Много мыслей, мало слов

Паркет прохладный и такой родной, точно объятия матери, особенно после пятичасовой репетиции. Их ещё не выпущенный трек продолжает играть в колонках зала, но трое айдолов словно змейка из домино упали на пол. Их мокрыми футболками можно было помыть пол, а волосы молили о навороченных «Дайсонах». — Какой дьявол поставил эту хореографию? — жалуется Кугисаки, стягивая майку и оставаясь в топе. — Не называй так Юки-сенсея, а то ей ещё понравится. После этих слов Итадори выливает остатки воды из бутылки себе на голову и падает на спину. Вода успела соскользнуть с его волос на белую футболку, и без того пропитанную потом, а яркий свет зала помогает разглядеть каждый миллиметр груди при вдохе, и проследить за ней на выдохе. Фушигуро отворачивается, но перед ними зеркальная стена, поэтому взгляд девать особо некуда. Возможно, ему удастся собрать мысли в предложения и поговорить как взрослые люди после сегодняшней репетиции? В зал с грохотом врываются, ведь их продюсер слегка нажимает на ручку, чтобы потом распахнуть дверь ногой, и никак иначе. На нем один из сотни классических костюмов, помятый и с закатанными рукавами, неизменные солнцезащитные очки и последний «Макбук». — Прохлаждаетесь? — Годжо хватает единственный стул и садится перед подопечными, открывая ноутбук. — А в это время ваша упоминаемость в СМИ катится камнем вниз, а я точно Сизиф пытаюсь её поднять обратно. — Не драматизируйте, — Фушигуро садится в позу лотоса и, вытирая полотенцем шею, замечает на себе взгляд Итадори через зеркало. Да, они сегодня поговорят. — Годжо-сан! — Кугисаки приподнимается на руках. — Вы видели наше расписание? Там три интервью на неделе. — Это скажите спасибо Сугуру! — называет он по имени второго продюсера их лейбла. — К тому же, мы с ним придумали стратегию для возвращения вашей славы. Фушигуро зарылся лицом в своих ладонях, надеясь там спрятаться от гениальных идей дуэта Годжо и Гето. Не то чтобы идеи не работали — их трио всё же часто возглавляло чарты и светилось в центре Токио на билбордах. Они сделали из обычных подростков крупных звезд и поддерживали их популярность уже пару лет, но в индустрии всё крутится слишком быстро. Вчера они были на пике, а сегодня могут глотать грязь из-под начищенных туфель других групп. Но иногда идеи продюсеров заканчивались тем, что сейчас Итадори куда-то спрятал всю свою тактильность по отношению к Фушигуро. Вполне заслуженно, конечно. — Мы пустим слух на фанатском форуме, что Юджи-кун и Нобара-чан встречаются, и… — Что? — кажется, Фушигуро спросил слишком громко, потому что слово эхом ударило ему по ушам, а три взгляда заставили пожалеть о несдержанности. — Разве это не… опасно? Фанаты могут сойти с ума из-за этого. Уж чему и научился Фушигуро за время работы артистом — уверенно говорить хотя бы что-то. Впрочем, продюсер всё же опускает очки и внимательно смотрит на главного вокалиста. — Достаточно опасно, это правда, — Годжо откидывается на стуле. — Но мы всё будем отрицать. — А как тогда люди узнают, что мы встречаемся, если не будет официального подтверждения? — Кугисаки была уже полностью увлечена предложенной стратегией. — И вот тут самое интересное, — улыбается продюсер, как всегда делал перед журналистами, и принялся загибать пальцы. — Вас будут ловить папарацци вдвоем. После ресторана, в машине, выносящих мусор, в парной одежде, мы еще думаем с пиарщиками над всем списком. — Значит, мы будем отыгрывать парочку за кулисами, а публично всё отрицать? — скрестила руки под грудью Кугисаки. — Именно, — щелкает пальцами Годжо и едва не