Любить луну

Зажёгся свет…

Сан включился. Аниматроник бегал глазами вокруг, стараясь понять, где же он. Лишь спустя несколько секунд до Солнца дошло, что он висит на тросе над лабиринтом. Отсоединив крепление, Санрайс сделал сальто в полёте и встал на небольшой балкон перед бассейном с шариками. Ах, свет зажгли, а значит совсем скоро начинается рабочий день! Вот-вот откроются двери, и в детский садик забежит толпа малышей, с которыми аниматроник будет играть в игры, петь песни и пить газировку. Солнце поправил ленты на запястьях, подтянул пояс и прошёлся руками по лучикам. Он выглядит просто идеально! Самое то для чудесного нового дня! Санрайс спрятался за стеной и стал ждать. Дети, дружной толпой, должны были нахлынуть с минуты на минуту. Буквально через… Три, две, одну!.. …Нет?.. Сан пожал плечами и сел, вытянув ноги. Каждый раз он так торопится от волнения, совсем забывает взглянуть на часы. Пицца Плекс откроется только через полчаса и дети, значит, должны придти минут через сорок… Солнце хохотнул и покачал ногами, вслушиваясь в звон бубенчиков. Что ж, у него есть время подумать над тем, какие игры он сегодня предложит своим маленьким друзьям! Так, значит, салочки, жмурки, прятки… Но дети не пришли через сорок минут. И через час. И через два часа тоже. Похоже, сегодня детский сад снова закрыт… Что ж, бывает! А пока деток нет, у него появилась возможность достать тряпочку и протереть пыль, осевшую в лабиринте, снова перебрать мягкие блоки, забыв в процессе где верх, а где низ, прошерстить бассейн с шариками… Снова. Как и вчера. Как и два, три, четыре дня назад… Солнце поднялся и, двигаясь так, чтобы бубенчики звенели в такт его напеву, направился в свою коморку. В ней царил небольшой… Творческий беспорядок. Может быть, ему стоит пройтись тряпочкой и здесь… Кстати о тряпочке, его любимая жёлтенькая тряпка для пыли что-то не как не могла найтись, сколько бы Сан не переворачивал кучи детских рисунков и поделок, созданных из самых разных материалов. Внимание привлекла странная цветная коробочка, показавшаяся из-за стопки рисунков с Монти. Может, воспитатель положил тряпочку туда, и забыл? Стоило Солнцу отложить помятую крышку, как лучики на голове зашевелились, втягиваясь и выскакивая обратно. О, звёздочки-искорки, это же… Механические пальцы слегка подрагивали, когда Сан достал из коробки плакат и развернул его, прижав к стене. «Только сегодня! Театр Фазбера представляет: невероятная история Солнца И Луны!» гласила яркая надпись. На выцветшем плакате по краям разместилась остальная труппа театра, а по центру стояли Сан и Мун, глядя друг на друга. Как же давно это было… Когда он впервые прибыл в комплекс, он ведь был роботом-актёром. И, стоит признать, до закрытия театра выкладывался на все сто. Позже, уже на перепрограммировании, ему, конечно, добавили много новых знаний навыков, нужных воспитателю, удалили несколько ненужных более вещей, но… Как хорошо, что воспоминания о театре оставили. Сан выудил из завала цветной блестящий скотч и принялся клеить плакаты на стену. На них были самые разные цветовые композиции: от ярких и радостных, до тёмных и таинственных. Фото других аниматрориков менялись каждый раз, но неизменны были только они — Солнце и Луна. Санрайс остановился, вглядываясь в один из постеров, после чего молча накрыл ладонью руку Муна, что тот протягивал с картинки. Мундроп… Мун. О, Луна, его Луна! Как же Сан... Любил его. В детском саду он ценил его, как напарника, пускай и начал в последнее время панически боятся, по большей части из-за людей, работавших с ним, но в театре… В театре он так любил его… Он любил его так, как пьяный ковбой любит женщину — владелицу кабака. Любил так, как рыцарь любит запертую в башне принцессу, о которой слышал лишь из слухов. Так, как поэт девушку, прошедшую мимо и оставившую после себя лишь аромат духов. Любил искренней, чистой, но совершенно мимолётной любовью. Солнце нуждался в нём. В конце концов, от фонаря нет толку, если вокруг не темно. В каске нет смысла, если вокруг нет никакой опасности. Что уж там, бункеры никто не стал бы строить, не будь угрозы бомбардировки… Он был героем. Героем, который был бы совершенно бесполезен, не будь с ним злодея. Злодея, крадущего драгоценности из банка, привязывающего людей к рельсам поезда и набрасывающего зрителей в зале тень. Тень достаточно широкую, чтобы Сан мог в ней сиять. Он прижался к постеру лицевым диском и томно вздохнул. Воспоминания, словно всплывающие уведомления, одно за другим появлялись в голове. Санрайс молча сполз по стене, под звон бубенцов, и придвинул ящик поближе. Очаровательная светлая шляпа, что шла вместе с такой-же тёмно-синей, белая и чёрная банданы, два супергеройских плаща с солнцем и луной. Их реквизиты. На самом дне оказались потрёпанные плюшевые игрушки. Аккуратно уложив свою на пол, Солнце вгляделся в глаза набитого плюшем Муна, после чего прижал его к лицевому диску и потерся о мягкий материал, под щёлканье собственных лучиков. Ох, не пристало, теперь уже воспитателю, работающему с детьми, думать о всяких пошлостях, но будь Сан человеком, игрушка покрылась бы белёсыми пятнами. Так он, забывшись, мог просидеть невероятно долго, тиская в руках плюшевого Луну и рассматривая плакаты, но краем глаза Санрайс заметил цветной клочок ткани, который, при близком рассмотрении, оказался его любимой тряпочкой для пыли. Уложив игрушки рядом и накрыв их обрезком фетра, как одеялом, Солнце поднялся и, вновь сотрясая бубенцы под собственный напев, решил пройтись тряпкой по генераторам, стоявшим в лабиринте. По пути тихо щёлкая лучами и ругая самого себя за то, какие мысли только что мелькали в его лучистой голове. Театр… Театр уже в прошлом, а значит и та одержимость злодеем и победой над ним должна быть… Послышался щелчок. Лампы на потолке замигали. Сан вздрогнул, наблюдая за их треском. Что-то внутри затрепетало, и он, сам не зная зачем, судорожно огляделся, прежде чем упасть на колени и выгнуться в спине, принимая одну из поз, любимых им в театре.

