А кто же боги?

Красный. Так много красного. Тёплым светом он освещал всё вокруг: и огромные стволы многовековых деревьев – высоких, словно вознамерившихся пронзить сами небеса, и опавшую бордовую листву, и одинокую тропинку, что змеёй стелилась под ногами. Неба не было видно. Алые кроны полностью закрыли его. Почему не было видно неба? Мелодией нежный голос медленно растекался по округе, пел о чем-то старом и давно позабытом. Вторили ему ритмичные удары, перезвон колокольчика. Жаром полыхает костер, брызжут искры и треск раздаётся. Прыгает вокруг алого пламени существо с оленьими копытами, в огромной меховой маске злобно скалящейся морды. Бьёт по бубну в своих руках, низко то ли поёт, то ли рычит на непонятном языке, а в ответ ему печально вторит тот же женский голос. Его обладательница притаилась в ветвях, лениво растянулась на ветке, но змеиный хвост крепко держит, не даёт ей упасть. Раз удар по бубну - и существо в центре красиво изгибается, кружит туловищем, прыгает через жаркое пламя. Два - топает копытами, роет землю, поёт низкие ноты самой грудью. На третьем ударе всё замирает. Маска в центре застыла, быстро и прерывисто дыша, а потом резко повернулась на незваного гостя. Впрочем, на месте том уже никого не было. … – Почему? За что она так со мной? - совсем убито вопрошал юноша, уже даже не пытаясь утирать бегущие по щекам слёзы. Рядом же с ним сидел ещё один молодой человек. Утешал. Смотрел сочувственно и мягко водил рукой по спине. По правде сказать, это всё продолжалось как с раннего утра. А сейчас уже к вечеру дело было. – Ты же знаешь радужных нимф. Они ведь такие… - немного замявшись, собеседник всё- таки подобрал приемлемое определение, – непостоянные. Полно тебе так душу измывать. После слов поддержки, как бы это ни было прискорбно для вызвавшегося утешить чужое горе, юноша заплакал только горше, облепил всеми конечностями. Волосы его теперь, живя своей жизнью, чуть ли не душили несчастного слушателя: схватили прохладой подземных вод, иногда булькали на особо громких всхлипах. – Ну почему? Почему она оставила меня? Я не прошу многого! Только бы увидеть её прекрасное лицо! Улыбку! – Кха! - набрав наконец воздуха в грудь и выпутавшись из волн чужих волос, мужчина отодвинул за плечи от себя стенающую нимфу горного ручья, взглянул со всей серьёзностью. – Я найду твою ненаглядную, спрошу, что стало причиной вашей размолвки. Думается мне, что причина вовсе не в тебе и не в ней. – А в ком же? - от удивление даже прекратив плакать вопрошает юноша. – Может камень какой не даёт теперь твоим водам правильные брызги, а может листья дерева соседнего загораживают свет солнца ясного - всё может быть. Прошу тебя, только успокойся, иначе ты так совсем иссякнешь! Последний раз печально шмыгнув носом, существо в ответ лишь кивнуло и растворилось маленькими брызгами, будто и не было его совсем. А Леший устало выдохнул. Как он стал хозяином леса, так ни дня спокойного не выдавалось – приходилось постоянно разбираться с… да с чем угодно. То поссорится кто с кем, то маны где-то станет слишком много и духи повалят как рябина по осени, а то и тот же дух недобрый появится - тогда и драться приходилось. Леший снова тяжело выдохнул. С кряхтением поднялся с камня. Тот вообще иногда ощущал себя так, будто и не лет триста ему всего было, а под тысячу. Поднялся, посмотрел на безоблачное небо, да и пошёл искать чужую подругу сердца. Радужные нимфы часто бегали с одного ручья на другой, с озера на озеро, и хозяин леса лишь хотел спросить, почему одна из их братии перестала появляться у другой несчастной нимфы. Копыта сминали траву, иногда цокали о камни. Солнце игралось в чужих русых волосах, сверкало о бусины в них и камни. Взгляд чуть уставший и лёгкая небритость завершали чужой образ. А вокруг то тут, то там неясными силуэтами мелькали духи: вот рыжие три хвоста рассыпаться искрами, то стеклянные крылья вспархнут с ветки. Но неожиданно для себя самого Леший остановился, отошел на несколько шагов назад и в удивлении уставился на что-то светящееся под кустом. Нет, по правде его конечно было не удивить чем-то таким: духи частенько принимали совершенно невообразимые формы, но… как бы сказать? Мужчина неслышно подошёл к кусту можжевельника, раздвинул ветви, и вытянул на свет существо донельзя диковинное. И, повторимся, что не форма удивила его, а аура, которой доселе он и не видал нигде. Ни у духов, ни у людей, ни даже не у тех премерзких колдунов. Нечто было похоже на маленького, пухлого светящегося человека, нарисованного детской ручкой. Достал мужчина кстати это, видимо, за как раз- таки руку. Остальное тельце висело в воздухе, смешно перебирало ножками, моргало глазами- бусинками. – Ты что ещё за тварь такая? - наконец нарушил тишину Леший, все еще держа нечто на приличном расстоянии от своего лица. В ответ ему раздалось ровным счётом ничего. Честно, ему казалось, что и не слушали его вовсе. Существо потрясли ещё раз, для проформы, и всё же с некоторой настороженностью притянули ближе, всунули в карман льняной рубахи. Ну какая же морока! Леший, скорчив мину крайне уставшего жизнью человека, уже представлял как будет разбираться ещё и с этой напастью. Откуда только взялась тварюшка? Хозяин леса вышел к сверкающей глади озера, где прозрачные, будто воздух, силуэты огромных рыб плавали над