роняет ноутбук. — Нас будут больше звать на интервью, чтобы узнать сплетни, будут обсуждать снимки, и мы как раз выпустим наш новый сингл. Восторг, овации, «Грэмми». — Я не очень люблю обманывать фанатов, — жует губы Итадори. — Но если это Кугисаки, то ладно. Ну и что это значит? — Никто не заставляет вас идти под венец, — продолжает давить Годжо. — Просто небольшая игра на публику. — А Фушигуро? — уточняет Итадори, избегая встречаться взглядом со всеми. — Многие фанаты считали, что Мегуми-кун встречается с Нобарой-чан, поэтому мы лишь больше разожжем их интерес, — лицо у Годжо точно походило на человека, выигравшего пару миллионов в лотерею. — Ладно, я согласен, — улыбается Итадори. — Если единственный вариант — это быть объектом слухов, то мне всё равно, — пожимает плечами Кугисаки. — К тому же это Итадори. Фушигуро напряженно молчит от их замечаний друг о друге. — Это отлично! — Продюсер показывает палец вверх. — Правда, всё уже было решено, — он вскакивает со стула, — потому что через полчаса Мегуми-кун выйдет из здания первым, а вы вдвоем на сорок минут позже, и Нобара-чан будет в футболке Юджи-куна. Работаем, дети. Он похлопал будто бы сам себе и вышел из зала, напевая их грядущий сингл, который Фушигуро уже ненавидел каждой клеткой своего тела. Потому что из-за этой песни Фушигуро пошел в комнату лидера в их общем доме, чтобы отрепетировать партию. Сингл виноват в том, что они решили подогреть репетицию бутылкой вина, и алкоголь заставил Фушигуро разрушить все стены, которые он строил вокруг себя. Ведь когда в тексте, написанным самим Фушигуро, пронеслась строчка «Поцелуй меня», Итадори так и сделал. Он поцеловал его. Невозможно было поверить, что это правда. Как такое вообще могло произойти? Почему Итадори, всегда называвший Фушигуро лучшим другом, поцеловал его? Когда касания губ перешли на шею, всё уже перестало быть важно. Вопросы испарились, сомнения вслед за ними. Остаток мелодии они не услышали за сбивчивыми стонами друг друга, а когда футболка кого-то из них упала на колонку, то песня потеряла всякую значимость. Главное, что тогда Итадори нависал над Фушигуро, а сам главный вокалист не мог поверить, что все его желания, произносимые лишь в одиночестве закрытой комнаты, теперь стали реальностью. Да и как поверить, когда лидер их группы, с его жилистыми руками и широкими плечами, жесткими от краски волосами и искренней улыбкой сейчас касался Фушигуро так, как ни одна их фанатка не может себе вообразить. И если бы Фушигуро дали выбрать — мировая популярность или повторить эту ночь, то он без сомнений бы выбрал второе. Но это не будет лишь его выбор. Он строил стены, не для того, чтобы сорваться и разрушить их многолетнюю работу. Особенно ломать мечты Итадори из-за желания, даже если оно почему-то и оказалось обоюдным. Он собрал вещи, оделся прежде, чем сбивчивое дыхание лидера группы восстановилось, не обернулся, и выскочил за дверь, вернувшись в свою комнату. Итадори не пошел за ним, а Фушигуро поклялся, что при следующей же возможности назовет всё это ошибкой. И до сих пор не смог. И сейчас, когда Итадори стягивает пропитанную своим запахом футболку и отдает скривишейся Кугисаки, Фушигуро всё еще не может подобрать слов. На слегка подрагивающих ногах, надеясь, что это из-за тренировки, он покидает зал, игнорируя возмущения новоиспеченной почти что пары. И всё всегда получается так, как говорят продюсеры. Группа всегда выходит втроем после тренировок, всё равно ехать в один кампус, но в этот раз фото от подосланного папарацци, где растрепанные Итадори и Кугисаки в его