Утренняя прогулка

Такой же обычный день как и предыдущий. Уильям вновь просыпается в холодном поту, тяжело дыша. Кошмары никогда не покинут его голову. С каждым днём они душат его все больше и больше. Недосып сказался на здоровье, ещё как. Огромные мешки под глазами, всегда усталый вид. Волосы отросли до плеч, всегда растрёпанные, он просто не хотел стричься, хотя мать предлагала. На руках виднеются несколько порезов, которые успешно скрывают длинные рукава рубашки. Младший Байерс выглядит так последние несколько месяцев, а может и больше. После победой над Векной, Джойс решила все-таки переехать обратно в Хоукинс. Она уже не хотела оставлять это место. Хоть там и было куча страшных и неприятных воспоминаний. Она хотела помочь Хопперу справиться с потерей ещё одной дочери. Да, вы не ослышались, ещё одной дочери. Одиннадцать. Во время борьбы с главным злом Хоукинса, она пожертвовала собой. К сожалению, она была не единственной жертвой Векны. Тот успел убить и Стива Харрингтона, прямо на глазах у Ненси, Джонатана, Дастина и Робин. Последняя пыталась отомстить за друга, но своими действиями чуть не устроила себе такой же конец. Она попала в больницу. Уилл пытался помочь своим друзьям справиться с потерями. Он помогал Лукасу, что переживал потерю друзей и тяжёлое состояние своей девушки. Он помогал Дастину, что переживал потерю Стива и Эдди, которые были очень важны для него. Он пытался помочь Джонатану, который был вынужден успокаивать и проводить почти все время с Ненси, которая чуть не свихнулась после всех событий. Уилл пытался помочь Майку. Уиллеру, как думал Байерс, было тяжелее всех. Он потерял любимую девушку. Он, будто, потерял смысл жизни. Майкл и правда находился в ужасном состоянии. Уилл всегда старался быть рядом, выслушивал, помогал. Но Майку не становилось легче. Что бы Байерс не делал, кудрявому это не помогало. Как-то раз, Уиллер даже сказал, что Уилл сам виноват во всем. — Если бы ты не пропал в тот вечер, ничего бы не было! Если бы ты, черт возьми, сдох в изнанке, Оди бы не пришлось жертвовать собой, чтобы нас спасти! В тот день Уилл перестал. Он устал, очень устал слушать все это. Ему самому нужна была поддержка, но он ее не получал. Все были заняты, у них были свои проблемы. А Уильям, как идиот, пытался всем помочь! Придурок. Может, лучше бы и правда, он сдох в этой чертовой изнанке?.. Байерс промолчал. Он просто ушел, оставив Майка на едине с самим собой. Он понял, что больше ничего не значит для Уиллера. Мир рушился на его глазах, но он перестал что либо делать. Больше ничего не предпринимая, Уилл сидел, или лежал, в своей комнате, и тупо смотрел в стену. Он пытался рисовать, но всегда рвал свои рисунки. Он ненавидел себя, за то, что причиняет боль своим близким. Не пропади он в тот вечер, все были бы счастливы. Сейчас, он уже ничего не исправит. Уилл смирился. Он привык. Он привык, что день за днём монотонно идёт в школу, сидит на уроках, а потом вновь домой. Все его друзья просто отдалились от него, и он не винит их. Он принял решение, больше никогда не мешать своим близким. Он закрылся в себе. Байерс больше не ребенок, он сам со всем справиться. Он сможет. За окном зима. Снег кружит в ночной тишине. Парень смотрит на часы. Почти пять утра. Он тяжело вздыхает и начинает заправлять кровать. В школу совсем не хотелось, но ничего, скоро рождественские каникулы. Они пройдут так же быстро, как и предыдущие. Жаль. Байерс вытащил на кровать одежду, в которой он пойдет, и отправился в ванную, делать все утренние процедуры. Когда с этим было покончено, Уильям прошел на кухню.