водой, да вдалеке нежились русалки. Феи ещё рядышком игрались с бликами солнца. Одним словом - идиллия. И никто не ссорится. Не так ведь сложно, в самом же деле. Будто сглазив себя, он слышит смеющихся русалок, а ещё стайку с головы до ног мокрых феечек. Ну нет, не сегодня. С этой мыслью Леший скрывается в тени деревьев, движется в сторону уже примеченной радуги, что незаметно казалась у самого начала озера, куда стекала небольшая речка. Нимфы видно не было, но он знал, что пристальное внимание к своей персоне ту невероятно раздражало. И вправду, через несколько минут перед ним появилась девушка, все прозрачная, сверкающая, словно драгоценный камень. – Что? - недовольно спрашивает она. Складная фигурка зависла чуть над землей, лениво качаясь от порывов ветерка, рассматривала пальчики на руке. – Да вот хотел спросить, почему не появляешься перед горным ручьём? – Это перед каким? - скучающе вопрошают, но мужчине ведь совершенно очевидно было, что наигранно это всё. – Ты ведь сама знаешь… - только начинает говорить, но его сразу же перебивает яростный возглас. – Да! - сбросив всё напускное равнодушие, подаёт голос нимфа. – Знаю ты о ком! Об этом изменщике, который сменил своё русло! Который похоже видеть меня совсем не желает… - девушка тихо всхлипывает, отворачивается от Лешего, а тот сочувственно смотрит. Ну что ж такие все на выводы горячие? – Ага, тот самый, который ревел мне как с утра до вечера, что его наглядная больше не появляется перед ним. – Зачем ты бередишь мне душу? Не успокаивай! Я ведь знаю, что такая хилая нимфа к.. как я… Девушка не заканчивает, захлёбывается рыданиями, а всю округу начинает затапливать ярким светом, что теперь сильнее и сильнее нарастал внутри стеклянного тела нимфы. Да что ж такое! – Ну что ты плачешь, дурная! - уже сам восклицает хозяин леса, но за нарастающим шумом, похоже, это осталось прогноированным. Да, здесь оставалось только переждать чужой всплеск силы. Но а если вдруг навредит себе малахольная? Жмурясь от сияния, Леший уже почти решается пустить свою силу в чужое тело, но тут в кармашке что-то шевелиться. Заинтересованная голова высовывается, шустро карабкается по его вытянутой руке. Маленький человечек самым кончиком руки коснулся до хрустальной нимфы, и тут раздался до ужаса громкий звон, будто два бокала ударились друг об друга. Девушка на секунду засияла ещё ярче, но тут же свет пошёл на убыль. Стал медленно затухать. А сама девушка, все ещё всхлипывая, мягко опустилась на траву, утирая уже стихающие слёзы. Леший совсем ничего не понял. А его находка под можжевельником уже карабкалась обратно в карман, будто ничего и не произошло. Он бы сам, если бы так срезанировал с чужой силой, еще минут десять валялся бы под тем самым кустом можжевельника, а тут непонятная тварюшка. Так. Ладно. По порядку. – Успокаиваемся и дышим. Медленно, - четко говорит мужчина, присаживаясь около нимфы. Та только головкой кивает, смотрит заплаканными глазами. – Так. Сейчас ты мне говоришь, что изменило течение братца ручья, и я делаю всё так, как было. Уже видя чужие попытки что-то возразить, он уверенным «хуже точно не будет» обрубает споры на корню. Обрубает он и чужие невнятные извинения, видит виноватый взгляд, как прозрачная рука тянется к его лбу, касается осторожно, а в голове уже всплывает картинка этого камня «преткновения», не иначе, что сменил чужое течение и ненароком устроил настоящую трагедию! Ну, что за день! … Тихо отворяется дверь и в комнату заходит мужчина. Разговоры тут же затихают. – Михаэль, что… - уже хочет спросить взволнованный крупный человек, но вошедший лишь отрицательно покачивает головой, мрачно садится за своё место. Почти сразу же заходит другой, блондин. Походка его статная, не даёт ни на секунду усомниться в его высоком статусе. Да и черты лица выдавали - аристократическая порода была видна за версту. – Ваше Высочество, но хоть вы объясните, что происходит! - экспрессивно требует ответа всё тот же. Принц темнее тучи встаёт во главе стола. Оглядывает своих приближённых, их маленький военный совет. – Друзья… - делает небольшую паузу Артур, но почти сразу же продолжает. – Наши информаторы принесли нам страшные новости. Королевство Дэус, которое мы столь долгое время пытались вразумить не прибегать к радикальным мерам, перешло черту… Тяжело вздохнув наследный принц Артур Уэльский, десятое колено своей династии, главнокомандующий армии королевства Ватт, наконец произносит роковое, то, что повлечёт за собой начало кровопролитной войны, что принесёт множество великих побед и такое же множество поражений. – Вчера, в девятом часу ночи, на главной площади столицы королевства Дэус, был приведён во исполнении приказ его святейшества Исаака о сожжении восьмерых магов. Над столом повисла гнетущая тишина. – Нам нужно выдвигаться, прямо сейчас! Войска нашего королевства итак уже почти в боевой готовности. Нельзя медлить! - уже знакомый нам крупный мужчина громко поднимается из-за стола, ударяет кулаком по столу. – Остуди голову, - мрачно отзывается тонкий как лоза брюнет. Поправляет очки и сурово глядит на главу купеческих гильдий. Тот от чужого взгляда сразу как-то тушуется, садится обратно на своё место. – Понимаю, мы сейчас все на взводе, но.. - говоривший хмуриться сильно, морщится, за ухо длинную прядь заправляет. – Королевство