футболке садятся в машину, создают такой шум, что в социальные сети было страшно заходить пару дней. — Давно у меня столько комментариев не было, — Кугисаки была не из пугливых, проглатывая выпады хейтеров, как слишком зеленый смузи на завтрак. — А что пишут? — подлезает к ней Итадори, опустив подбородок на плечо. По его перекошенному лицу стало понятно, что ничего хорошего. Вот только девушка его не отталкивает и не возмущается близости. Так всегда было? — О, вы все в сборе. В этот раз их навещает второй продюсер — Гето, за которым тащится Чосо с кучей пакетов. Итадори устроил своего брата ассистентом их группы, но никто не жаловался на чересчур ответственного сотрудника. — Сегодня будет показ от наших спонсоров, и туда пойдут Юджи-кун и Нобара-чан, — Гето хватает яблоко из общего подноса и проверяет в планшете календарь. Его волосы стали ещё длиннее с их последней встречи, которые были редкостью из-за обилия проектов у Гето. — Вдвоем? — теряется Фушигуро, и в ту же секунду хочет отрезать себе язык. — Не все поверили вчера, — улыбается продюсер. Его улыбки были мягче, но иногда подтекста в них могло быть больше, чем у Годжо. — А ты, Мегуми-кун, скажешь, что болеешь. Тогда фанаты о твоем здоровье будут переживать, и актив ещё больше повысится. — Значит, я поеду проведать Цумики, — пытается ставить условие Фушигуро. — Нет, прости, — качает головой Гето, улыбка становится ещё шире. — Люди могут узнать, и не поверят в твою болезнь. Останься сегодня дома и напиши нам очередной хит. Чосо достает дизайнерский костюм для Итадори и коктейльное платье Кугисаки, конечно, они сделаны в одной цветовой гамме и прекрасно дополняют друг друга. Фушигуро проглатывает все невысказанные слова и уходит в свою комнату, не доев завтрак, приготовленный Итадори. Он падает на стул, безучастно рассматривая ошметки предложений на разбросанных листах. Остается он в такой позе на пять минут или на двадцать, пока у порога его двери не появляется тень. — Ты не позавтракал, — слышится приглушенный голос Итадори из коридора. — Я не голоден, — врет Фушигуро. — А, — тень топчется на месте. — Я сложил в контейнер и убрал в холодильник. — Спасибо. Если Итадори и хотел зайти, то явно передумал, и его силуэт выскальзывает из дверного проема. За этот день Фушигуро не пишет ни одной строки для новых песен, но с того момента, как его коллеги уехали на показ, он, не переставая, обновляет ленту каждой социальной сети. Естественно, фотографии просачиваются довольно быстро в каналы, посвященные сплетням. И не удивительно, что люди в комментариях верят. Двое исполнителей сидят рядом, перед подиумом, касаясь плечами и макушками, когда что-то увлеченно обсуждают. С каких пор они выглядят так, будто всего мира для них не существует? Фушигуро заедает эту чёрную злость внутри себя недоеденным с утра завтраком. Возвращаются они поздно, и Фушигуро встречает их по старой привычке. Итадори держит сумку и каблуки девушки, а та за что-то его отчитывает. Из них и правда выходит очень красивая пара, будто женатая уже много лет, когда мелкие бытовые ссоры уже как воздух. И они замирают в коридоре, будто бы не ожидая встретить третьего члена группы. И Фушигуро уходит, оставляя им пространство. Он никогда не планировал быть айдолом, а просто пошёл поддержать сестру на кастинге. По итогу взяли только его. Группа была экспериментом двух молодых и отчаянных продюсеров, потому что легче продвигать айдолов одного пола. Но, начиная с отборочных, они втроем так понравились, что решено было не разлучать. Их тембры голосов идеально дополняли друг друга, а