Заставь меня стонать твоё имя

Струи воды хлещут по лицу с такой силой, что ему приходится зажмуриться и откинуть голову назад, подставляя грудь под них. Член раскрасневшийся, твёрдый, покачивается от любого малейшего движения и сочится смазкой от возбуждения. Он сдвигается назад и стонет громко, протяжно, падает грудью на кафельную плитку, успевая вовремя подставить руки, чтобы не разбить нос в кровь. Его задница оттопыривается ещё больше, чем раньше, поддерживаемая чужими руками, вода бьёт теперь по спине и стекает маленькими струйками с боков и прямо между ягодицами. Густые чёрные ресницы распахиваются, губы размыкаются и через них проскальзывает поток тёплого воздуха, смешанный с громким и горловым стоном. Всё внутри пульсирует и кричит, когда он чувствует, как сильно чужие пальцы сжимают его кожу до белых, красных и синих пятен на ней. Он чувствует влажность на своей дырке, но это вода. «Нет, слюна», — подсказывает подсознание, и он поворачивает голову, но ни черта не видит сквозь густой белый пар, поэтому напрягает глаза ещё сильнее — безуспешно. Он скребёт пальцами чёрный кафель, а потом тянет руку назад и находит чужую голову между своих ягодиц, зарываясь в волосы на затылке. Чувствует, как слюна стекает по бёдрам. «Нет, вода», — снова заговаривает с ним подсознание, но язык, находящийся глубоко внутри, выбивает все мысли из головы. Он подаётся назад быстро, жёстко, а потом ещё раз, с силой прижимая лицо незнакомца к себе, а потом чувствует нос, упирающийся ему в копчик, и руки, которые ещё секунду назад тянули к себе, а сейчас отталкивают. Он сопротивляется, крепко вцепившись в волосы, не разрешает, закатывает глаза и чувствует, как сперма готова выплеснуться. «Он задыхается», — снова говорит подсознание, но сейчас он сам говорит ему заткнуться нахуй, и держит, держит, держит. Несмотря на попытки оторвать лицо от задницы, язык мужчины всё ещё находится глубоко внутри, толкаясь навстречу тугим, мягким стенкам, а они принимают, гостеприимно пропуская дальше. А потом всё меняется. Его грубо толкают вперёд, горячая щека касается плитки, а к языку присоединяются сразу два пальца. «Это конец», — и на этот раз он кивает, соглашаясь, когда член взрывается белыми брызгами, усыпая ими стену, ноги и пол под ними. Он громко дышит, обессиленный, голова кружится от пара, заполняющего всю душевую кабину, и на секунду кажется, что сознание его покинет в эту самую секунду. Глаза прикрываются, всё лицо начинает пощипывать, он ничего не слышит, но это и не нужно, потому что никто с ним разговаривать не собирается. Он сам выбрал это место, сам согласился на трах с незнакомцем, когда заполнил эту чёртову анкету на сайте. Его никто не вёл за ручку к секс-отелю, где его нагнут и трахнут до потери сознания, что сейчас и происходит. Он сам в этом виноват. Он не может пошевелиться, прикладывая нечеловеческое усилие, только чтобы стоять прямо, привалившись лицом к стене. Человек позади поднимается и проводит руками вдоль полных бёдер, касаясь белых пятен спермы, движется вверх к соскам, а потом пропускает пальцы через чёрные пряди и резко дёргает вниз на колени. Он учащенно дышит через рот, заворожённый видом толстого и длинного члена перед собой, влажного от воды и слюны. Член чуть наклонён влево, с красной головкой и набухшей веной прямо под ней, поэтому он как по команде открывает рот и набрасывается на него, как самый изголодавшийся человек в мире. Звуки ужасные, пошлые, громкие, но их заглушает вода, льющаяся прямо на голову. Она стекает по глазам, попадает в нос и в рот, но ему плевать, потому что нет ничего прекраснее этого ощущения. Вкус чуть солоноватый, а размер не позволяет заглотить член целиком, но он всё равно пытается, давится и снова пытается. Рвотные позывы