Свет выключился…

Мун включился. Он молча огляделся, после чего сложил тряпку и сунул за пояс. Видимо, Сан убирался. Что ж, уборка уходит на второй план. Для начала ему нужно удостовериться, что всё на своих местах. Он в два прыжка забрался повыше и зацепился за трос, на ходу разбираясь с креплением. В саду всё было тихо, но когда он попытался пройти в «детскую бухту», дверь жалобно скрипнула и не поддалась. Эти предусмотрительные подлецы заперли его в детском саду. Недовольно щёлкая механизмами, Мундроп сделал ещё один круг над садом, особенно пристально вглядываясь в бассейн с шариками. После чего, чтобы точно убедится в том, что здесь пусто, он забрался в лабиринт, в процессе не устояв и пройдясь тряпкой по особо пыльным углам. Когда с проверкой было покончено, Луна решил зайти в их коморку. Стоило ему ступить туда, как бегающие туда-сюда зрачки сменили цвет на белый. Искорки-звёздочки, как давно он не видел этих постеров. Саннн… Сан, разбойник, и где только их нашёл? Взяв в руки плюшевую игрушку Солнца, о которую он чуть не споткнулся, Мун потянул её фетровые лучики в разные стороны, до лёгкого треска швов, хихикая над тем, как деформировалось тканевые лицо. Обойдя комнату по кругу несколько раз, он остановился возле плаката, висевшего в углу, вглядываясь в помятую бумагу. Луна подпрыгнул, звеня бубенцами, и скопировал позу Сана на картинке. Затем он поркутился и, приподняв руки, замер, копируя свою стойку, спародировав собственный «злодейский смех». Ох, что это были за времена. Каждую свою роль они проживали на самом деле, каждый свист, каждое «Браво!» из зрительного зала принимали близко к сердцу, убегали в гримерку, чтобы поменяться и каждый смог выйти на бис. Солнце так любил оставлять на зеркале записки с сердечками, похвалами. И Мун тоже любил. Его. Любил… О, да, любил. Любил его так, как волк любит съеденного ягненка, любил, как вампир любит укушенную женщину, так, как паук пойманную бабочку. Любовью, что засядет внутри, скручиваясь в узел внизу живота заставит томно вздыхать… Любовью что забывается так же быстро как и возникает. Мун признаёт, они были действительно восхитительным дуэтом. Между ними была особенная химия. Та самая, что чувствовалась между Джокером и Бетменом… Герой, что видит смысл своей жизни в погоне за злодеем, злодей, что привязался к герою настолько, что стало жалко убивать. Смысл. Смысл… Они давали друг другу его. Пожарный никто без огня, зонт бесполезен без дождя, жизнь не ценили бы, если бы не было смерти… Послышался треск и Мун глянул на вниз. Кажется, он так увлёкся, что игрушка лишилась ноги. Где-то здесь были нитки… Ногу он, конечно приделал. Приделал после чего долго рассматривал игрушку, подмечая на ней множество неаккуратных швов, когда-то давно оставленных его рукой. Он даже забыл о них… Луна ещё долго сидел, поглаживая фетровые лучики, на ходу сочиняя злодейские монологи. Если когда-нибудь дети снова придут, он расскажет им так много сказок… Послышался щелчок, и генераторы загудели.

Зажёгся свет…