Неизвестность

Натаниэль Веснински никогда не верил в Бога и Дьявола, в Рай и Ад, не верил в судьбу и то, что все в этой жизни предначертано. Но именно тогда, в первый и последний раз, маленький Натаниэль молился всем кому можно и нельзя.

Несколько лет назад

Мэри и Натаниэль в бегах уже два года. За это время они успели сделать несколько нычек с деньгами, объездить шесть стран: Италию, Германию, Францию, Россию, Великобританию и Испанию. Но ни в одной не задерживались надолго. Зато Нат знает немецкий, итальянский и испанский на уровне носителя, а русский и французский посредственно. В Америку они вернулись только вчера, а сегодня их уже преследуют люди отца и он сам. Мэри сидит за рулем и, не обращая внимания на ограничения скорости, давит педаль газа на всю. По ним открывают огонь, пули царапают машину, а одна даже разбила заднее стекло. Неожиданно перед ними выезжает машина и, не успев затормозить, машина, в которой были Мэри и Натаниэль, врезается в неё. Нат помнит лишь тихий шёпот своей матери:"Беги, беги и не оглядывайся", а потом перед его глазами лишь тьма.

Два года назад

Сегодня у Натаниэля день рождения, ему исполнилось 10 лет, но он не чувствует радости как другие дети в его возрасте. Отец правда постарался в этом году над подарком, за целый день он и пальцем не тронул именинника, что необычно. Маленький Нат лежит у себя на кровати, как вдруг дверь в его комнату открывается и заходит Мэри. Она держит в руках какую-то сумку и, быстро поднимая мальчика с постели, выводит из дома. Натаниэль с просонья ничего не понимает и лишь когда они вышли на улицу выдергивает руку из хватки матери. — Мам, куда мы? — спросил Нат, непонимающим тоном. — Вопросы будешь задавать, когда мы уйдем подальше от этого дома. — раздражённо ответила Мэри. — Но... — Я не правильно выразилась? — смотря строгим взглядом, спросила женщина. В ответ Натаниэль лишь молчал. — Вот и отлично. Мэри вновь схватив Ната за руку повела в неизвестном для мальчика направление. Спустя минут пять они подошли к какой-то машине и, быстро сев в нее, завели двигатель. — Теперь ответишь на мой вопрос? — аккуратно спросил Натаниэль, теребя край своей кофты. — Подальше отсюда, — только и ответила Мэри.

***

Натаниэль очнулся в каком-то помещении, его руки были связаны за спиной, а ноги друг с другом. Сам он сидел на стуле и из-за непривычки стал щурится, пытаясь разглядеть где он. Когда глаза привыкли, то Нат смог узнать знакомый подвал, в котором проводил чуть ли не каждый день. С правой стороны послышался шорох и Натаниэль, следуя рефлексам, повернул голову, что было зря. Его щека наткнулась на что-то холодное и острое и это что-то, хоть и не глубоко, но вошло в неё. От неожиданности Нат вскрикнул и повернул голову обратно. В подвале включился свет и ему пришлось опять привыкать, только теперь к свету. Недалеко от него стоял мужчина лет сорока хорошего телосложения, в белой рубашке с закатанными рукавами, которая была заправлена в чёрные брюки. Его рыжие волосы были красиво уложены гелем, а в льдисто-голубых глазах играли искорки азарта. Отец. Натан Веснински. Тем кто проткнул его щеку оказалась женщина лет тридцать пяти. Её каштановые волосы были убраны в высокий хвост, а карие, почти чёрные, глаза смотрели на Младшего с весельем. Она была одета в тёмные, обтягивающие её бедра, джинсы и такого же цвета топ с глубоким вырезом. Шлюха отца. Лола Малкольм. Рядом с его отцом стоял мужчина ещё более сильного телосложения чем у первого. Его волосы выбриты практически под ноль, а серые глаза не выражали ничего кроме равнодушия. На нем были надеты свободные чёрные джинсы и водолазка под горло под цвет глаз. Правая рука отца. Патрик Димаччио. Слева от Натаниэля стоял мужчина тридцати трех лет с короткой стрижкой, но его каштановые волосы были длиннее чем у Димаччио, глаза карего цвета, которые смотря на Ната излучали неподдельное отвращение. Одежда ничем не отличалась от одеяния Патрика, не считая цвета водолазки, она была чёрной. Братец Лолы. Ромеро Малкольм. — Привет, сын. Давно не виделись, да? — сказал Натан со своей фирменной маньяковской улыбкой. В его руках был тесак, его любимое оружие. Но Натаниэль ничего не ответил, хотя знал, что нельзя игнорировать отца, когда он к тебе обращается, что нельзя отводить взгляда от него, когда тот с тобой общается. Почему-то именно сейчас он не мог ничего сказать, у него словно ком в горле встал. Не услышав ответа на свое приветствие Веснински старший положил тесак и подошёл к Нату, взяв его за подбородок. — Я что-то не услышал "Здравствуй, отец", а? Прошло всего два года и ты забыл уже? — кажется, куда шире ещё улыбаться, но Натан смог. Его улыбка и до этого вселяла страх, но сейчас она была готова убить за секунду. — Здравствуй, отец... — практически шёпотом ответил Натаниэль. — Видишь, можешь, когда захочешь. Жаль, конечно, что сука не дожила. У меня ведь были планы на её смерть. Да и я вроде просил, чтобы удар был как можно мягче. Как так случилось, что она скончалась, а, Димаччио? — не дав своей правой руке и слова сказать, Натан продолжил. — Хотя знаешь, неважно, сдохла и сдохла. Конечно, быстрой и немучительной смертью, в отличие от того, что я ей подготовил, но и ладно. — Что...? — дрожащим голосом спросил Нат. — Ах, ты ведь не знаешь. Эта сучка Мэри сдохла. — вместо отца ответила Лола, не видя её можно с уверенность сказать, что она улыбалась. — Не пережила аварию, бедняжка. Но ничего, у нас же ещё есть ты. Будет над кем поиздеваться. — Тише, Лола, тише. Тэцудзи просил его привезти в целости и сохранности, а он и так после аварии выглядит, ну.. не очень. — спустя пару секунд он вновь заговорил и на его лице заиграл оскал, при виде которого все жертвы Балтиморского Мясника ужасались. — Но я думаю, если мы добавим ему парочку порезов, Тэцудзи даже не сможет понять, что это от нас, а не от аварии. Натаниэль сидел на стуле и не слушал их диалог, ведь в его голове крутилось только: "Мама не пережила аварию. Мамы больше нет. Нет, нет, нет. Этого просто не может быть." Он очнулся только тогда, когда его футболку разрезали и начали наносить порезы. Нат не плакал, не молил о помощи, нет. Он не мог позволить им лицезреть эту картину. Первый порез вдоль живота, второй возле ключицы, третий вырезали зигзагом на боку. Дальше он перестал их считать, просто потому что так было легче это вытерпеть, он осматривал потолок и трещины на нем, которые как, кажется, он знал наизусть. Его порезами занималась Лола, а отец стоял в стороне и наблюдал за развернувшейся перед ним картиной. Натаниэль впервые в жизни молился кому только можно и нельзя, чтоб это закончилось побыстрее. Но это не помогло. Спустя час пыток Ната отвели в его комнату, чтобы он мог подготовиться к завтрашнему дню, ведь именно завтра он вновь покинет этот дом, но он уедет в другое неизвестное место. Натаниэль лишь надеялся, что оно будет менее жестоким. После душа, лёжа на кровати, он думал о четырёх вещах. Западная Вирджиния. Экси. Эвермор. Гнездо.