Твоя далёкая нежность

– Эй, исусик, – еврейка делает короткую паузу, сексуально облизывая губы. – ты когда-нибудь целовалась? – она откладывает тетрадь и поворачивает голову к сидящей рядом тихой Палестине.         Кто бы мог подумать, что это может случиться!? Израиль и Палестина сидят вместе на полу, выполняя школьное задание по истории. И как учителю только в голову пришло ставить этих супостатов в одну пару?! Палестина строго взглянула на голубоглазую девушку и, открыв учебник, постаралась скрыться за ним. И что она себе только позволяет? Напроситься к ней домой и задавать такие вопросы! Палестина догадывалась, что королева старшей школы не просто так с энтузиазмом согласилась выполнить проект вместе с ней, серой мышкой. Она явно что-то задумала. Хочет выставить посмешищем перед своими друзьями-задирами? Возможно. На улицу потихоньку спускался вечер и нужно было включить свет в комнате. А лучше и вообще выпроводить эту "сексбомбочку" на улицу. – Если сегодня допишем основную часть, то остальное я смогу сама дописать. Только дай мне адрес своей почты. Скину тебе окончательный вариант. – палестинка все прикрывалась учебником. – Я вообще-то тоже могу это сделать, – возмутилась Израиль, – за кого ты меня принимаешь? У меня, между прочим, лучшие оценки в классе! – Хорошо, делай сама. Тогда ты скинешь работу. – Зачем мне пересылать работу по интернету, если я сама могу лично отдать ее в руки? – арабка опустила книгу, угрюмо смотря на девушку. – Ладно, – устало отвечает та, – твоя взяла. Но все же. Ответь на вопрос. – хитро улыбнулась пепельноволосая. – Какой? – делает она вид будто не понимает о чём та говорит. Израиль убирает все книги, тетради и канцелярию, что валялись рядом, и поднявшись, присаживается поближе к палестинке, так что та теперь прекрасно может рассмотреть её блестящие лазурно-голубые тени.        И чего она вдруг к ней пристала? Видели бы ее друзья, чем она прямо сейчас занимается - проводит вечер с лузершей школы. Никто бы не поверил Палестине скажи она, что её заклятая врагиня, Красная королева, сидела рядом с ней на пыльном полу. Она медленно подползает к напряжённой Палестине, которая явно боится её дальнейших действий, и забирает из её рук надоевший учебник. – Зачем тебе эта шапка, - она дотрагивается указательным пальцем до красно-белой арабской шапки. – Если я её сниму, то что-то произойдет со мной произойдёт. Это у меня..типо оберег такой. – сглатывает, вжимаясь спиной в стену. – Интересно, – она медленно, но ловко снимает арафатку с неё, открывая вид на её белоснежную шею, пухлые, слегка-приоткрытые, малиновые губки и небольшой лобик, немного прикрытый надоедливыми чёрными кудрями. – что-то определенно произойдет. – Не надо, – дрожащим голосом шепчет мусульманка. – Ты целовалася? – Палестина чувствовала ее мятное дыхание на своей шее и видела, как глаза Израиля рассматривают её лицо. – Д-да, - впервые она заикалася. Леси разглядывала ковер, не смея снова на нее взглянуть. Всё-таки Палестина боялась Израиля. – Не обманывай, – Рая легким движением руки убрала с её лба лакричную прядку волос. – Я не... – она взглянула с опаской в её глубокие лазурные глаза, в которых блистала похоть, как казалось тёмноволосой. – Ну тогда давай проверим, – она прикоснулась к её губам. Сначала очень осторожно. Касалась по очереди нижней и верхней губы.        