Дэус обладает поистине мощными военными ресурсами, мы не может сломя голову нестись туда. – А ты никак зассал, стратег несчастный! - злобно огрызается генерал второй дивизии. – Мы что, будем сидеть по башням, красивые тактики выдумывать, пока всех не перебьют?! – Поменьше бы вы возникали, уважаемый сэр Руд. Напомнить вам про крепость Старого Берега? - издевательски осклабилась командующая третьей дивизией. – Помнится, вы сами оттуда носа месяц не казали. Всклокоченный блондин подрывается со своего места, кое- как сдерживая себя, процедил сквозь зубы: – Выйдем на полигон, Кассандра! Пусть меч рассудит кто из нас воин, а кто своё место заработал стараниями папочки! Алые волосы девушки опасно шевельнулись, а дикий взгляд заставил Кэйла вздрогнуть, но тут наконец вмешался принц: – Тишина! Что за цирк вы тут устроили!? Люди гибнут, а вы собачиться удумали! Где ваша честь, в конце концов!? Пристыженное молчание наконец прервал уже знакомый нам человек, вошедший в самом начале. – Ваше Величество. – Что, Михаэль? - трогая разнывшийся висок спрашивает принц Уэльский. – Давайте для начала успокоимся. Первое, что мы сейчас можем и должны сделать, это организовать эвакуацию магов. Барретт, твои гильдии насколько в состоянии обеспечить продовольствием беженцев? – Месяц точно потянем! - уверенно отзывается рыжий бородач. – Тем более что маги, извините уж за меркантильность, очень не дурная рабочая сила. Не думаю, что будут какие-либо проблемы. – Проблемы всё же могут возникнуть, если мы не будем контролировать ситуацию, - подаёт голос стратег. – Мы, то есть люди владеющие магией, как уже сказал уважаемый глава гильдий, обладаем большой силой. Поэтому магов нужно встраивать сразу в наше общество, предоставлять работу банально, распределить как можно в более различные области. Могут начаться беспорядки. Вспомните тот же Лагос. – Хорошее замечание, сэр Акира, - говорит Артур, на что в ответ брюнет склоняет голову в признательном поклоне. – Ну а дальше… - снова подаёт голос Михаэль, на секунду запнувшись, – Дальше мы должны организовать дипломатическую миссию. Мы должны донести до королевства Дэус свою крайне противную позицию по поводу сложившейся внутри них ситуации. Тут же послышался шёпот над столом, «опасно», «большой риск» слышалось отовсюду. – На самом деле, я уже обговорил некоторые моменты с госпожой Воительницей зверолюдов, - чуть виновато улыбаясь, говорит Михаэль. – Она не против оказать поддержку, дать людей для сопровождения, что позволит нам добраться до королевства в кратчайшие сроки. Даже сказала, что не против связаться с племенем Птиц, если то потребуется. – Да, зверолюды, с их способностью перебрасываться в свои истинные оболочки- животных – это крайне ценные союзники, - размышляет вслух Акира. – Также хочу выдвинуть свою кандидатуру в качестве переговорщика, - совершенно обыденно добавил господин придворный маг, Михаэль, складывая кисти рук перед собой, мол, жду вашего приговора. Все поражено замолчали, но тут принц Артур резко отвечает: – Исключено. – Почему же? - улыбается маг. – Сами же недавно хвалили меня, как прекрасного дипломата. Я лишь следую вашей воле. Тихие гляделки длились меньше минуты, и принц отворачивается. – План таков. Сэр Барретт собирает продовольствие и вместе с сэром Акирой думает над тем, чем занять беженцев. И вопрос размещения тоже за вами. Сэр Акира, также попрошу вас составить наиболее безопасные маршруты для беженцев. Обсудите этот момент с командиром второй дивизии, сэром Кейлом, это его регион, он прекрасно разбирается в местности. – Дальше… дальше вы, сэр Кейл, и вы, мадам Кассандра, кооперируетесь для, собственно, организации сопровождения бежавшим магам. Конечно, как вы понимаете, скрывать эвакуацию нужно от врага до последнего… Тут Артур кинул суровый взгляд на этих двоих. – И чтобы я только узнал про ваши разборки… Вы понимаете, что простым выговором не отделаетесь. – Вас поняли, Ваше Высочество, - почти хором отрапортовали командиры третьей и второй дивизии. – Все указания я дал. За работу. Никто тактично не напомнил про дипломатическую миссию, все засобирались на выход, только Михаэль сидел на своём месте. Все сочувственно глядели на него, Барретт даже ободряющие хлопнул по плечу, отчего мужчина чуть не ударился головой об стол. Комната опустела. Спина его высочества чернела в тенях закатного солнца. Прямая спина, как и всегда, в общем-то, но напряжение прошедших месяцев так и читалось в каждой сильной мышце. – Почему же вы не дали мне указаний, Ваше Величество? - как-то печально улыбнулся сэр Ришелье, подперев щеку рукой. Рассматривал чужой профиль. Принц тяжело вздохнул, посмотрел наконец на своего придворного мага, устало потёр переносицу. – Ну что ты за человек, Михаэль? Зачем тебе ехать, скажи? – Кто-то ведь должен, - меняясь в лице отвечает мужчина. Хмуро смотрит на принца, и вся напускная расслабленность, весёлость, которой он пытался поднять дух своих товарищей, исчезает, испаряется. Ситуация была плоха, да что там, ужасна! Это ведь он видел всё, считай, из первых уст. С информаторами встречался он. Вот, буквально этим рассветом! Первым принёс новости его Высочеству. Пройдя туда и обратно, Артур Уэльский останавливается около мага, облокачивается о край стола. Пауза была достаточно красноречивой. Отпускать Михаэля страшно