Вы - добрый, профессор. И маска Ужаса Хогвартса вам не к лицу

В последнее время Грейнджер преследовало ощущение, что за ней наблюдают. Причем это тянущее ощущение в затылке не проходило ни в библиотеке, ни в Большом зале, ни на уроках, даже на зельеварении. Она чувствовала чужой взгляд как легкое касание, не сказать, что ей от этого взгляда было не приятно или страшно, просто странно было перестать быть невидимкой «мисс-я-все-знаю» и превратиться в объект чьего-то настойчивого внимания. К тому же ее попытки обнаружить соглядатая, ни к чему не привели. Она научилась быстро вскидывать взгляд и обводить взором учеников. Так последовательно она изучила все стороны по очереди: Когтевран, Пуффендуй, Гриффиндор и даже, как бы это не казалось невероятным, Слизерин. Но ничего не нашла. То ли наблюдатель был очень опытным, то ли она плохо смотрела, но ей казалось, что все учащиеся ведут себя как обычно, никто под ее взглядом не опускал голову и не прекращал разговор, не смущался и не краснел. Правда пару раз она ловила задумчивый и недоумевающий взгляд Драко Малфоя, направленный на нее, но он при этом выглядел скорее изумленным, чем смущенным или влюбившимся, поэтому Грейнджер решила, что мысли слизеринца скорее заняты не ею, а Поттером, который как всегда сидел рядом. Пока гриффиндорка сидела в раздумьях, Рон, повернувшись к ней, обнял и чмокнул Грейнджер в щеку, явно желая подлизаться: — Гермиона, дай списать. — Все бы тебе списать, — недовольно пробурчала Грейнджер, выпутываясь из объятий и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Она была уверена, что вот только что уловила всплеск стихийной магии, направленный на Рона. И, правда, Уизли вдруг схватился за живот, побледнел, позеленел, пролепетал: — Я сейчас, — и рванул к выходу из зала. «Так незнакомец еще и ревнует?» — изумилась гриффиндорка. Это было очень странно. Кроме того, Грейнджер могла бы поклясться, что поток магического излучения пришел от преподавательского стола. Гермиона осмотрела профессорский состав: за столом сидел довольный Дамблдор, посасывающий свои любимые леденцы, ему что-то втолковывала озабоченно нахмурившаяся профессор Макгонагл. Хагрид ел быстро и аккуратно, явно мечтая быстрее попасть к своему очередному контрабандному увлечению. «Только бы не дракон!» — ужаснулась Гермиона. За столом был еще профессор Снейп. Но нет, этого не может быть! Да просто не может — чего непонятного? Не может и все! Тема закрыта! Декан Слизерина нахмуренно смотрел на Драко Малфоя, потом перевел взгляд на Грейнджер, его глаза прищурились, когда он увидел, что она смотрит прямо на него, потом он вздернул подбородок, отвернулся к Флитвику и о чем-то живо заговорил с деканом Когтеврана. Гермиона обдумала увиденное и пришла к выводу, что, скорее всего, магия, повлиявшая на Уизли, была из разряда «этикет за столом» и сработала автоматически. «А нечего за столом лезть с объятиями и поцелуями, особенно когда причина такая корявая», — сурово решила Грейнджер и встала из-за стола, собираясь наведаться в библиотеку. Когда она, сидя над свитком по трансфигурации, ощутила знакомое покалывание в затылке, то уже почти не удивилась, так это чувство стало ей знакомо в последние месяцы. Гермиона вдруг задумалась: а с какого момента она стала ощущать на себе эти взгляды? Обдумала и пришла к выводу, что после несчастного случая на зельеварении, когда Невил опять что-то напутал с ингредиентами и ее, как стоящую ближе всех к доброму неудачнику, окатило выплеснувшейся едкой жидкостью. Она тогда почти ничего не запомнила, только ощущение острой боли по всему телу, и почему-то очень отчетливо — темные потрясенные глаза зельевара. Потом ее подхватили на руки и куда-то понесли. Больше она ничего не помнила. Выздоравливала она долго. Друзья рассказывали, что к ней не пускали почти месяц. Этого времени она совсем не помнила. Только изредка, обрывками приходили воспоминания: раздраженный тихий голос настаивает, что все будет делать сам, осторожные прикосновения при смене повязок, успокаивающий шепот: — Спи, спи, девочка, — ласковое поглаживание по волосам, легкий поцелуй в лоб. Все вспоминалось фрагментарно, без отчетливых деталей, единственное, что явственно помнила гриффиндорка — стойкий аромат трав, который всегда «приходил» с голосом. «Но это мог быть и запах зелий, — убеждала себя