Птица в муравейнике

На площади спавна слышались споры и ругань, в громких хлопках взлетали перья и звучали глухие щелчки. Архангел и муравей стояли друг на против друга, перекрикивая каждый сам себя в попытках доказать собственную правоту. И хотя издалека казалось, что ещё чуть-чуть и спорщики вцепятся друг другу в глотки, но жители Майншилда лишь со смешком оглядывались на дружескую перепалку двух строителей. — Моя мега-база будет больше твоей! — А моя ещё и выше! С последним взмахом крыльев, НеО резко развернулся, уходя в сторону ближайшего портала, готовясь переместиться в Незер. Опираясь на обсидиановую рамку и чувствуя головокружение архангел оглянулся, слыша ритмичные щелчки из-за спины. Пугод смеялся, в приступе воспоминаний звучно смыкая мандибулы.

***

Муравьиная колония существовала недолго, всего пару месяцев, но их дом, величественный муравейник, возвышался высоко над деревьями. Конечно, построенный сотнями разумных и бесконечно воодушевлённых насекомых он казался скорее удивительно большим дворцом с многоцелевыми помещениями и специализированными комнатами. Похожий на испещрённую домиками и садами гору муравейник, он был удивительно качественно спроектирован, хотя и общего плана у них никогда не было. Муравьи всегда строили по своим мыслям, ставя блок и уходя за следующим, пока проходящие мимо его братья и сёстры ставили ещё пять. В итоге вся спирально выстроенная внешняя отделка дворца была забавно-пёстрой, сложенная из керамики, песчаника и кусочков бетона разных светов. Иногда в стенах оказывались даже пучки шерсти и массивные ветки листвы, легко колыхаясь на верховых ветрах. Королева муравейника, передав последнее из десяти отложенных сегодня яиц потянулась, оглядывая центральные покои. Обитая желтой тканью дубовая мебель красиво обставляла комнату, обрамляя знамя с символом Пепеленда. Мемная лягушка с искринкой смотрела на спрятанную за шляпой и шторами постели фигуру, пока та с энтузиазмом потянулась к бумаге для чертежей, оглядывая уже написанное на ватмане. Странное, колонно-куполообразное здание простиралось на несколько километров во все стороны, совмещая в себе и обязательные комнаты для выводка и сады для детёнышей, которые вырастали во взрослые особи с ужасающей скоростью. Одна особо широкая колонна вмещала в себя актовый зал для различных важных и не очень мероприятий, а другая, более узкая и высокая представляла собой ферму опыта. Ближе ко дну, погружаясь глубоко под землю, а в сторону от центра уходил гигантский хаб для шахт, где стояли в ожидании грузовые вагонетки и мерцали от квантовых изменений загрузочные воронки. Каждый сантиметр был предписан для стройки, но так же и оставлял в себе чудовищное пространство для творчества, где каждый член колонии мог проявить себя и свои безумные идеи. В прошлый раз кто-то из них предложил найти идеальное место для кольца смерти, оббегая несчастный холм раз сто, пока необходимый слой феромонов не покрыл всю территорию вокруг. Тогда от простаивания в АФК несчастного спасла только ещё одна, не менее безумная идея, которая снова достаточно быстро утянула в себя молодую королеву. Переместив массивное брюшко поудобнее на перине, Королева поправила отползшую с лица шляпу, оглядывая получившийся чертёж антеннами и удовлетворённо щёлкнув мандибулами свернула ватман в рулон, прижимая ближе к груди всеми четырьмя руками. Вдруг она изумлённо обнаруживает себя падающей на огромной скорости в портальную дыру, пока сознание медленно исчезало под весом перегрузки. Последними прозвеневшими мыслями были "Благо чертёж был в руках" и "Надеюсь они смогут управлять муравейником без меня"...

***

Для Пугода эта битва мега-баз казалась заранее выигранной, ведь чертёж у него уже был готов, а место для такого огромного здания уже было зарезервировано как раз для этого проекта. Пускай сейчас его руками не будут сотни трудящихся муравьёв, да и собственных рук стало на одну пару меньше, такие огромные проекты всегда оказывались завершены за несколько недель, а теперь, он надеялся исполнить его максимум за пару месяцев. Горя своей великой идеей, Пугод быстро и резво попрощался с НеО и убежал в сторону строй-площадки. Десятки шалкеров песчаника и ещё больше сундуков с песком уже ждали его на выделенной территории и ожидали начала работы.