Тихо, парень открыл холодильник, ища там что-то съестное. Ему не хотелось ждать, пока встанет Джонатан, и приготовит нормальный завтрак. Зеленоглазый залил найденные хлопья холодным молоком, и начал трапезу. Съев пару ложек, Байерс понял, что совсем не голоден. Парень убрал остатки обратно в холодильник, вернулся в свою обитель. Собирав все необходимые вещи, брюнет отправился на улицу. Дома сидеть не хотелось, и это стало уже привычкой. Каждый день Уилл выходил на утренние прогулки, дышал морозным воздухом… Это было очень приятно, хотя Джойс, иногда, его за это ругала. Схватив рюкзак, накинув на плечи куртку, зеленоглазый пошел по заснеженному городку. Хлопья снега кружились, падая парню на волосы и лицо, приятно обжигая кожу холодом. Фонари освещали тёмные улицы тусклым светом. Стояла такая прекрасная тишина… Уильяму очень бы хотелось утонуть в этой темной тишине. Это было единственное время, когда тот переставал думать о своих взрослых проблемах. И ему это нравилось. Послышались шаги. Ночную тишину разрушили резкие звуки ходьбы. К Байерсу кто-то стремительно бежал, и он это понял. Зеленоглазый резко обернулся, увидев прямо позади себя высокого, кудрявого парня. Он был в лёгкой куртке, на длинные, черные, словно смоль, волосы мягкими хлопьями ложился снег. Карие глаза, словно две черные дыры, прожигали брюнета пристальным взглядом. До боли знакомый ему человек, остановился в паре метров от него. Что он здесь делает? Что здесь делает Майк Уиллер? — Майк? Что ты тут делаешь?.. Уильям застыл на мгновение, разглядывая бывшего лучшего друга. Последние месяцы эти двое почти не общались. После тех слов, сказанных Майклом, Байерс просто перестал пытаться. Уиллер же понял свою ошибку, но все не мог признать её. В школе парни перекидывались лишь парой фраз, иногда только приветствием. Несколько лет назад, Уилл бы не смог представить, что будет жить в одном городе, ходить в одну школу, учится в одном классе с Майком, но не общаться с ним. Вообще. — Я просто гулял и тебя заметил… Майкл подошёл ближе, с немного грустным и уставшим видом. Может, зря Уилл его тогда оставил? Может те слова, были случайно сказаны на эмоциях, и Майку и правда нужна была помощь, а Байерс как эгоист, просто ушёл? Чёрт… Парень встряхнул головой, выгоняя запутанные и пропитанные виной мысли. — Странное ты время для прогулки выбрал. Сухо ответил Ульям, отчего по коже у парня с весёлыми кудряшками побежали мурашки. Он замялся, потом вздохнул, прикусил губу и, наконец ответил: — Почему же, ты каждый день гуляешь в это время? Байерс удивленно поднял брови, потом с небольшим презрением в глазах хотел что-то спросить, но передумал. Незачем было спрашивать, следил ли кареглазый за ним, сейчас это его не интересовало. Он выдохнул. — Утром здесь никого нет. Мне нравится гулять в одиночестве. Спокойно ответил брюнет, рассматривая снежинку, что упала на его ладонь. Красивая… Уиллер лишь молчаливо наблюдал за ним, не в силах найти нужных слов. Зеленоглазый отвёл взгляд, убрал руку. Кудрявый же всё ещё смотрел на своего «друга». Последний, просмотрел в ответ, их взгляды и глаза встретились. Несколько минут, растянувшихся на целую вечность, парни смотрели друг другу в глаза, не дыша. Уиллер изучал каждую часть лица собеседника. Глаза, что меняли цвет, сейчас казались потускневшими, болотно-зелеными. Отросшие волосы развивались на ветру, будучи очень взлохмаченными, неопрятными. Брови были немного приподняты, будто с немым вопросом во взгляде. Губы, вновь искусаны, кажись, ещё сильней, чем раньше. Одет Уилл достаточно тепло, в отличии от Майкла. Виднеется горлышко теплого свитера, поверх которого тот накинул синюю куртку. Снизу, обычные черные брюки и старые конверсы. Уильям в свою очередь, тоже рассматривал бывшего друга. Кудри отросли ещё немного, скоро волосы будут длиннее, чем у Аргайла. На лице виднеются несколько скоплений веснушек, что всегда так нравились Байерсу. Глаза, такие же темно-карие, что даже не видно зрачков. Губы все такие же пухлые и здоровые, как раньше. Брюнет так же заметил, что поверх тонкой рубашки, то накинул лишь темно-желтую ветровку, которая сейчас развивалась по ветру, как огромный флаг. Уилл почувствовал что-то странное, будто давно забытое, какое-то чувство, что он проявлял часто, но надолго забыл о нем. — Майк, тебе не холодно? Сам