не хотелось. Аккуратно приподняв чужое лицо, они смотрят друг другу в глаза. – Ты упрямый, что осёл, - с чувством наконец говорит Артур, а Михаэль издаёт пару смешков, отворачивается и вскакивает из-за стола. В походке его чувствовалась плавность, тело было уже давно привычно к сложным связкам заклинаний, привыкло контролировать. Худой, высокий, изящный и до ужаса красивый. Принцу нравилось всё в этом человеке. Он бы наверное мог часами просто наблюдать за ним, а уж если тот решался продемонстрировать свои умении в заклинаниях - тут было уже действительно не оторваться. Чуть задумавшись Артур пропускает момент, когда между его ног вклиниваются чужие. Он поднимает голову и упирается в чужие чернющие омуты. – Я буду думать, что Вы ответили согласием, - лукаво подводит итог Михаэль. – Справитесь тут без меня? – Постараюсь. А на душе так и скребли кошки. … Леший глядел на непонятного человечка, человечек глядел… да никуда, в общем- то. Он то на дерево посмотрит, то на птичку, то в небо уставится. И ещё ножками так болтает. – Нет, ну что мне с тобой делать? Конечно, вопрос остался без ответа, а долгий, суровый взгляд, закономерно, не привёл ни к каким результатам. А что ещё он ожидал? – Так. Ладно. По порядку, - для самого себя начинает мужчина. Ноги сложил по-турецки для удобства, повозился, устраиваясь. – Непонятная энергия. Возможность резонанса без последствия. Почему резонанс вообще плохая идея? Потому что если моя сила вступит во взаимодействие с чужой, каналы перемешаются, будет больно обоим. Почему же у тебя получилось? Может, у тебя просто нет силы никакой? Руками мужчина в каком-то порыве потянулся к существу, поднял то без сопротивления, повертел из стороны в сторону, да и решился наконец на что-то. Медленный вдох и выдох, и его сила потекла в чужое тельце. Мужчина вливал и вливал ту, а существо будто и не замечало ничего. В какой-то момент Лешему показалось, что вливает он силу свою в бездонный колодец, конца которому и нет вовсе. Но тут начало что-то происходить. Свет от человечка усилился, тот начал вытягиваться, но хозяин леса был уже на исходе. Лицо его побелело всё, взгляд поплыл, и в самый последний момент показалось ему, что рука чья-то мягким холодом прижалась к его горячечному лбу. Пришёл Леший в себе уже под вечер, а на груди его посапывал маленький человечек. Приснилось ему чтоли? Мужчина резко поднимается, садится, но существо на груди всё же мягко придержал. Это что же получается? Он в незабытьи побывал, потому что не хватило сил? У него? Это было даже не смешно! Столько маны, как у него, ни у одного живого существа не было! Леший хмурился, человечек спокойно лежал, будто думы несчастного хозяина леса вовсе и не с ним были связаны, не из-за него начались. – Ладно… надо подумать. Точно можно было сказать, что не привиделось ему это всё, но повторить этот опыт он никак не мог. Нельзя было быть таким опрометчивым. Он защитник этого леса. Так разве мог он хотя бы на маленькое мгновение подставить спину? Нет. Но это существо перед ним мучило его любопытство. Да даже если не любопытство, то возможность опасности от него – это должно было быть достаточным поводом для того, чтобы заставить его действовать, изучить, пометить своей силой. Но да, вопрос, что делать, если его магии не хватает? Единственный вариант, который виделся ему, это заскочить на место силы. … В этот мир иногда приходили герои. Люди, чья сила граничила с безумием, немыслимая и пугающая. Верно, только воображение и могло ограничить этих людей в чем-то. Приходили они случайно, но всегда тогда, когда мир в них нуждался больше всего. Звучала эта история красиво, заставляла ребятишек греть уши и мечтать стать когда-то таким же героем, чтобы имя твоё в балладах распевали барды, а в книгах увековечили навсегда твои славные подвиги. На деле же истории про героев оставались историями. Никто тех никогда не видел, ни первое столетие назад, ни второе, ни десятое. Были лишь обрывки, неясные образы прошедших эпох, цивилизаций, канувших в лету. В самом деле, Лешему было всё равно. Его это не касалось. Лишь безопасность дома его волновала, но уж никак не позабытая история человечества. Поэтому на давнее поле битвы он ступал спокойно. Высокие своды ненастоящей пещеры почти закрывали солнце. Хотя оно всё же смогло найти лазейки, змеями спустить свои лучи до самой глади кристального озера, выхватить фигуру в центре. Та была сгорблена. Из последних сил держалась за вонзённый в левиафана меч, и оба они навсегда застыли в этих позах. Оба победившие и также оба проигравшие. Лешему, конечно, было всё равно. Сейчас его волновало лишь то огромное количество магии, которое было в этом месте. Так что он сел у берега и достал существо из нагрудного кармана. Сила полилась уже привычным потоком. И на этот раз зрение его не мутилось, сознание было ясным, поэтому вытягивающийся чужой яркий силуэт он различил со всей отчётливостью. Удлинились ноги, руки, туловище стало больше, но это почему-то всё ещё не принимало какую-то осознанную форму. Светящееся нечто, не более. Чужие ноги сделали от него шаг, потом ещё один. И вступили на тихую гладь озера. Шли по ней, не оставляя за собой следов, ничем не тревожили покой древности. В конце концов, чужая фигура дошла до центра, дотронулась до высохшего скелета героя, и почудилось Лешему