отдаются в животе сильными толчками, и он снимается с члена, чтобы глотнуть воздуха, но его сразу же толкают обратно, не давая возможности это сделать. Пальцы хватаются за сильные бёдра, в попытке отстраниться, но безуспешно, поэтому он молча принимает свою участь и позволяет трахать себя в рот. Челюсть болит, подбородок мокрый от слюны, она стекает по нему прямо на грудь тонкой ниточкой, и её сразу же смывает вода. Он не может дышать, соображать, существовать, но получает неимоверное удовольствие, когда чувствует, как подрагивают бёдра, как напрягается член во рту. Язык скользит вокруг, прикасается к отверстию на головке, а зубы легко скребут по тонкой коже. Человек перед ним теряет силы, он знает это, поэтому обхватывает пальцами основание, крепко сжимая, в желании отсрочить оргазм. Он отодвигается и поднимает взгляд, встречаясь с расфокусированными зелёными глазами, и медленно проводит языком от основания до головки, широко открыв рот. Мужчина перед ним громко стонет и тянет за волосы сильнее, что заставляет его закатить глаза от удовольствия, но зрительный контакт возобновляется, когда он возвращается к члену. Язык, щекочущий щель, рука, поглаживающая основание, закушенная губа и похотливый взгляд, — это то, что толкает мужчину за край, а потом сперма орошает всё его лицо, попадает в рот и стекает вниз. Он касается пальцем каждого заляпанного участка кожи, собирает белую жидкость и отправляет в рот, играясь с ней на языке, прежде чем проглотить. Мужчина громко дышит, прикрыв глаза, а его член поддёргивается, сжатый в бледной руке. Он снова касается его языком, а потом вбирает в рот, втягивая щёки, потому что хочет поиздеваться, потому что имеет такую возможность, а потом его резко отталкивают в сторону, и он плюхается на задницу, смеясь. Вода уже не горячая, поэтому пар не такой плотный, как раньше, и он может хорошо рассмотреть мужчину перед собой. Высокий, рыжий, с толстым и длинным членом, — он знал это раньше, но только сейчас видит его красивое подтянутое тело, напряжённые мускулистые руки с длинными пальцами, которые так хорошо растягивали его дырочку недавно, крепкие мышцы пресса, до сих пор сокращающиеся от недавнего оргазма, сильные бёдра, которые будут биться о его собственные совсем скоро, длинные слабеющие ноги с редкими рыжими волосками, и лицо: оленьи глаза, обрамлённые рыжими прямыми ресницами, вокруг которых рассыпалась сотня веснушек, выразительные брови, красные искусанные губы — он хочет кончить на это лицо прямо сейчас. Его подхватывают и ставят на ноги так быстро, что голова снова начинает кружиться, а потом прижимают к кафельной плитке стены всем телом, и член касается его собственного, а лицо касается его лица. Их глаза прикрыты, горячее дыхание обжигает кожу и заставляет ресницы трепетать. Губы напротив губ, но это не поцелуй — никаких поцелуев. Они присущи сексу, а это не секс, это жёсткий трах для удовлетворения. — Я скажу тебе свое имя, — шёпот так близко, что он чувствует движение губ своими губами. — Зачем? Правила были просты — никаких имён, полная анонимность. Встретились, потрахались, разошлись. Точка. — Я хочу, чтобы ты стонал его, когда я буду трахать тебя. Я хочу наполнить тебя своей спермой, чтобы она стекала по бёдрам, когда я буду входить снова и снова. Я хочу, чтобы ты умолял меня. Он шумно сглатывает и приоткрывает веки, встречаясь взглядом с глазами напротив и видя в них обещание. — Заставь меня стонать твоё имя. Слова повисают в густом воздухе, и на секунду воцаряется молчание. Пальцы впиваются в плечо, и его практически швыряют к запотевшему стеклу. Щека болит и пульсирует от удара, он пытается отодвинуться, но одна рука давит на голову сзади, а вторая на секунду пропадает с его тела. Голубые глаза широко распахиваются, когда