типажи складывали гармонию — Итадори светился счастьем все отборочные, Фушигуро ходил мрачнее тучи, бурча на сестру, а Кугисаки соединяла оба качества. Группа была сформирована. — Не подеритесь за Нобару-чан, — подшучивал над ними Годжо. — Я слишком хороша для них, — отвечала она. — Надеюсь, мы подружимся, — со светящимися глазами Итадори протянул руку Фушигуро. — Я тоже, — слегка смутился будущий главный вокалист, пожимая крепкую руку. И подумал, что хочет чаще касаться этого шумного и вездесущего парня. Возможно, Фушигуро и остался в индустрии из-за этих мыслей. Они стали друзьями, но влечение было трудно спрятать. Когда Итадори смеялся, Фушигуро не мог отвести от него взгляд. Какая может быть речь о Кугисаки, когда его затопило энергией Итадори, а Фушигуро и рад был утонуть. Впервые в жизни Фушигуро так долго слушал кого-то, не просил оставить его одного, а даже сам часто заходил в комнату Итадори с черновиком текстов. Он любил их общие танцевальные па и косо смотрел на фан встречах, как ведет себя лидер группы с фанатами. Итадори улыбался всем, рассказывал истории каждому второму, шутил и смеялся над юмором других, и только рядом с Фушигуро мог в молчании и спокойствии наигрывать новую мелодию на гитаре. На концертах они все выкладывались на двести процентов, но лишь рядом с Фушигуро лидер мог упасть без сил. Или он привык всё видеть в таком свете? Кугисаки всегда была рядом, и ей требовалось много уединения, но, возможно, Фушигуро что-то упустил? Может, Итадори не только рядом с ним мог убрать свою улыбку? — Ты влюблен, да? — сказал Гето через год после их дебюта. — С чего вы взяли? — Фушигуро ощетинился. — Годжо заметил, что даже при камерах ты видишь только Итадори, — в глазах продюсера даже было сочувствие и он сжал плечо подопечного. — Мы не против, но если узнает кто-то, скандал… — Никто не узнает, потому что ничего нет, — Фушигуро тогда ушел от жалости, и закрыл свои чувства поглубже. Не сработало. И сейчас, смотря на фиктивную пару, растянувшуюся на диване, Фушигуро понимет, что тонет в этих чувствах всё глубже. Кугисаки лежит на плече Итадори, и они утыкаются в планшет, обсуждая будущую скрытую съемку. — Давай подождем дождь и пойдем под одним зонтом? — предлагает Итадори. — Ты что, аниме пересмотрел? — фыркает Кугисаки. Их ноги касаются друг друга, оба в шортах. Зачем они делают это вне камер и глаз свидетелей? Конечно, они все были без комплексов друг перед другом — гастроли в одном трейлере, иногда общие комнаты в отеле, гримерки, всё это смыло стеснение. Но почему-то именно сейчас Фушигуро смотрит на это под другим углом. Когда он в отеле делил кровать с Итадори, это вызывало пожар внутри, называемый в литературе «бабочками». Может, Итадори испытывал сейчас такое с Кугисаки? Общаются ли ночами шепотом, как они делали это? Смотрит ли Кугисаки на Итадори также, как это делает Фушигуро? Теперь ему казалось, что да. И что Итадори смотрит на неё так же. И он с горечью уходит из общей гостиной, чтобы выплеснуть все свои темные эмоции на бумагу. Стратегия продюсеров обрастает теориями, сопереживающими и ненавистниками. На интервью у них интересуются об отношениях лидера и вокалистки. Они, как и было указано в сценарии, улыбаются от смущения, отводят глаза, поправляют одежду, и Фушигуро отвечает за них которое: «Нет», за что в интернете половина ему сочувствует из-за неразделенной любви к Кугисаки, а остальные успевают прозвать завистником чужого счастья и ревнивцем. Знали бы фанаты, как правы и неправы одновременно. — Как вы относитесь к отношениям в коллективе? — спрашивает