гриффиндорка. — Надо бы наведаться к мадам Помфри и расспросить ее, кто о ней заботился во время болезни, пока она была без сознания». Гермиона медленно собрала учебники, подхватила их и, не глядя, шагнула к выходу, торопясь перехватить мадам Помфри, пока та не ушла к себе. И — уткнулась носом в черную мантию. Ее окутал знакомый аромат горьких трав. Она подняла взгляд и утонула в омуте черных глаз. — Мисс Грейнджер, что вы носитесь как угорелая, невыносимая девчонка, — проскрипел декан слизерина, придержав гриффиндорку на плечи и отступив на шаг. Грейнджер смотрела во все глаза, она поняла, кто был ее заботливый опекун, но знания не укладывались в голове. Нельзя было представить себе нежного Снейпа, доброго, ласкового, успокаивающего профессора. Суровый слизеринец сам менял ей повязки и, целуя в лоб, шептал: — Спи? Гермиона закусила губу, лоб пересекла морщинка. Губы Снейпа едва дрогнули, складываясь в улыбку, он потянулся, будто собираясь большим пальцем разгладить вертикальную морщинку, убрать тревогу, но остановил себя. Сжал губы, опустил взгляд, рука его упала: — Идите, мисс Грейнджер. Гриффиндорка ушла, хотя в лазарет ей теперь было не нужно, она уже все выяснила. Оставалось только решить, что теперь делать. Воистину: многие знания — многие печали. Хотя, почему печали? Грейнджер закрыла глаза и вспомнила, как нежно обнимали ее руки, меняя повязки, как ласково шептали губы ей на ухо успокоительные слова, как твердая прохладная ладонь гладила по волосам, а горячие губ целовали в лоб. Не всякой за целую жизнь выпадает такая забота, как досталась ей за месяц беспамятства. И Гермиона поняла, что она не хочет, чтобы все это: нежность, ласка, забота — остались только обрывками воспоминаний в прошлом. И она отправилась на поиски Малфоя, чтобы расспросить о крестном. Как ни странно, Драко сам искал ее. Он перехватил ее у входа в Большой зал и увлек в нишу к рыцарю в белых доспехах: — Грейнджер, надо поговорить. — Малфой, надо поговорить. Они произнесли слова одновременно и замерли пораженно. — Давая, ты первый, — решила гриффиндорка. — Хорошо, — Малфой скрестил руки на груди и впился внимательным взглядом в лицо гриффиндорки: — Что у вас произошло с профессором Снейпом? — Н-ничего, — неуверенно глянула на него Гермиона. У нее вдруг появилось странно ощущение «неправильности». Она моргнула. Чувство никуда не делось. — Он смотрит на тебя, не отводя глаз, накладывает невербальное заклинание на Уизли из-за того, что тот тебя обнял, а ты мне говоришь, что ничего не происходит? — Малфой задрал бровь. До Грейнджер вдруг дошло — жесты: то, как стоял Драко, то, как сложил руки, даже поднятая бровь — это были жесты, характерные для совсем другого человека Она шагнула вперед, едва не уткнувшись носом в грудь Драко, тот вздрогнул, придержал ее за плечи и чуть отстранился, вглядываясь в лицо со странно-напряженным вниманием. А Грейнджер улыбнулась довольно. Она выяснила все что хотела: от мантии слизеринца пахло горькими травами. Очень хотелось закричать: «Обманщик!» — Но Гермиона удержалась. Улыбнулась лукаво, положила ладонь на грудь лже-Малфоя и доверительно шепнула: — Я все помню: нежность, заботу, ласку. Лицо стоящего перед ней человека болезненно перекосилось. А она продолжила, приблизив свои губы к щеке мужчины и опаляя его шею горячим дыханием: — И мне нравится ваша забота, профессор. И отстранилась, глядя в ставшие растерянными светло-серые глаза, в глубине которых плескались знакомые черные омуты. «Драко» открыл рот, собираясь что-то сказать, но Гермиона, прижав ладонь к его губам, прошептала: — Я не хочу слышать ничего от этого белобрысого мальчишки, станешь собой — поговорим. Где меня можно найти, ты знаешь. У тебя колоссальный, — ехидно подчеркнула тоном слово, — опыт наблюдения. Развернулась и ушла как победительница. Правда через полчаса начались зелья, и уже здесь ей было страшно поднять взгляд на преподавателя. «Мерлин, Грейнджер, о чем ты думала, разговаривая с ним таким тоном?» — размышляла гриффиндорка, слушая львиный рык, разносящийся под сводами класса. «Ой, что будет», — с тоской промелькнула мысль. И вдруг успокоительной волной, как ласка пришло: «Все будет хорошо». Она несмело подняла взгляд: профессор, стоящий рядом, и, очевидно, сосредоточенно крошащий корень мандрагоры, скосил глаза и чуть улыбнулся. Грейнджер расслабилась: не рассердился. И даже раздраженный голос, нагнавший ее у выхода, приказавший: — Мисс Грейнджер, ваше зелье ниже всякой критики, явитесь в шесть на отработку, — не смог смутить гриффиндорку. Она явилась вовремя, постучала, вошла. Вся речь, что она репетировала, шагая к подземельям, выветрилась из головы, не оставив ни единой мысли, когда она увидела откровенную радость Снейпа при ее появлении. — Профессор, простите… — она хотела сказать, что ей жаль, что она так с ним говорила, но Северус перебил ее, сказав: — Это ты прости. А я — заслужил. Вот когда я на миг подумал, что ты так ластишься к Драко, тогда было больно, — он вдруг рассмеялся, — я уж решил, что сверну белобрысому шею, когда до меня дошли слова: «Мне нравится забота, профессор» — он усмехнулся, встал, быстро подошел к ней и заглянул сверху вниз в лицо внимательным серьезным взглядом: — Ты правду говорила? Моя забота тебе не противна? Гермиона отрицательно покачала головой. — Хорошо, — выдохнул зельевар и, обняв ее за плечи, слегка притянул к себе. — А находиться в моих объятиях тебе не отвратительно? Он, правда, ждал ответа. И — боялся его, судя по напряженному тону. Гермиона несмело подняла руки и обняла зельевара, положив ладони ему на лопатки. Он вздрогнул, а она уткнулась носом ему в грудь и негромко сказала: — Не противно. Напротив — приятно и очень уютно. Объятия стали теснее: — Хорошо, — выдохнул зельевар ей в волосы. — А если я нравлюсь и кажусь вполне. — он хохотнул, — уютным, то может быть у меня есть соперник? — прошептал он ей в ухо. Грейнджер спрятала лицо у него на груди и отрицательно помотала головой. Северус тихо, но отчетливо — счастливо рассмеялся: — Отлично. — Гермиона, — он за подбородок поднял ее личико к себе, наклонился и легко коснулся ее губ своими, — пойдешь со мной в Хогсмит? Грейнджер засмеялась: — Если я скажу «да» — вас убьет Дамблдор, а Гарри добавит. — А, — легкомысленно отозвался профессор, выглядя сейчас как мальчишка, — ну их. Могу я сводить любимую девушку на свидание? Он подтянул в себе кресло, уселся в него, умостил Гермиону у себя на коленях. Та ничуть не смутилась, устроилась у него на груди и затихла, совершенно довольная жизнью. — Ну, так я жду ответа, — тихо проговорил Северус над ухом. — А, да. Конечно, — улыбнулась Грейнджер. — Конечно, — эхом как-то радостно-задумчиво отозвался Снейп. — Северус, — Гермиона запнулась и подождала — не поправит ли ее профессор, тот молчал, и она решилась продолжить: — А как давно я тебе…нравлюсь? — неуверенно договорила она. — Нравишься. Давно. Но сначала — жутко раздражала. — Снейп хохотнул. — Я не мог понять почему, потом понял, что нравишься, и пришел в ужас. Ты же мне в дочери годишься! — И не такие уж дочери, — обиженно перебила Грейнджер. — Молчи уж, — обреченно отозвался зельевар. — Как понял, что нравишься — пытался игнорировать. Но ты же всегда тянешь руку! — А, так вот за что штрафные баллы, — с пониманием отозвалась Грейнджер и вдруг потрясенно добавила: — Значит, я, и правда, тебе давно нравлюсь, и очень — баллов-то сколько снял! Снейп покаянно вздохнул: — Давно. Очень нравишься. Я тебя люблю. — Стиснул ее в объятиях и добавил: — Но ты меня не слушай и не иди у меня на поводу. Я, правда, старше и будущее для меня сомнительно. Поэтому лучше бы тебе со мной не связываться. — Он сжал губы, голос его дрогнул. — Ну, вот еще, — решительно перебила Гермиона, поняв, что ситуацию надо спасать, пока она не осталась без парня, не успев даже на первое свидание сходить. — Что значит «не слушай»? Ты мне нравишься! Снейп недоверчиво хмыкнул, а Гермиона продолжила, повернув к нему лицо и глядя снизу вверх: — Ты умный, добрый, заботливый, талантливый, у тебя глаза красивые. — Она запнулась. Снейп разглядывал ее с тихой нежностью, вдруг наклонился и поцеловал. А Гермиона обвила его руками за шею и ответила на поцелуй. В субботу они пошли в Хогсмит. Драко не удивился, Поттер был в шоке, а Дамблдор похлопал Снейпа по плечу, проходя мимо, и ласково заметил, что рад, что «дети разобрались». Здесь в шок впал уже Северус. И дальше все тоже сложилось хорошо. Любовь и добро победили. Волан-де-Морта уделали. Рон женился на Лаванде — а сам виноват, туда ему и дорога. Гермиона вышла за Северуса и теперь ее зовут миссис Снейп. Гарри до сих пор вздрагивает, слыша это имя на официальных мероприятиях.