꧁༺ Последнее косание༻꧂

1945 год, Париж. Этот год был сложным, но не сложнее, чем прошлые шесть лет войны с Германией. Лишь в августе 1944 года, когда Французская армия вступила в Париж, горожане смогли выдохнуть полной грудью, война окончена. Погибло множество невинных людей, разрушены целые города, но ради чего? Этим вопросом задавалось огромное число жертв войны, повидавших на фронте все её ужасы, а также женщины, отправивиших своих мужей и сыновей воевать за родину. Теперь всё позади, словно страшный сон. -Луиза, не хочешь посетить Сен-Жермен-де-Пре, в кафе Les Deux Magot?-спросила Жанна, добавив.-Сегодня там угощают бокалом вина всех дам. Жанна была любительницей вкусно поесть и выпить, особенно бесплатно. Она не отличалась особой красотой по мнению её матери, но та с самого детства навязывала ей успешное замужество. Отец Жанны умер на войне, поэтому им приходилось жить скромнее, но не долго. Мать вышла замуж сразу после окончания траура за Габриэля, офицера с хорошим жалованием. Вместе с дочерью они перебрались в его домик на окраине Парижа. Признаться, обстановка здесь роскошная, имеются даже слуги, кухарка и свой садовник. Мой отец также воевал за освобождение Франции от нацистов. Ему присвоили звание генерала и наградили Орденом Почётного легиона. Мама до войны была знаменитой актрисой, игравшей главные роли в театре, именно там они и познакомились с отцом. Сейчас она домохозяйка, однако ей и не приходится работать. По словам отца, в этом нет надобности. Хотя я знаю, что для неё это дело всей жизни, но отец жутко ревновал маму ко всем мужчинам, которые дарили ей цветы и даже писали влюблённые письма. Единственным её увлечением теперь являлся шоппинг в различных бутиках столицы, ведь в деньгах мы никогда не нуждались. -Жанна, давай лучше прогуляемся в парке, там как раз можно купить уличную еду,-ответила я. -Уличную? Ты шутишь что-ли? Лучше уже вообще ничего не есть. Я никогда не любила всего пафоса богатой жизни. В своём сердце я хранила детские воспоминания о моей няне, которую наняли родители, когда мне исполнилось едва два года. Её звали Мария. Она сбежала из России во времена революции 1917 года. Жила скромно и скиталась по парижским улицам первое время. Затем, ей помогли, как эмигрантке, получить новые французские документы. Тогда помогали многих беженцам. Заселели в домик с такими же, как и она беглецами. В наш дом она попала по объявлению. Родители скептически отнеслись к эмигрантке, но дав ей испытательный срок убедились в её положительных качествах работы с детьми. Именно Мария привила мне любовь к простым вещам. Она готовила простые, но самые вкусные блюда. У неё не было своих детей, может быть поэтому меня любила, как родную дочь. К сожалению, когда началась война, её уволили. Я долго плакала, но раны в моём сердце зажили со временем, хотя я никогда не забуду прекрасную женщину по имени Мария. -Знаешь, если ты не хочешь в парк, то я пойду одна. У меня разболелась голова, хочу развеяться. -Как знаешь, тогда до встречи,-обидевшись сказала Жанна. Иногда у меня такое чувство, словно вся моя жизнь навязана кем-то, словно ею управляет кто-то, но точно не я. Даже мои подруги навязаны мне родителями. Прежде чем я выйду гулять, они всегда расспрашивают с кем, куда и с какой целью я иду. Они также, как и мать Жанны, без толку твердят мне про удачное замужество и даже подобрали несколько вариантов. Самым перспективным, по их мнению, является Пьер Лагард, сын папиного друга и коллеги по работе. Когда-то он заезезжал с отцом к нам на обед. Мне он показался слишком самоуверенным, наглым и расчётливым человеком, впрочем, как и его отец. Он смотрел на меня с ухмылкой, словно я вещь из недостающей коллекции и он хочет мною овладеть. Когда нас отправили прогуляться в сад наши родители, то он сказал мне: -Луиза, вы ведь знаете, что наши родители собираются нас поженить. Я не знаю, нравлюсь я вам или нет, но хочу убедить вам в том, что мои намерения вполне серьёзны. Вы очень красивая девушка и я уверен, что наши дети будут столь же прекрасны, как и вы. -Дети? Вы сейчас серьёзно,-с недоумением я посмотрела на него, продолжив.-Тогда позвольте и мне сказать, что я ничего к вам не испытываю. Более того, никакой свадьбы не будет. Его лицо в ту же секунду перемениломь. Оно выглядело пугающе злобно, словно перед ним стоит злейший враг. Пьер сказал: -Чтож, мисс Луиза, сопротивляйтесь воле вашего отца сколько вам угодно. Но знайте, что вы моя и я никому не позволю отменить нашу помолвку, которая будет в ближайшее время. Он подошёл ко мне вплотную и хотел нагло поцеловать, но я тут же отбежала назад, крикнув: -Как вы смеете? Вы мне противны, уходите прочь и может быть я никому не скажу о том, что вы хотели сделать. -А ты мне ещё больше такой нравишься. Такие конорейки как ты должны быть в клетке, под чётким надзором. -Убирайтесь отсюда! Он ушёл, но оставил за собой неприятный осадок прошедшего разговора, после которого я почувствовала себя грязной... В этот день я гуляла по парку одна, размышляя о будущем, которое не казалось мне больше радужным, как в детстве. Мысли о замужестве с Пьером нагнетали обстановку ещё сильнее. Зачем тогда мне вообще жить, если я заложница мечт и целей моих родителей? Неужели нельзя быть самой собой, а лучше улететь словно птица так далеко, чтобы никто меня не нашёл, никогда.