он чувствует головку, которая упирается прямо в колечко мышц. «Смазка», — проносится в голове слабым голосом, и он с силой сжимает челюсти. Слышит звук плевка и чувствует, как слюна стекает с копчика прямо к дырке. — Йен, — выдыхает мужчина ему на ухо. — А теперь стони. Толчок. Микки делает это как по команде, громко и гортанно, как только член скользит внутрь. Он всё ещё растянут от пальцев и языка, но слюны недостаточно, поэтому он сильно закусывает губу и зажмуривает глаза. Ждёт неприятные ощущения, ждёт боль, ждёт, что его член опадёт, но этого не происходит, а только удовольствие заполняет всё его нутро. Йен трахает его так сильно, что приходится встать на носочки, а бёдра ударяются о стекло при каждом толчке, из-за чего слышится глухой ритмичный стук. — Йен, — это не стон, а скулёж, — пожалуйста. Просьба замедлиться, поменять позу, сделать что-нибудь, чтобы отсрочить очередной оргазм, который он не в силах контролировать. Член зажат между телом и стеклом, и это было бы больно, если бы не было так хорошо. Йен дёргает его голову назад, себе на плечо, а потом крепко обхватывает горло рукой, перекрывая доступ к кислороду. Микки чувствует себя как в грёбанном порнофильме, когда находится наполовину в сознании. Его дырка принимает член охотно, с пошлым хлюпающим звуком, и ему почти стыдно за это, но хриплое дыхание над ухом заставляет все мысли вылететь из головы. — Хочу кончить глубоко в твою задницу, а потом заставить тебя попробовать сперму прямо оттуда, — томно произносит он, а потом облизывает ушную раковину, обводя её языком. — Ты сделаешь это? Микки чувствует, как силы покидают его, и ноги подкашиваются — он бы упал, если бы не сильные руки, крепко держащие его. — Отвечай, — настаивает. — Блять, — он не может. Не может сказать этого вслух, поэтому молчит какое-то время, но потом робко произносит: — Да. — Хороший мальчик. Это последнее, что слышит Микки, когда оргазм накрывает его с головой. Кажется, что на секунду он даже теряет сознание, потому что Йен обхватывает его поперёк груди одной рукой, а второй приподнимает бёдро, и так угол проникновения становится ещё лучше. Он скользит внутрь, потом наружу, его член задевает простату с каждым толчком, пока не исчезает полностью. Его снова швыряют, как тряпичную куклу, и они оказываются лицом к лицу. Йен просовывает руки под его колени так быстро, что он даже не успевает моргнуть, а потом поднимает, прижимая спиной к стене. Он вгрызается в покрытую пятнами бледную шею и не отпускает, пока втрахивается в податливое тело на своих руках. Горло Микки печёт и дерёт из-за стонов, перерастающих в крики. — Ёбаный свет, — шепчет мужчина в кожу, а Микки чувствует, как сильные руки слабеют с каждой секундой. Он цепляется за плечи, царапает их до кровавых полос, а потом зарывается в волосы, отрывая голову Йена от своей шеи, чтобы посмотреть ему в глаза. И тогда происходит это: ток, электрический разряд, короткое замыкание, что-то вспыхивает, и он чувствует потребность в поцелуе. Этого не произойдет, не сейчас, не таким образом, но ему ничего не мешает соединить их лбы и горячо дышать в рот друг другу. Положение снова меняется, и Микки распахивает глаза, на секунду теряясь в пространстве. Он на руках, член всё ещё в нём, так что всё в порядке, но теперь Йен поддерживает его за задницу, а потом отходит от стеклянной стенки душа и толкает ногой дверь. Всё происходит быстро, и они оказываются на кровати через мгновение, прижимаясь друг к другу. Вес тела приятно давит сверху, а их дыхание, тяжёлое и быстрое, смешивается с тишиной комнаты. Ничего не происходит, но он знает, что это затишье перед бурей, поэтому терпеливо ждёт пару секунд, прежде чем начать ёрзать. В комнате дышится по-другому, гораздо легче, но голова