***

Он не успевал. Вернее было сказать просто не мог воплотить в жизнь то, что было изображено на чертеже. Даже изначально урезанное здание, из-за ненадобности жилых помещений и ясель для детёнышей и личинок, а также хранилищ для куколок и яиц - его огромное брюшко исчезло вместе с лишней парой рук. Также пришлось значительно уменьшить объем складов - казавшееся ранее малым количество вместимых предметов теперь оказалось абсурдно большим. Также из чертежа исчезли актовый зал и огромные комнаты ферм - для него одного этого было слишком. И даже так он не был в состоянии сделать всё это один. С каждой исчезающей с изначального чертежа колонной он чувствовал, как его давняя и горячо лелеемая мечта рассыпалась от его осознания.

Один муравей был ничтожен, как одна капля из целого моря и как песчинка из огромной глади пустыни.

Всё то величие огромной мельтешащей колонии медленно исчезало несбыточным сном, ставя под сомнение то, что у него было раньше. Быть может то счастливое время в Пепеленде было всего лишь ещё одним подобным сном? Таким же несбыточным, как и прекрасным. Возможно у него никогда и не было четырёх цепких рук и огромного сияющего брюшка, возможно всё его счастье никогда и не существовало? Однако если снять шляпу на него из зеркала смотрели фасеточные глаза, а антенны едва касались его отражения. И когда он пытался рассмеяться, подумать что это все его иллюзия, он слышал клацанье смыкающихся в смехе мандибул, растущих из его покрытых хитином щёк. Он был муравьём, одним из сотни его Колонии, но он был один и это его угнетало.

***

В конце концов он всё равно проиграл, а после, когда Кавеори достроила свой храм был вовсе раздавлен, подобно насекомому. Ещё большая апатия нахлынула на него, не давая даже проблеска надежды на то, чтобы остановить этот Потоп. Его давило весом одиночества, всё его окружение не было тем, чего он так желал - они не были Муравьями. Да, они были так же устремлены в свои цели и мечты, были так же трудолюбивы – конечно если отбросить Модди – и так же собирались вместе, чтобы заняться чем-то грандиозным, но это было не его общество. Не его муравейник, не его Колония, не его тело в конце концов! Даже лягушка на его плече теперь насмехалась над ним, ещё больше вгоняя в тоску. Он скучал, банально скучал по постоянному мельтешению внутри Колонии, по смешным вечерам вокруг небольшой сцены и безумным идеям каждого из его детей. Он доверял им, каждый раз окунаясь в новые проекты и не вылезая из них пока не убеждался, что в них больше нечего добавить. Да, из-за этого их Колония росла поразительно медленно, даже не смотря на лимит всего десяти яиц в сутки, однако каждое из них было выращено с любовью, с заботой каждого из их семьи. Каждый раз, возвращаясь в свою "мега-базу", Пугод находил себя мягко касающимся линий на чертеже, обводящим пальцами маленькие рисунки муравьёв на свободных полях ватмана. Сама начерченная конструкция больше не имела великого смысла возвышения его Колонии, а только напоминалкой о прошлом. О прошлом, когда он с усталостью ныл о неудобности спать с таким огромным брюшком, о загруженности расписания и о, порой смертельной опасности идей его муравьёв. Хотя он всё равно потакал каждой из них. Когда судорожно щёлкал мандибулами, сгибаясь пополам в приступах смеха и в итоге подметая антеннами феромонные дорожки прошедших впереди. Когда подобные чертежи казались лишь ступенькой к будущим свершениям, а теперь возвышаясь впереди отвесной скалой одиночества.

Он был один, одним пером из крыльев птицы, одним лепестком цветущего куста.

Теперь песчаные стены казались выветрившимися, а вставленные в стены тыквы сгнившими и треснувшими, как и треснутое стекло купольных крыш. Его больше не навещали Модди и Жираф, принося забавные истории и любопытные идеи. Копоть от факелов окрасила в чёрный дубовые столбы и дымила внутри коридоров. Между сундуками сновали крысы, а фермы отзывадись скрипом заржавевших поршней и колёс вагонеток. Его база стала призраком, как медленно становился им и он сам. Пугод чувствовал, как медленно уходит, засыпает, впадая в бесконечный ступор. Кажется, под потолком мелькнул красный демонический хвост Неадаптера и повис в воздухе незаданный вопрос. Пугод замирал, всё слабее прижимая к себе рулон чертежа и медленнее покачивая антеннами, кажется, из помутневших глаз скатилась слеза.

Он был один, одной умершей Королевой и одним умирающим муравьём...