того не осознавая, с заботой спросил Уильям, заглядывая будто в душу к Майклу. Тот не ответил. Лишь отвернулся, не желая смотреть в глаза тому, кого он, не специально, но из-за своего эгоизма, оттолкнул. — Уилл, я… Не беспокойся за меня, пожалуйста. Я этого не достоин. Тихо, словно боясь потревожить тишину сказал Майк. На самом деле, парню было довольно-таки холодно, но не хотелось уходить. Ему было плевать, заболеет ли он прямо во время каникул, или не заболеет. Он просто не хотел оставлять Уилла. Кудряшки подпрыгнули от новой волны ветра, пронизывающего до костей, и кареглазый почувствовал прикосновение руки Байерса к его плечу. Он резко повернулся, посмотрел на Уилла… Тот стоял рядом, держа свою руку на плече друга. — Майк, я думаю, тебе всё-таки, стоит пойти домой… Ты можешь простудиться, а в рождественские каникулы это не особо приятно. Сказал зеленоглазый, ровно, но с заботой, и какой-то давно забытой нежностью. Он аккуратно провел рукой по плечу кудрявого, сам не понимая, что все-таки не хочет, чтобы тот уходил. Уиллер вздыхает, и мотает головой из стороны в сторону, бормоча про себя «нет, нет, я не хочу, я не хочу…» — Уилл… Давай поговорим? Майк делает первый шаг. Спустя много лет, ребята, наверняка, вспомнят этот момент, он, либо окончательно все сломает, либо, сможет вылечить старые раны. Младший Байерс удивлённо смотрит на кудрявого, слишком резко убирая свою руку с его плеча. Кареглазый бросает взгляд на плечо, чувствуя какую то утрату. Да, он замёрз, но сейчас это как-то не важно. Парень запускает пальцы в кудри, убирает те, что мешают, с лица, наконец смотря в ответ на брюнета, что нервно теребит куртку и кусает губы. Вредная привычка его нервного друга, что появилась ещё со времён первого класса в школе. — О чем? О чем мы можем поговорить? Говорит с некой чужой холодностью парень в синей куртке и опускает взгляд. Уиллер выдыхает, поднимает голову, из его рта выходят несколько облачков теплого воздуха. Он думает. Морозный воздух отрезвляет голову кудрявого, что сейчас забита совершенно разными мыслями. Мороз оставляет в ней лишь приятную пустоту, заставляя отбросить все мысли, думать лишь о красоте холодного утра, в ожидании какого-то чуда, что никогда не произойдет, сколько ты его не загадывай. — Майк, я правда не понимаю. Ты просто перестал со мной общаться, зная, что ты единственный, кому я могу что-то рассказать, а теперь, ты хочешь поговорить? Майкл отвлёкся от разглядывания неба, затянутого снежными тучами. Он не решался посмотреть другу в глаза, что пылали яростью и ненавистью к нему. По крайней мере, парень был уверен в этом. Но в темно-зеленых глазах Уилла тогда читалась лишь обида и непонимание. Он хотел вернуть все как было, но не мог, не понимал как. Для него это не было возможно. — Ты правда думал, что я не обижаюсь? Ты правда думал, что я забываю все, что ты мне сказал? Ты правда думал, что я… Парень не успел закончить. Слезы потекли из его глаз, и он закрыл их руками, проклиная всё и вся, за то, что пошел сегодня утром именно по этой улице. Майкл с обеспокоенностью взглянул на друга, и теперь, не говоря не слова, подошёл, аккуратно попытавшись обнять того. — Уилл, я знаю. Я идиот, ублюдок, тварь, ещё кто-нибудь… И я сам в этом всем виноват. Ты смог бы простить меня сейчас?.. Байерс некоторое время молчит. Перед глазами проносятся все счастливые моменты его жизни, связанные с Майком. Каждый раз, когда его лучший друг мог рассмешить зеленоглазого, каждый раз, когда он мог заставить почувствовать себя нужным, каждый раз, когда просто обнимал брюнета. Но одно воспоминание рушит все, что было построено. «Если бы ты, черт возьми, сдох в изнанке, Оди бы не пришлось жертвовать собой, чтобы нас спасти!». Слова болью отдаются в груди, входят ножом в спину, стреляют из револьвера в голову. Этот тон Майкла… Полный ненависти и отвращения. Байерс тогда понял, что если он перестанет пытаться, ничего не изменится. И он был прав, ничего