по-прежнему кружится, он не в себе — потерян, опьянён, под кайфом, или всё это разом, неважно. Над его головой лежит смазка, — он знает это — поэтому тянет за ней руку, а потом толкает мужчину, чтобы он поднялся. Микки хочет нанести её на себя, размазать по кольцу мышц, запустить пару или несколько пальцев вовнутрь, поэтому сгибает колени и поднимает их в воздух, но не успевает ничего сделать, потому что лицо снова оказывается между его разведённых ног. Йен давит на бёдра, разводя шире, и прижимает почти к ушам, а потом пропихивает язык туда, где ещё недавно был член. — Такой растянутый, уже готовый ко мне, хочешь мой член, — а потом язык погружается внутрь, и Микки видит звёзды. Он изнывает, потому что не может дотянуться до рыжих волос, чтобы прижать его лицо сильнее, поэтому остаётся только лежать и наслаждаться происходящим. Йен играется: растягивает его кожу, запускает пальцы вовнутрь, чередуя их с языком, а потом плюёт на сморщенную дырочку и растирает слюну вокруг. Это самая великолепная пытка в мире, но ему мало, он хочет ещё, поэтому стонет. — Йен, пожалуйста, — тянет он жалобно. — Проси лучше, умоляй, — говорит он и выпрямляется. Смазка льётся на яйца и стекает в ложбинку между ягодиц, а потом Йен касается пальцем и снова начинает дразнить. Он смотрит на него, видит блестящий от слюны подбородок и эти блядские бесстыжие глаза, которые однажды доведут его до исступления. Он знает, что мужчина ждёт от него этих слов, но не хочет их говорить. А потом три пальца скользят вовнутрь, начинают грубо и быстро трахать, поэтому он сдаётся. — Пожалуйста, я прошу тебя, Господи, — слова срываются вместе со стоном, а потом он добавляет ещё: — Йен. Он получает, что хотел, когда его резко переворачивают, ставят на колени и начинают трахать сильнее, чем во все прошлые разы. Он хнычет и падает грудью на кровать, прогибаясь в спине. Микки знает, что не сможет ни сидеть, ни ходить завтра, но сейчас каждое движение члена внутри доставляет удовольствие, не сравнимое ни с чем. Йен шлёпает его сильно, больно и резко. Он распахивает глаза и не может поверить в случившееся, а потом живот сводит приятной судорогой, когда место удара начинает печь. — Ты бы видел свою дырку сейчас, — рычит мужчина сзади. — Твою грязную, растраханную дырку. Она так хорошо принимает меня. Он закрывает глаза и представляет это, а внизу сразу же завязывается узел нового растущего возбуждения. Пальцы так крепко впиваются в кожу на бёдрах, что там образуются синяки, по которым он будет проводить руками, надавливать, а потом яростно дрочить, после этого идти в душ и снова дрочить. В комнате жарко, почти так же, как было в душе, его задница ноет от боли, а потом пальцы смыкаются на его члене, и Микки дрожит. Йен опускается на него сверху, проводит языком дорожку по влажной и солёной от пота спине и кусает за загривок. Он делает это для того, чтобы взять запястья Микки, потянуть их назад и откинуться. Мужчина дёргает его назад, когда поддаётся бедрами вперёд, и это интенсивно, горячо и глубоко. Ему хорошо настолько, что голос уже сорван от громких криков и стонов, а конечности потеряли чувствительность. Колени разъезжаются в стороны, поэтому Йен отбрасывает его руки и подхватывает за бёдра, чуть приподнимая вверх, и толкается, толкается, толкается. Его выдержке можно только позавидовать, потому что сам Микки собирается кончить в третий раз за этот вечер. — Господи, — рычит мужчина, наваливаясь сверху и вжимая его в белые простыни. — Ты, блять, восхитителен. Заполню тебя, вылижу и заставлю попробовать себя на вкус. Будешь есть мою сперму из своей задницы. — Еба-а-ать, — стонет он, как только картинка появляется в воображении. Он видит, как Йен опускается на колени, касается языком, вылизывает дочиста, глотает