женское лицо, застывшее на нём тяжёлое осознание и такую горькую тоску… Вспышка света была настолько яркой, что у него зазвенело в ушах, и только когда он проморгался, увидел уже до боли знакомого человечка. – Мне нужна помощь с этим, - тихо выдохнул он, подытоживая всё только что произошедшее. … – Придётся отменить лекцию в академии, - вслух размышлял Михаэль, задумчиво мешая ложечкой свой чай. К слову, чай был в чашечке. Фарфоровой. Та была нежно розовой, с белыми облачками и миниатюрными феечками. Красивая, в общем, чашка. Удивительным же было то, что принадлежала она никому иному, как Баррету. Тому самому, который под два метра ростом, с густой рыжей бородой, огромными руками и таким же солидным животом. – Не буду ничего говорить, насчёт твоего безрассудства, ты всегда таким был. Меня скорее удивляет, как ты смог уговорить его Высояество – Я хороший дипломат?) – О да! Я помню ты как-то птичий народ уговорил не посягать на реку Журку. Всего лишь сказать, что там комаров не водится! - расхохотался Барретт, а Михаэль застенчиво- признательно улыбнулся. Повисла небольшая пауза, пока он спокойно размешивал чай в своей замечательной чашке, а торговец о чем-то усиленно размышлял. – Михаэль, но вот у нас ведь то же государство, тоже маги в большинстве своём в верхушке, - наконец прерывает паузу глава гильдий, а Михаэль, не отрывая взгляда от чашки, тяжело вздыхает. – Но никто же не угнетая никого! Никого не делят на «одаренных» и «челядь»! – Оглянись вокруг, дорогой Барретт, - с какой-то печальной улыбкой отвечает Михаэль. – Вокруг поля, на которых легко цветут колосы пшеницы; леса, где обитает различный зверь, где есть сладкие ягоды малины, где прячутся под деревьями большие грибницы. У нас есть реки и лесные ручьи с кристально чистой водой. У нас не испепеляющее лето, не измораживающая всё вокруг зима. А теперь вспомни Дэус. Черные волосы отвернулись к окну, голова изящно упиралась подбородком в подставленную кисть. – Дэус прячется в горах. Там ветра зверствуют, уничтожая почти любые посевы, реки обжигают холодом и смывают своим сильным потоком, скот постоянно срывается с отвесных скал. И мана… – Что мана? - поторопил с ответом мужчина. Уж слишком интересно всё описывал его собеседник. – Я, конечно, не очень разбираюсь в этих ваших заумных магических терминах, но что-то смыслю точно. Как минимум я со своими оболтусами- подчинёнными уже наизусть знаю формулу заклинания громкоговорителя. – У нас в королевстве огромное количество маны, если брать в сравнении со всеми остальными. Она рассеяна равномерно, будто вода. В Дэус же мана концентрированная, собирается в отдельных источниках. – И причём же здесь это? - недоуменно спрашивает Баррет, поглаживая свою бороду. – Ты знаешь, что магией могут владеть все. Ей можно обучиться. Всё упирается лишь во внутренний источник колдующего, и если его не хватает, то ты задействуешь ману внешнюю. У нас в королевстве её полно, поэтому колдовать могут все. В Дэус, как ты понимаешь, не так. Магия была доступна только избранным… … С утра Михаэль заскочил в не к ночи упомянутую академию. И собирая листы с записями по всему кабинету, ему уже заранее было печально от того, что предстоящие лекции придётся отменить. Хотя, как сказал Барретт, причина у него была вполне весомая. Хах, командировка - именно так он приподнёс свой скорый отъезд главе академии. Солнечные лучи мягко стелились по кабинету, игрались с пылинками вокруг, а мужчина почему-то завис над своей впопыхах сделанной заметкой. Бывали у него эти порывы вдохновения... Да, тут он кажется писал про второй круг пентаграммы и про возможность начертания обводного - для намного более эффективной мобильности заклинаний. Когда он приходит к выводу, что мысль то вполне себе дельная, ноги уже провели его через арки каменных коридоров, через яркие витражные окна и остановились у дороги, где он быстро поймал свободный экипаж. Провести в пути ему оставалось совсем немного времени до того, как он прибудет в замок, к Артуру. Михаэль устало вздохнул. Принц был упрям. Ужасно упрям. Он не винил его, ведь сам был не лучше, но эти игры в молчанку так сильно изматывали. Причём ведь обоих. Артур сидел за своим местом, хмурился, читая чужие отчёты. Такой родной, уже до невозможности. И как только каблуки Михаэля предательски задевают скрипучую половицу, голова принца поднимается с бумаг, впечатывается в него взглядом. – Здравствуй, - мягко улыбается пришедший. Вплывает в комнату, осторожно оглядывается по сторонам, высматривая одному ему видимые изменения в чужой обители. Принц недовольно пожимает губы, снова утыкается взглядом в документы, всеми силами кажет безразличие, но мягкость во взгляде ни от кого здесь скрыть не получается, ни от себя самого, ни от Михаэля. Тот смотрит на мужчину, как на неразумное дитя. Это просто невозможно… – Ты невозможный, - уже вслух говорит. Своей поступью, ни с чем несравнимой поступью опытного танцора обходит стол, стул, встаёт позади Артура, наклоняется над его напрягшимся плечом. Если принц не хотел говорить по- взрослому, он мог опуститься и до откровенных манипуляций: – Хочешь, чтобы я уехал, а ты даже до свидания мне не сказал бы? «Попрощался» Михаэль, конечно, благоразумно не говорит. Но его собеседник будто услышал это невысказанное, сощурился, поджал губы. – Я вообще