не поменялось, просто теперь брюнет не возлагал надежд на скорое воссоединение их старой команды, их партии. Он перестал надеяться на то, что ещё раз сыграет с Майком в «Подземелья и Драконы». Если б Уиллер только знал, насколько больно было его другу, пока тот спокойно спал в своей кровати. Если бы только знал, что зеленоглазый сам винит себя во всем происходящем. — Я…Я не знаю!.. Слишком громко разрывая ночную тишину, восклицает Уилл, резко вырываясь из объятий лучшего друга. Он не хочет вновь быть обманутым. Это больно, довериться полностью, а потом оказаться брошенным, словно маленький, уличный, и никому не нужный котенок. Байерс размазывает слезы по красным от мороза щекам, отворачивается, пытается восстановить ровное дыхание. Майкла вновь пробивает дрожь, он стоит, не в силах сказать что-либо, закрывает глаза, вновь вдыхая морозный воздух, ища в нём помощи, и ответов на свои вопросы. Но холод не спешит давать подсказки, словно заигрывая с парнем, взлохмачивая его смоляные кудри. Тот пытается пошевелить ледяными руками, немного морщит нос от мороза. Снежинки падают на красное от лицо, тают, скатываются оттуда маленькими и мокрыми капельками. Уиллер не знает, что делать дальше, голова гудит, вновь наполняясь мыслями. Скоро рассвет, скоро новый день. Который час? Он бы задал этот вопрос случайному прохожему, но, как на зло, или же наоборот, к счастью, здесь никого не было. Кроме двух парней, в синей, немного васильковой, и темно-желтой куртках. — Уилл, я не знал как извиниться. Тихим, но ровным голосом объяснил кудрявый, смотря прямо в спину своему другу. Тот обнял себя руками, но не повернулся. Рюкзак уже давно лежал на земле, ненужный. Майкл вновь подошёл ближе к зеленоглазому, выдохнул ещё несколькими облачками теплого воздуха и продолжил говорить: — Я не хотел говорить этого. Тогда, я винил в смерти Оди абсолютно всех, не думая о том, что она была дорога не только мне. Я все испортил. И-извини, Уилли… На последнем предложении, его голос дрогнул. Уиллер нервно вдохнул и всхлипнул. Одинокая слеза потекла по красной, веснушчатой, щеке. Он быстрым движением руки вытер ее, вновь шмыгнул носом, закусил губу, хоть такой привычки раньше не имел. Байерс, у которого наконец получилось восстановить дыхание, утереть слезы, в общем, немного успокоиться, обернулся. На красных щеках ещё остались мокрые дорожки слез, глаза все ещё были немного покрасневшими. — Майк, не надо. Ты, наверняка, был прав. Не стоит, серьезно. Мягко, с нежной улыбкой на лице, ответил Уилл. В этой улыбке, обычный человек бы увидел доброжелательность и слова «не бери в голову, я не обижаюсь», но Майк… Майк понимал, что за этой маской улыбки, прячется израненный, брошенный и обиженный мальчик, который просто хотел немного любви. За этой улыбкой, на которую клюют все, кроме Уиллера, прятался настоящий Уилл Байерс. Майкл не мог спокойно наблюдать за тем, как зеленоглазый неловко поднимает портфель, бормоча что-то, о том, что скоро им в школу и лучше, сейчас пойти домой, чтобы потом не опоздать. Жалкие оправдания. — Уилл, я не… Я так не считаю!.. Нет, я знаю, это звучит глупо, и я будто просто оправдываюсь, но я не хотел тогда ранить тебя, мне было плохо, я искал виноватого, и будь рядом, например, Ненси, я бы сказал и ей, что она виновата в ее смерти, что не смогла защитить. Я бы обвинил любого, лишь бы не признавать, что сам виноват, сам не смог защитить её. Не смог защитить вас всех. Я просто не смог признать свою вину, и делал жизнь всех, а в особенности твою, кошмаром. Я знаю, я жалок. Вряд-ли ты сможешь меня простить… Майкл закрыл глаза. Вдох, выдох, только бы не заплакать. Только бы не зареветь, черт возьми. Он чувствует, холодные щеки розовеют от мороза, как и немного горбатый нос. Глаза наливались солёной водой, и она стекала, оставляя мокрые следы. Да, он всё же не заплакал, он зарыдал. Слезы, одна за другой, прокладывали путь от глаз, до скул, стекая на шею, или капая на