большую часть белёсой жидкости, оставляя немного во рту, нависает над ним и даёт сперме соскользнуть с языка прямо в рот. Член изнывает, просит дотронуться до него, но Микки игнорирует это, потому что не в силах даже поднять руку. — Сделай это, Йен, прошу тебя, — умоляет он. — Кончи в меня, пожалуйста! — Не так быстро, детка, — шепчет мужчина. Он толкается вперёд ещё пару раз, а потом отстраняется, медленно достаёт член из дырки, и Микки кожей чувствует, что он внимательно наблюдает, как она сжимается, а потом опять открывается, приглашая снова. — Блять, — шумно выдыхает Йен через приоткрытый рот, а потом закусывает нижнюю губу. Он подаётся вперёд и снова вытаскивает язык, облизывая одним широким движением, а Микки толкается назад, в попытке почувствовать блаженную наполненность. Мужчина шлёпает его, а потом отстраняется и падает на спину, заводя руки за голову, как бы говоря о том, что пришла его очередь. — Хочешь, чтобы я кончил? Приложи к этому усилия, — игриво говорит он. Он вскидывает брови от такой наглости, но член все ещё болит, напоминая о себе, поэтому он забирается сверху, располагая колени вокруг бёдер, а руки с двух сторон от торса. Взгляд блуждает по соблазнительному телу, лежащему на кровати, и он садится сверху на член, не проникая им вовнутрь, а просто потираясь, дразня. Большие ладони ложатся на ягодицы, разводя их в стороны и помогая двигаться вперёд. Микки касается губами соска, вбирает его в рот, посасывая и играя с ним языком. Он ждёт реакции и дожидается — Йен закатывает глаза и приоткрывает рот в стоне, ёрзая на месте. Руки ощупывают каждый кусочек кожи, скребут её, а потом нежно трут, пока из красных губ вырывается горячее дыхание. Проворные пальцы касаются дырочки, и Микки улыбается, когда чувствует фалангу одного из них в себе. Он возвращается в сидячее положение, протягивает руку назад, чтобы взять член и направить его в себя, а потом сексуально закусывает губу, глядя мужчине в глаза и оценивая реакцию. Йен в восторге — это можно сказать по его выражению лица, когда он откидывается затылком на матрас и протяжно стонет. Мужчина сгибает колени, ставит пятки на кровать, а потом поднимает бёдра каждый раз, когда Микки опускается, встречая его на полпути. Ноги не слушаются, поэтому движения не получаются равномерными и ритмичными, зато они глубокие, а головка члена касается комочка нервов внутри, поэтому он не может жаловаться. Йен вытягивает руку и медленно касается горла, сжимая не сильно, но крепко, так, что он чувствует недостаток кислорода и видит мушки перед глазами. Это замедляет его движения, чем мужчина пользуется, начиная вбиваться в обессиленное тело размеренными толчками, а потом берёт в руку сочащийся член, и совершает пару резких движений. Микки понимает, что с ним покончено именно в тот момент, когда большой палец Йена проходится по щели на головке, собирая влагу, а потом подносит его ко рту и облизывает. Он кончает в третий раз за этот вечер, — ночь — а спермы всё равно много, она густая и полупрозрачная, и часть её попадает мужчине на лицо. Микки смотрит на него, осознание того, насколько он красив, обрушивается так же резко, как и оргазм на Йена, которого тот не ожидал. Его скрючивает, хватка на горле на мгновение усиливается, а потом пропадает, и рука опускается на задницу. Микки чувствует, что его толкают вперёд, вверх по телу Йена, а потом до него доходит, что тот задумал. Щёки ужасно сильно краснеют, когда между его бёдер оказываются рыжие волосы, а язык облизывает его дырочку, из которой начинает капать сперма. — Ну же, расслабься, — просит мужчина. — Я хочу её всю. Он смотрит вниз, а потом нежно касается рыжих волос, сдаваясь. Язык ныряет внутрь, и Йен стонет от удовольствия. Они оба знают, что сейчас будет. Микки