у Фушигуро интервьюер. И вокалист смотрит на сидящих рядом Итадори и Кугисаки, которые внимательно ждут его ответа. Лидер группы смотрит прямо в глаза, и Фушигуро вспоминает его взгляд в ту ночь, когда Итадори нависал сверху. Это было недавно, но будто бы в другой жизни. — Это личное дело каждого, — качает головой Фушигуро. — Значит, вы будете не против отношений Итадори-куна и Кугисаки-чан? — продолжают давить на него. Всё внутри кричит: «Конечно, против!». Оно едким комом подбирается к горлу. Как он сможет быть с ними в группе, если и вправду начнут встречаться? — Я же их друг, — уходит от ответа Фушигуро и не хочет разбирать сложную эмоцию на лице Итадори, и раздражение у Кугисаки. Они ожидали полного принятия? В гримерке никого кроме них троих нет, но Итадори всё равно помогает девушке стереть с лица макияж и расплести сложную прическу. Они смеются над общими шутками, успевшими появиться за дни этого спектакля. Если, конечно, представление не стало реальностью. — Фушигуро, — тормозит его в гримерке Итадори, когда Кугисаки уходит в туалет. — Всё в порядке? — Конечно, — строит каменное лицо вокалист. — Что может быть не так? — Думал, тебя тоже достали все эти вопросы, — смеется Итадори, достаточно натянуто. — Всё для вашего счастья, ведь так? — Что? Подожди, мы… — теряется Итадори, но им звонят продюсеры, и разговор приходится закончить. И, конечно, в клипе были намеки на эти слухи, все же Юки-сан заранее знала о плане, и хореография включала в себя слишком много тактильности между Кугисаки и двумя парнями, чего раньше остерегались. Но Фушигуро сбивается с ритма каждый раз, когда руки Кугисаки оказываются на груди Итадори по композиции. Юки-сан рвет и мечет в гневе. — Может, оставить только партию Итадори и Кугисаки? — взрывается Фушигуро на тренировке. — К чему нам любовный треугольник? — Треугольник? — удивляется Итадори. — Мегуми-чан, — качает головой хореограф. — Ты ничего не понимаешь. Секс — продает. А борьба за него тем более. — Звучит отвратительно, — кривится Кугисаки. — Привыкай, — усмехается Юки-сан. — Давайте, заново! Ожидаемо, сингл взрывает чарты, клип был в топах из-за бурных обсуждений, узнаваемость в СМИ вернулась на прежнее место. Всё было хорошо, кроме одного — что-то в их группе надломилось. Проходит много интервью, куда зовут «пару», а на остальные Фушигуро ходит один. Они перестают завтракать вместе, потому что утром приходится разбирать новые фото и сплетни, скопившиеся за ночь, и Фушигуро не может это слушать. В один из вечеров он решает себе позволить отойти от строгой диеты и взять шоколад, который прячет Годжо, на случай если придется задержаться у них. К сожалению, кухня была уже занята. — …если ты не будешь действовать, то я начну сама! — Фушигуро замирает в коридоре. — Я пытаюсь, он не хочет со мной разговаривать, — Итадори звучит на грани отчаяния. — То, что ты мнешься рядом, не похоже на разговор! — Кугисаки уже переходит на крик. — Но как я должен говорить о нас с ним? — Словами! Иначе на выступлении… Фушигуро дальше уже не слушает. Каким-то чудом он попадает в свою комнату и садится на пол, находя его более надежной опорой. Они всё же влюблены друг в друга. И отношения их настоящие. Они не могут поговорить с Фушигуро, потому что Итадори неловко после той ночи. А что, если весь план продюсеров был по просьбе Итадори и Кугисаки? Друзья не могут признаться и жить открыто парой из-за глупых чувств Фушигуро. Итадори не может с ним поговорить впервые за их знакомство. Господи, Фушигуро такой ужасный человек. Если Итадори счастлив с Кугисаки, какое право