ветровку, которая никак не спасала от леденящего ветра и зимнего холода. Он чувствует себя слабым, таким слабым, таким жалким!.. — Уилл, не уходи, пожалуйста, прости меня, извини, я правда не хотел, прости, я… Уиллер захлёбывается в своих слезах, сейчас, он словно маленький ребенок, который разбил мамину любимую вазу, и извиняется перед ней, боясь, что его накажут, а может, и правда чувствуя огромную вину, своим детским, наивным и нежным сердцем. Внезапно, парень чувствует до боли холодное, но в то же время обжигающее прикосновение к своей веснушчатой щеке. Чьи то холодные, но в тоже время такие родные и теплые пальцы, аккуратно берут его за щеку, утирая слезы, теребя нежную кожу. Кудрявый открывает глаза, смотрит на руку, потом переводит взгляд на лицо младшего Байерса. Тот вновь смотрит на него с тревогой и нежностью в таких прелестных, зелёных глазках. Сейчас, они немного потускнели, но всё ещё остаются красивыми, никто же не станет спорить с Майком? Кудрявый вдыхает, выдыхает, проделывает это действие ещё несколько раз, но так и не может успокоиться. Давящее чувство вины в груди не даёт покоя. Майк вновь шепчет: «прости…», Уилл кивает, подходит ближе, кладёт вторую руку на плечо лучшего друга, поправляет его куртку, бормоча что-то невнятное о том, что нужно бы тому теплее одеваться, но кареглазый его не слушает, поворотом головы утыкаясь носом и губами в ладонь брюнета. Байерс же улыбается уголками губ, поглаживая кончиками пальцев лоб кудрявого, что уже таял от этой ласки со стороны друга. — Майк, я понимаю, было много травмирующих нас событий, но мы должны держаться вместе! В такие моменты становится плохо, хочется уйти и закрыться в своей комнате, но это не выход. Всегда легче справляться с проблемами не в одиночку, поддерживать друг друга, переживать потери вдвоём… Я пытался тебе это сказать, но ты тогда не слушал, и я надеюсь, что сейчас, ты всё-таки меня поймёшь. Как только Уилл закончил, его глаза вновь намокли. Майкл на несколько секунд застыл, удивлённо взирая на зеленоглазого, а потом бросился обнимать его. Обхватив брюнета руками за талию, прижимаясь к нему, будто эти объятия последние в его жизни, он уткнулся носом в шею Байерса, вдохнул его аромат. Знакомый, нежный запах Уилла Байерса. Как он скучал… — Как я понял, ты согласен, да? Зеленоглазый улыбнулся, даже немного засмеявшись, обнимая парня с удивительными, карими глазами в ответ. Майк поднял голову, кивнул, всё ещё улыбаясь, и одновременно плача, но уже от лёгкого счастья, что наполняло душу. Груз вины ещё не пропал окончательно, и друзьям ещё нужно будет поговорить, объяснится, но сейчас им стало гораздо легче. Сейчас, они понимают, что нужны и важны друг для друга. Им больше не было холодно, ни физически, ни морально. Кареглазый кивает, вновь смотря на Уилла, легко и быстро тянется к его красной, но, кажись, не совсем от холода, щеке и так же быстро оставляет маленький «чмок» на ней. Уилл кусает губу, и смущаясь, пытается отвести взгляд, но потом вновь весело заливается смехом, вместе в Уиллером. Они просто стоят, обнимаясь, посреди улицы, смеются как ненормальные, обыкновенно радуясь, что есть друг и друга. Стоят и смеются, не думая, что могут разбудить кого-то своим смехом. Снег падает на них, и они уже все мокрые от него, но парни не перестают радоваться. Сейчас, все стало настолько легко и просто, сейчас, им так хорошо, почему же не продлить момент, не насладиться им? Уже светлеет, ребята немного отстраняются друг от друга, улыбаясь, и пытаясь побороть последние приступы смеха. Их уже не волнует, что сегодня в школе будет какая-то важная, и сложная контроша, что родители могут наругать за эти утренние прогулки, их ничего не волнует. Не мысли о сложном будущем, не тяжёлые воспоминания и сожаления о прошлом. Им просто хочется смеяться и быть рядом. Они собирают вещи, и идут к дому Майкла, за его рюкзаком. — Мне кажется, я схожу с ума, а ты? — Я тоже. Сойдём с ума вместе, Майк. <3