встретил семью, а Юджи получил дядю и не останется один. – Эй, Сукуна, – окликнул Васуке. – М? – Я знаю, что за всей этой историей кроется нечто большее, чем ты мне рассказываешь, – проницательно сказал дедушка. – Возможно, – Сукуна ответил уклончиво, не желая еще больше тревожить старика. – У меня только одна просьба. Позаботься Юджи. – Клянусь, – сказал Сукуна и что-то сдвинулось. Даже если в будущем Юджи грозит опасность. Даже если весь мир магии ополчится на него из-за его статуса сосуда Короля проклятий или проклятия особой степени посыпятся им на голову. Сукуна защитит свою семью. Чего бы это ему не стоило.