не хочу, чтобы ты уезжал. И ты прекрасно это знаешь. – Знаю, - спокойное в ответ, а принц хмурится только сильнее, до сих пор непривычный, что ему так легко отказывают, перечат, не слушаются. Колыхается внутри тёмное что-то. Сколько Миша будет обижаться на него, если он запрет его в золотой клетке? Выдох выходит из мужчины какой-то рваный. За собственные мысли стыдно, но рациональность ещё не до конца победила это жадное внутри нечто. Борется который день, отбивается всеми силами. А глаза зелёные смотрят насмешливо, будто знают, что в чужой голове творится. Хотя, почему будто? А ещё они были готовы чужие мысли чёрные успокоить, приласкать жадную тварюгу внутри этой дорогой сердцу черепной коробки. Рубашка легко падает с узких плеч, а поцелуй по инициативе Артура вышел до ужаса кусачий. Тот прекрасно понимает об уступке Михаэля, что тот успокоить его пытается, но всё равно упрямо хочется ему утаить свою благодарность. Не надолго, впрочем. Стоит его наваждению доверчиво снять перчатки, за которыми скрываются покрытые глубокими шрамами кисти, как он сразу же приникает к ним горячими поцелуями и преданно смотрит в глаза. Со стола что-то скатывается, когда маг падает на него под чужим напором. – Надеюсь я не помял тебе завтрашний доклад Совету, - хохотнул Михаэль, и чуть ли не засмеялся в голос, когда на него злобно зыркнул оторвавшийся от его живота Артур. – Ты пришел ко мне о делах поговорить? И выглядел принц при этом будто мальчишка, у которого вот- вот заберут конфетку. Михаэль не выдержал, улыбнулся умильно во весь рот, позабавлено, а Артур сощурился. Колдуну этот взгляд не понравился. – Эй.. – Ты скоро уезжаешь, оставляешь своё место в не к ночи помянутом Совете. Думаю, тебе, как человеку ответственному, стоило бы освежить память. Расскажика мне о текущих вопросах, тем более что ты мой советник, как никак. Михаэль выгибает бровь. – Помню, на прошлом собрании Барретт на пару с Министром соц защиты почти уже готовы были драться со стариком Макмилланом, - говорит маг. – Его же аптекарские гильдии опять подняли цены на Мурку. Он вообще уже не первый раз на жизненно необходимые лекарства их поднимает. – К сожалению, за него всегда на один голос больше. Старикашку по-честному не выкурить. Сказал бы я, что тому итак недолго осталось, но чувствую, что эта древность ещё всех нас переживёт. И правда, сколько бы раз кандидатура старика не выдвигалась на уход из Совета, так всегда голосов было ровно на один больше тех, кто против. А то и понятно. Какие деньги крутились у Макммиллана в руках. Но не страшно, их агенты уже давно тому чуть ли не чай в постель подавали. Вопрос времени, когда они соберут достаточно доказательств, чтобы засадить аптекаря надолго за решётку… Из размышлений Михаэля выводит рука, опустившаяся на его член, и взгляд его молниеносно возвращается к принцу. – Ты что творишь? – Продолжай - продолжай. Сощурившись подозрительно, маг всё же заговорил снова после небольшой заминки. – На востоке почти договорились с племенем птиц о постройке моста, который соединит наши границы. Одобрили чертежи. Ты их видел. Я тебе показывал те перед тем, как поехать на границу. Может, ты прекратишь? Михаэль уже не так спокоен. Дыхание у него учащённое, а принц же в противовес абсолютно равнодушен лицом, даже как-то скучающе надрачивает его член. – Не вижу проблемы. Не отвлекайся. Маг на секунду прикусывает губу, но всё же послушно открывает рот: – Обсудили финансирование постройки второй академии… Несдержанный стон вылетает из его горла, когда чужие губы резко смыкаются на чувствительной головке. Язык мягко кружит, окунает в жаркое тепло и бархатистые стенки. Кончик совершенно замечательно утыкается в щёку, и Михаэль в исступлении прикрывает рот. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь услышал его несдержанность. – Продолжай, - безапелляционно приказывает Артур, на секунду вынимая орган изо рта. – Ха… блять, - пытается собраться с мыслями мужчина, но не выдержав, злобно шипит: – Я не буду рассказывать тебе про детей сирот, пока ты делаешь мне минет! Принц кашляет с членом во рту, давится, и широкими глазами пялится на Михаэля, а потом комнату сотрясает такой громкий ржач, что кажется у кабинета дрожат стены. Маг и сам через силу сдерживает смех, пихает Артура ногой, чтобы тот дал ему сесть. А тот смеяться не перестаёт, уже как-то истерически держась за живот. … Михаэль седлал зверолюда. Мощные лапы, плотная шерсть - зверь был действительно устрашающий, если конечно не вспоминать, что буквально минуту назад тот был милым парнем по имени Оют, который пребывал в восторге от их карамельных яблок и сильно скучал по любимой дочурке Лизе. Запрыгнув, мужчина почти утоп в мягкой шерсти и с облегчением признал, что все увещевания Акиры на пару с Барретом о том, что поездка будет в крайней степени комфортной для него, оказались правдой. Под ногами мощно зашевелись сильные мышцы, тело легонько тряхнуло, но в сущности это было ничем не хуже обычной езды на лошади. Даже лучше. Повезли его в сторону уже почти собравшейся группы. Прямо к женщине, что, сидя верхом, сильно выделялась своей мощной фигурой на фоне остальных тоже совсем не маленьких зверолюдов. – День добрый, госпожа Воительница зверолюдов, - поприветствовал маг. Та окинула взглядом, величественно кивнула. – Как отпустил тебя