он имеет вмешиваться? Первое большое выступление с их синглом ждали всей командой с трясущимися руками. Костюмы давят, хочется стянуть подтяжки и ремни, снять перчатки, в которых потеют ладони, и смыть тонну макияжа. А потом в гримерку Фушигуро заходит Итадори, и эти костюмы кажутся венцом творения портных и стилистов. Да и вообще должен выйти закон, по которому Итадори может носить только такие белые майки и черные штаны с цепями. Ну и как ему принять их отношения, если прямо сейчас его пульс участился до опасной нормы? — Привет, — улыбается Итадори, натянуто. — Привет, — Фушигуро встает с кресла, но не подходит. — Я хотел поговорить перед выступлением… о нас, — он чешет затылок, но вспоминает про укладку и неловко опускает руки. — Этот месяц был таким странным. Фушигуро может только фыркнуть. — Мы должны были поговорить еще тогда, — продолжает лидер, и делает шаг вперед. — Я… — Ты влюблен в Кугисаки. Итадори замирает, его глаза округляются. — Что? — Мы напились, всё вышло случайно, и ты на самом деле испытываешь чувства к Кугисаки, и понял это во время вашего продюсерского спектакля, — Фушигуро пытается придать себе учительский тон, чтобы скрыть, как внутри всё разрывается от слов. — Или вообще вся стратегия была, чтобы постепенно открыть ваши чувства всему миру. — Почему… а? — на Итадори искреннее непонимание. — Ты откуда это взял? Что за бред. — Ну, это же очевидно, вы бы не смогли так сыграть, если бы правда не было чувств. — Фушигуро..! — И я полностью вас поддерживаю, правда, — кажется, это самая его длинная речь за месяц. — Мегуми! Собственное имя, произнесенное Итадори, отрезвляет. Кажется, имя соскользнуло с его губ лишь единожды — в ту ночь. И он собирается что-то сказать, будто от этого зависит его жизнь, но в гримерку врывается Годжо. — Готовность три минуты, вы что здесь забыли?! — суетился он. — Давайте, быстро. — Подождите, Годжо-сан, нам нужно поговорить, — тормозит их Итадори. — Сначала выступление. Продюсер хватает их за локти и подводит к лифту, который поднимет их прямо на середину сцены для драматического эффекта. Кугисаки уже ждет их в короткой юбке и черной майке. — Подарите нам поцелуй для скандала, — просит с улыбкой Годжо напоследок. — Поцелуй? — практически рявкает Итадори. — Будет вам поцелуй. На сцене дым и разноцветные софиты. Зал затемнен, но крик фанатов слышен даже за грохотом колонок и жаром света. Здесь нужно оставить все свои проблемы и неудачи. Эти пару минут они должны прожить сингл, хоть танец и получается чересчур агрессивным, и Кугисаки даже приходится ускорить свой темп. Фушигуро ощущает на себе взгляд лидера, когда они в танце рядом, но может думать лишь о песне и строке «Поцелуй меня». Точно, на ней всё должно случиться. Как раз по композиции Итадори и Кугисаки должны оказаться вдвоем впереди, но почему-то лидер отступает назад. На линию Фушигуро. Вокалист бросает недоуменный взгляд, и пугается, когда Итадори хватает его за локоть и поворачивает к себе. Поцелуй меня. И вновь Итадори целует его первым. На глазах у затихшей толпы. На вкус он как тональник и мятные леденцы. И ощущения такие, будто они выиграли все награды мира. Будто все мечты сбылись прямо здесь и сейчас. Это длится секунды, но Фушигуро пытается запомнить каждую, растянуть как можно дольше. Глаза Итадори плотно закрыты, а Фушигуро даже не успевает ничего осознать, как поцелуй заканчивается. Им нужно завершить выступление, а всё остальное потом. Фушигуро не уверен, что смог бы, не увидь он совершенно искреннюю улыбку Итадори и насмешливый, но теплый взгляд Кугисаки. Песня