Что вообще происходит? Как такое могло произойти? Это всего лишь сон! Да, точно сон! В реальной жизни на Палестину вообще бы не обратили внимание даже если бы она закричала. Темболее, Израиль, которая, по идее, должна издеваться над, как было всегда, но никак не целовать и ласкать её. Но ей почему-то это снилось и почему-то её сопротивления продлились, от силы, секунд пятнадцать, после чего она стала неохотно, но всё же отвечать на этот ядовитый поцелуй. – Для первого раза очень неплохо, – еврейка заулыбалась, оторвавших от сладких губ. Повернув голову, в нос ударил сладкий аромат цветочных духов. – Я же сказала, что целовалась, – Израиль сыгнорировала её, положив правую руку к ней на талию, притягивая ещё сильнее к себе и усаживая ее на колени. Вот такая странная картина - на полу сидит дерзкая Израиль, а на ней обычная замухрышка, Палестина. В этот раз израильтянка грубее впилась в губы младшей. На этот раз более страстно и властно. Удивительно, но мусульманка никогда не ощущала подобного ни с кем другим. Даже случайный поцелуй с Ираном не доставил ей такого удовольствия, как сейчас. Тем временем, руки старшей скользили по хрупкой талии, а младшей по её шее и плечам. Палестина, вероятно, никогда не думала о поцелуях и о любой другой близости, как о чем-то приятном, а сейчас ей не хотелось, чтобы враг отпускал её. Девушку, которую она думала, что презирала. Ненавидела таких, как она - считающих себя центром мира и всех кто находился рядом - всего лишь интерьером. Она так думала. Раньше. Да и Израиль так думала. Ей нравилось запирать палестинку в женском туалете и избивать её до крови и слёз. А сейчас она так нежно притягивала ее ближе, желая раствориться в ней, словно они никогда и не были врагами друг для друга. Они шумно дышали. Останавливали поцелуи лишь для того, чтобы отдышаться. Еврейские губы опустились на белоснежную шею мусульманки, а пальцы играли с её волосами. Наверняка, останутся засосы. Ну и пусть. Её так никто не целовал. И даже если это очередная шутка, то Палестине сейчас глубоко наплевать. Пускай издевается над ней сколько захочет, пусть только не останавливается. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас. Израиль бесцеремонно запустила руки под футболку Палестины, хватая её за маленькую, но, тем не менее, пухлую грудь, заставляя ту издать громкий стон от нового ощущения. Её кожа была такая мягкая и нежная. Еврейке хотелось бы целовать её каждый день. Хотелось бы испортить их работу, чтобы начать заново. Чтобы чувствовать ее сладкие губы вновь и вновь. Она сама не понимала, что произошло и что заставило её потянуться к Палестине, на минуточку, за поцелуем. Поэтому израильтянка решила, что это все же сон. – Леси, кажется Турция пришел, – раздался голос за дверью. – هراء (Чёрт, с араб.) – прошептала арабка, нехотя поправляя задравшуюся футболку. Она все еще сидела на Израиле. – Как-нибудь в другой раз, מתוק (сладкая, с иврит.) – еврейка мило улыбнулась, а мусульманка, тем временем, уже слезала с её колен, подтягивая к себе учебники, будто ничего не было. Наконец, дверь распахнулась и вошел Турция. Его улыбка сразу же сползла с лица, когда он увидел Израиля. – Израиль, – он нервно усмехнулся, делая вид, что рад её видеть, – рад тебя видеть. – угу, ври больше. – Не думал, что вы действительно решите делать задание вместе. – Да, мы так решили, – голубоглазка в попыхах собирала свои вещи в рюкзак, – в следующий раз, исусик, занимаемся у меня. Родителей не будет, так что можно закончить работу в тишине, – Рая мрачно посмотрела на турока. – Да? – Палестина не верила своим ушам. Она предлагает ей снова встретится!? – Т-то есть, – ну вот, арабка вновь начала заикаться, – я хотела сказать да. Да, я зайду к тебе. – Отлично, – девушка уверенно направилась к двери. – Отлично, – робко прошептала младшая, натягивая обратно свою арафатку. Когда дверь захлопнулась на неё уставился Турция с вопросительным взглядом. – Палестина, как ты выжила после такого? Что произошло? Она же тебя не трогала? Ты только скажи и я..... – Ничего, – перебила его сестра, смотря на дверь, – просто делали домашнее задание.