только дуртай? - спросила она, хотя впрочем в ответе не нуждалась, слушала уже подоспевшую к ней девчушку, которая постоянно крутилась рядом с ней. Михаэль чужой догадливости был не рад. Незаметно поморщился. Дуртай означало с языка племен зверолюдов «любимый». И если уж говорить об этом, то «любимый» отпустил тяжело. Но сегодня, сменив гнев на милость, Артур сам пришёл к нему, безмолвно сел рядом на диван. Да так они и просидели до самого отъезда, тесно прижавшись друг к другу. Девчушка, почему-то до жути напоминавшая ему бельчонка, злобно зыркнула в его сторону, благоговейно на последок взглянула на свою госпожу, и по обычаю ушла за их спины. Он сам был чуть позади Воительницы, держался на почтительном расстоянии. Двинулись. Город сменялся возделанными полями, каменные дома - хижинами и мельницами, а вскоре и лес показался, окатил прохладой и запахом свежести. – Я был немного обескуражен, честно говоря, когда вы согласились сопровождать нас, госпожа Воительница, - начал Михаэль, заинтересовано смотря в чужую величественную спину, прикрытую шкурой и гривой пепельных волос. По правде, Предводительница даже не соглашалась – она, можно сказать, сама предложила помощь, непрозрачно намекнув. Женщина усмехнулась, прекрасно понимая, о чем сейчас думал придворный маг, подозвала одним жестом ближе, и после того, как Михаэль поравнялся с ней, наконец заговорила. – Что тебе известно о наших землях? Это был неожиданный вопрос, и мужчина даже на секунду растерялся, но почти сразу же ответил: – Конкретно ваше племя, госпожа Воительница, в ходе масштабных битв с племенами птиц и рептилий, завоевало огромные территории. Мы называем их саваннами. Условно вы граничите с нашим королевством, племенами птиц на востоке, на юге с рептилиями, на западе с королевством Эльтра… Женщина оборвала жестом руки, всё так же не смотря на него. Губы её чуть улыбались, и видно было, что чужие слова Воительницу порадовали, потешили гордость. Но ей было что добавить. – На самом деле, мы оба понимаем, что мелкая Эльтра это всего лишь кривой забор из частокола на пути у Дэус. Михаэль помрачнел. – Они навязывают нам свою веру. Хотят сковать свободу, которую мы имеем по праву рождения. Забавно, - уже без эмоций говорит она. Смотрит вперёд, на бескрайний лес, так отличавшийся от её родных просторов, и Михаэль понимает, что думают они об одном и том же. – Мы не позволим им отнять её у нас. Мужчина серьёзен. Это не были красиво брошенные слова на ветер, ведь в душе он прекрасно знал, что готов положить жизнь за это вроде что-то неосязаемое, но необходимое как воздух. За свободу. Предводительница смотрит насмешливо, но в глубине глаз видно не слишком и скрываемое одобрение. … – Моя госпожа, - слышит Михаэль в отдалении, и мельком глядя в сторону Главы зверолюдов, видит около той ту же девчонку, что и до этого. Да носится вокруг женщины, почти в рот заглядывает той восторженно. Но девчушка перехватывает его взгляд, хмурится злобно, мол, чё зенки распялил? И придворный маг не удерживается от того, чтобы не расплыться в лукавой и позабавленной улыбке во весь рот. И чужое лицо быстро отворачивается раздраженно. – Господин Ришелье, - переключает обратно его внимание глава отряда. Белобрысый, и в ширь и в высь, что называется, простоватый в совершенно хорошем смысле парень. – Палатки расставили. День в пути провести это конечно не самое приятное занятие, но все держатся молодцом. Завтра должны добраться до Дэус. – Не было конфликтов никаких? - клонит изящным жестом голову к плечу Михаэлис вопросительно, растягивая губы в своей привычной лисьей улыбке. – Никак нет, - по военному отчитывается Вильям. И правда, даже сейчас он видел как его люди мирно общаются со зверолюдами, разбившись по групкам. Их государство и правда было совершенно толерантно вообще ко всему. В принципе, при их уровне жизни это было почти закономерно. Вильям оборачивается на какой-то шум сзади себя, и замученно смотрит на магов позади. Девушка в мантии - призывательница наверное, символы даже издалека на одежде угадывались - ярко хохотала и со всей дури хлопала замученно рядом стоявшего с ней парня. Щитовик, похоже. Тот выглядел вяло, будто всё вокруг его заколебало уже как с самого рождения. – Эм… - наконец, все еще не отрывая от них взгляда, произносит Вильям, а потом все-таки смотрит на Михаэля. – Извините. Можно…? – Да, иди на здоровье. Объяви отбой через полчаса, - бросает придворный маг спокойно, а парень благодарно кивает, быстром шагом подходя к спорящим и легонько стукая девчонку по голове, мол, осадись. Какие-то зверолюды уже устраивались ко сну. Палатки тем были не нужны, они сбивались в кучи, грея друг друга в своей звериной форме. Выглядело это зрелище для Михаэля поистине… мощно. В основном здесь были представители похожие на львов, гепардов, но конечно это были не совсем они, как минимум более крупные. Хищники. Травоядных среди зверолюдов не было. Точнее… Это был достаточно сложный вопрос, и вовне общины зверолюдей этот вопрос никогда не выходил. Пока он шел к костру в центре, он видел достаточно приятную глазу картину. Кто из зверолюдов не спал, помогал ставить людям палатки, таскали воду для ужина, разделывали добытое мясо. Он слышал смех, разговоры. А подойдя к Предводительнице удостаивается хмурого зырка от уже знакомой девчонки. – Тина, сходи