почти слышит, как он сглатывает, а потом снова толкает, но уже вбок, чтобы он слез. Мужчина садится, его губы и подбородок перепачканы в белой жидкости, которая только что была внутри, а сейчас оказалась во рту, а потом протягивает руку и ждёт, что Микки приблизится к нему. Поцелуй? Он наклоняется торсом вперёд и позволяет себя притянуть, а Йен замирает на секунду, прежде чем легко касается губ. Он чувствует, как язык приоткрывает его рот, а потом проталкивается внутрь, передавая часть спермы. Отстраняется. Смотрит. — Глотай, детка, — говорит Йен. Он чувствует её вкус на языке, она тёплая и вязкая, а потом глотает. И это — самая горячая вещь, которую он делал в своей жизни. Йен всё ещё держит его за голову, поэтому ему не составляет труда притянуть Микки для очередного поцелуя. Он приподнимается, чтобы подвинуться ближе, а потом садится рядом, и они соприкасаются грудью, разделяя интимный момент. Микки не знает, кто именно тянет их назад на подушки, но как только они оказываются там, то прикрывают глаза от усталости. В комнате темно, не видно ни зги, а в ванной всё ещё течёт вода, но ему плевать, поэтому Микки чуть сдвигается вниз, лежа на твёрдом плече, а потом открывает глаза, поворачивая голову в сторону огромного панорамного окна. Даже из этого положения он может видеть ночные огни Чикаго, которые горят разными цветами. Мелодия телефона нарушает тишину комнаты и мужчина сдвигается на кровати, чтобы взять штаны с пола. Он отвечает на звонок, а в груди Микки зарождается тревожное чувство. — Привет, да, — его голос спокойный и умиротворяющий. — Ладно, я понял. Всё, не ругайся. Пока. Что-то внутри шевелится, а потом скребёт, когда он встречается взглядом с зелёными глазами напротив, а подсознание уже бьёт тревогу. — Нужно ехать, — говорит он, бросая телефон на скомканное одеяло, лежащее на кровати, а потом трёт шею рукой. «Нет, нет, нет», — взмаливается подсознание, и Микки с ним согласен. — Ты не хочешь остаться здесь на ночь? — его голос звучит жалобно, а попытка удержать выглядит и вовсе смешной, потому что он всё понимает. Йен вздыхает, а потом садится на кровать и оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на него. — Микки, Дебби нас убьёт, мы и так задержались на два часа. Она звонила сказать, что дети спят, — говорит он, улыбнувшись. — Блять, ну какого хрена, — громко возмущается он. — Пятнадцать минут? Пожалуйста? — Будешь меня умолять? — он сексуально ухмыляется. Йен возвращается в кровать к мужу, притягивает его в объятия, нежно касаясь губами лба. Микки мурлычит, удобнее устраиваясь у него на груди. Они оба смотрят на ночной Чикаго, касаясь друг друга руками и нежно поглаживая. — Ты был прав, ролевые игры действительно ахуенная идея, — говорит Йен и приподнимается, чтобы натянуть на них одеяло. «Секс-отель» был его инициативой, поэтому Микки улыбается сейчас, как Чеширский кот. Никаких анкет на сайте, никаких специальных приватных комнат, ничего из того, во что он заставил себя поверить. Самый обычный номер в самом обычном отеле, снятый им самим для того, чтобы провести потрясающий вечер со своим мужем. — Гейл возвращается из отпуска по семейным обстоятельствам завтра, — говорит он, задирая подбородок. Йен чмокает его в нос. — Это значит, что ты перестанешь работать из дома? — Ага. Поцелуй. Сладкий, нежный и такой чувственный. — Поехали домой? — говорит Микки, отстраняясь от губ мужа. — Да. — Пообещай, что на следующих выходных мы сюда вернёмся, — говорит он, поднимаясь с кровати и направляясь в ванну, чтобы принять быстрый душ и смыть с себя засохшую сперму. — Обещаю, — тихо шепчет Йен ему на ухо, как только оказывается позади. Микки приподнимает голову, чтобы поцеловать его, и чувствует, как большие ладони скользят по его телу вниз.