заканчивается оглушающими аплодисментами, а за кулисами их ждут продюсеры и остальная команда. — Когда я сказал скандал, я не имел ввиду таких масштабов, — разводит руками Годжо. — Я позвоню юристам, — говорит Чосо. — Все-таки узнали, — смеется Гето, и Фушигуро тушуется от его взгляда. И совсем краснеет, когда Итадори берет его за руку. Их заталкивают в гримерку, подальше от любопытных журналистов и работников стадиона. Первым делом Кугисаки дает подзатыльник сначала Итадори, а затем Фушигуро. — Я пытался поговорить! — оправдывается Итадори. — Но разве вы не… — Фушигуро смотрит на переплетенные с лидером пальцы и не знает, как сложить слова в предложения. — Я вас… вчера на кухне. — О, — Итадори вдруг начинает смеяться. — Ты просто идиот, Фушигуро Мегуми! — Кугисаки бьет его в плечо. — Мы говорили о том, что Итадори хочет признаться в чувствах тебе. — Так вы не влюблены? Мне казалось, что вы так правдоподобно играете… — Всё, я не могу, — Кугисаки уходит в другую сторону гримерки, устало падая на кресло. Итадори поворачивается к Фушигуро, на его лице мягкая улыбка. — Я хотел поговорить еще в ту ночь, но ты… — Ушел, да, — Фушигуро поджимает губы. — Твоя карьера не стоит моих чувств. — Но ты мне давно нравишься, — Итадори берет его и за вторую руку. — Я не хотел, чтобы всё произошло под алкоголем, поэтому и сам растерялся, не знал, что сказать. А потом эта пиар-кампания… — Я очень рада, что меня все стали замечать только после скандала с отношениями! — крикнула Кугисаки. — Страдайте теперь вы. — Ты не влюблена в Итадори? — слабым голосом переспрашивает Фушигуро. — Я что, идиотка? Вы оба не в моем вкусе, — она начала вытирать макияж. — Но вы так себя вели, — пытается оправдаться Фушигуро. — Да как обычно, — закатывает глаза Кугисаки. — Ты сам виноват, если начал видеть в этом подтекст. Не ты ли два месяца назад выбирал со мной нижнее белье? И что мы, встречаемся? — Нет, но… — Фушигуро опускает голову. — Я идиот, да? — Кажется, ты слишком много думаешь, — мягко смеется Итадори. — К тому же, вы с первого дня слюни пускаете друг по другу, я же не слепая. А они, похоже, да. Потому что даже сейчас на лице Итадори такое волнение, будто Фушигуро может ему отказать. — Ты мне тоже нравишься, — Фушигуро говорит это тихо и с красными пятнами на лице, но этого хватает, чтобы его втянули в глубокий поцелуй со счастливым мычанием. Господи, Фушигуро правда идиот. В гримерку вновь врываются продюсеры, на этот раз оба. Они падают на свободный диван, в их руках бокалы с шампанским и бутылка. — Вот так на людях не делайте, — просит их Гето. — И всё отрицайте, — поддакивает Годжо. — Скажите, что это было помутнение, сценическое шоу. Шутка. Парни переглядываются, и даже Кугисаки выглядит настороженно. — Если вы запретите нам встречаться — я уйду из группы, — твердо и четко заявляет Итадори. — Юджи, — Мегуми легко бьет его по затылку. — Никуда ты не уйдешь. Продюсеры переглядываются и заливаются смехом. — Мы вообще думали, вы уже год вместе, — сквозь смех говорит Годжо. — А зачем тогда спектакль с отношениями? — злится Фушигуро. — Ну, такая драма безопаснее, чем ваше предложение. И оно сработало, — Годжо наливает шампанское второму продюсеру, а потом и себе. — Мы просто думали, что вы всё обсудили. — Просто сейчас помните о приватности, — поднимает бокал Гето. — За сингл, — бокалы продюсеров звенят, а вот айдолам они нальют максимум сок. Иногда Фушигуро их ненавидел. Но пиар-стратегии они всегда придумывали гениальные. И срабатывали они как надо. И теперь у него есть и успешная карьера, и кое-что намного важнее.