за вином мне, пожалуйста, - бросает госпожа Воительница, и когда та уходит, говорит даже чуть виноватым тоном. – Она немного ревнива, Михаэлис. Обстоятельства вынудили меня воспитать её самой, и наверное в какой-то степени я перестаралась. На вопрошающий взгляд она отвечает тяжелым вздохом: – Больше свободы, больше дистанции. Но моё положении вынуждало держать её очень близко к себе. – Слышал, у вас принято часто доказывать власть в бою, - замечает Михаэль. Насколько он знал, кто угодно мог взять и пригласить на поединок Предводительницу. И было только два варианта: либо она убивает, либо убивают её. Достаточно опасное положении, но это был древний закон, закон силы, который все зверолюды чтили со всем почтением. – Да, - задумавшись о чем-то своем, просто бросает эта сильная женщина. Он на её фоне казался просто подростком, а не взрослым, высоким мужчиной. – Завтра выдвигаемся на рассвете. – Да, госпожа Воительница, - с почтительным наклоном головы отвечает Михаэль, пока собеседница встаёт, уходя в свою, единственную палатку зверолюдов, которая предназначалась ей единственной по статусу. … Они снова ехали почти целый день. Ноги уже начинали затекать. Но спешка была необходима, они просто не могли останавливаться на привалы. Леса сменялись каменистыми почвами. Они то поднимались, то спускались, что не прибавляло сил. Хотя подъемов было, конечно, больше. Дэус находилась в совершенно скалистой местности. А ещё эти лачуги… Мало того, что урожая почти не было. Почти никаких возделанных полей, никакого урожая, так ещё и бедность была видна за версту. Покосившиеся домишки, солома, грубые материалы. Построено по принципу «лишь бы где было жить». Удручающая картина. – Как чума, - с презрением сплюнула на землю Предводительница, а он не мог с ней не согласится. … леший Помощь предполагала… Ну, некоторые риски, так скажем. В покатую, всю заросшую мхом лачугу он входил с опаской, медленно, прислушиваясь к каждому шороху, но конечно не смог предугадать её появления. Холод кончика чужого хвоста напугал его до тихого вскрика, в котором он конечно никогда никому не признается. Нага, свисавшая с хлипкого только на вид потолка лениво наблюдала за ним, подпирала кулачком красивое лицо, обрамленное до пола смольными локонами. – Зачем пожаловал? - всё же спрашивает и растягивает губы в хищной улыбке. – Решил наконец отдать мне свои красивые рожки? Неосознанно мужчина хватается за рога в здравом опасении. Те ему действительно могли выдрать. – Дело к тебе есть, - говорит, совладав с собой. Уверенно уже, не боясь. – Я уже оказала тебе услугу не так давно, - потеряв интерес говорит она, зевая. – Или ты забыл про ритуал в день красного солнца? – Да, я знаю, но это действительно… На самом деле я думаю, что тебе и самой будет интересно. И не тратя больше времени на уговоры, Леший достаёт из кармашка свою находку из-под можжевельника, отдаёт в чужие цепкие и холодные пальцы. – О всех странностях можно рассказывать долго… - начинает мужчина, наблюдая за медленно спустившейся нагой, направляющейся к столу, заваленному всяким. Как та внимательно вертит существо в своих ладонях. – Началось с того, что я нашёл существо это случайно, зацепила энергия. Она странная ты сама чувствуешь… – Я не совсем понял, что тогда произошло, - после недолго рассказа выдыхает чуть растерянно Леший. – Тварюшка вытянулась, стала больше, а потом пошла к высушенному телу. Была вспышка силы. И ещё… В какой-то момент мне почудилось женское лицо. Нага ничего не говорила, только задумчиво кусала губы. Наконец, решив что-то для себя, отдала человечка в руки хозяина и нырнула под стол. Тот весь был завален пыльными свитками, сушёной травой, баночками, склянками, в которых плавали то отрубленные хвосты, то уши. Леший чуть растерянно глядел на то, как нага превращает бардак на несчастном столе в совсем уж какое-то безумное состояние, раскидывая ненужное во все стороны. Один раз мужчине даже чуть не прилетело бутылкой по голове, благо, успел вовремя увернуться. Скоро змея вытаскивает на свет такой древний талмуд, что того и гляди - развалится. Сдувает пыль прямо на ничего такого не ожидавшего Лешего, и тот тут же закашливается, фыркает, пытаясь убрать грязь из глаз. – Ну что ты за с… – За молодчинка? Да, понимаю твой восторг, - совершенно не смущаясь отмахивается она от него равнодушно, с головой зарывшись в талмуд. – Такие знакомые узоры… - что-то шептала она себе под нос. Повертела тварюшку ещё раз в руке, поставила на какие-то весы, кинула какую-то пыльцу, и когда та сгорела будто пух от костра, нахмурилась. – Экземплариа анимае, - произнесла она что-то непонятное, рассекая воздух. Тишина. Нага уже начала непонимающе хмурится, а потом послышался тихий звон. Усиливавшийся с каждой секундой, пока не стал настолько громким, что не заставил их обоих заткнуть уши. А потом… Потом над этим мелким непонятным существом вспыхнули обжигающе яркие узоры, руны, хрен пойми что. Он первый раз видел такое в жизни! А нага в ужасе, с широко открытыми глазами рассматривала их, прежде чем с яростью повернуться к нему, пытаясь перекричать этот невыносимый звон: – Убей это сейчас же! – Чт.. что? - только открыл рот Хозяин леса, но девушка когтями вцепилась ему в руку, почти безумно крича ему в лицо: – Убей это сейчас же! Это божественный сосуд!