Кошмары

«Я никуда не гожусь» Эта фраза вновь прозвучала на весь головной отдел, пока оранжевый свет был настолько ярким, что глаза начали болеть. Но Тревожность будто этого не замечала, она очень быстро вертелась возле пульта управления, создавая тем самым небольшое оранжевое торнадо. «Нет-нет, всё же было по плану. Почему всё вышло из-под контроля? Неужели я всё испортила? Неужели я никчёмна и только врежу Райли?» — подобные мысли заполонили разум Тревожности, она ничего не замечала перед собой кроме экрана и пульта управления. Дыхание эмоции было быстрым и немного сбивчивым, её изумрудные глаза то бегали по пульту, то устремлялись на экран, а по её оранжевому лицу быстро стекал пот. Но вот вдруг пульт начал становиться серым, а вскоре и экран потух. Вместе с экраном начали затухать и все лампы, погружая всё в кромешную тьму, и лишь оранжевый свет, исходящий от самосознания, позволял хоть что-то видеть. — Ч-что это? Чт-что произошло?! — дрожащим от ужаса голосом прокричала Тревожность. Она судорожно повернулась к остальным эмоциям, надеясь, что у них найдется ответ на её вопрос. Но стоило ей повернуться, как она тут же замерла от ужаса. Все эмоции смотрели на неё полными ненависти глазами, пока они медленно рассыпались, превращаясь в пыль. Всего за пару секунд от них ничего не осталость, кроме пыли разных цветов. Тревожности потребовалось несколько секунд чтобы осознать, что же случилось, потому она лишь молча смотрела на разноцветную пыль, но вдруг её словно током пробило, а глаза стали намокать. Эмоция ринулась к тому, что осталось от ее коллег, но она будто шла через сугроб, а ноги стали ужасно болеть, от чего она на полпути свалилась коленями прямо на холодный белый пол. Но девушка не перестала ползти к другим эмоциям, пока самосознание повторяло одну и ту же фразу: «Я никуда не гожусь! Я никуда не гожусь! Я никуда не гожусь!» В конце концов Тревожность смогла доползти до пыли и дрожащими руками собрала её в ладони. Пыль блестела, кажется, всеми цветами: и жёлтым и синим и красным и фиолетовым и бирюзовым. Всеми цветами, каких были эмоции в головном отделе. — Нет-нет-нет, — затораторила Тревожность. Из её глаз потекли солёные слёзы. — Я не хотела этого! Я же хотела как лучше! Лучше для Райли! — кричала девушка в пустоту, будто бы был кто-то свыше, кто бы исправил всё это, или же сказал бы, что ей делать и как всё это исправить? Но в ответ была лишь тишина. — Пожалуйста, помогите, — уже шепотом сказала Тревожность, опустив голову на пол, позволяя слезам капать прямо на пыль, смешиваясь с остатками бывших эмоций. — А может, если всё соединить, то их получится вернуть? — пришла идея в голову Тревожности. Та хотела взять один из цветных песков в руку, но увидела, что сама начала медленно рассыпаться. — Оу, нет-нет! — закричала она, попытавшись встать, но ноги опять подкосило и она, снова упав, подпозла к стеклянному окну и начала отчаянно бить по нему, как будто её кто-то мог услышать. — Помогите мне, пожайлуста! Помогите! Нет! Нет! — от этого она лишь ещё быстрее начала рассыпаться и вскоре от рук ничего не осталось. Девушка попыталась встать, но сразу же потеряла равновесие, ведь ноги до колен тоже рассыпались. — Нет-нет-нет! — только и оставалось ей кричать, срывая голосовые связки, пока её тело медленно распалось в пыль.

***

— Нет! — прокричала Тревожность. Она тяжело дышала, будто бы в лёгких была вода. По её лицу медленно стекал пот, а её же рука вцепилось в сердце, от чего она чувствовала, как же быстро оно у нее бьётся. Тревожность судорожно посмотрела по сторонам и увидела, что все эмоции мирно спали в кроватях. Гнев тихо храпел, Радость даже в постели улыбалась, а грусть, свернувшись калачиком, уснула с книгой в обнимку. «Всё хорошо? Вроде бы все на месте… А что если прямо сейчас с пультом что-то не так? И-и он станет серым и с Райли что-то случится, а потом и со всеми нами?! Нет-нет!» — Тревожность на всё ещё ватных ногах кое-как встала с постели и пошла в сторону пульта, ведь мало ли что могло случиться? Может пульт уже начинает сереть, а так она бы могла всех предупредить или даже спасти! Хотя, даже если не смогла бы, то хотя бы умирать всем вместе не так страшно, как одной в окружении пыли из твоих коллег и друзей.

***

Тревожность дошла до заветного пульта. Было на удивление не так уж темно. Мягкий свет от самосознания и от экрана, на котором, кажется, показывали что-то веселое давали хоть какое-то освещение, благодаря чему девушка могла разглядеть, что пульт был как всегда белым с разноцветными кнопками. — Фух, всё хорошо, — вздохнула Тревожность, ложа руку на сердце. — Кто здесь?! — вдруг послышался чей-то вскрик, от которого Тревожность от неожиданности подскочила, а после спряталась под панель управления. Она накрыла руками свою растрёпаную голову и плотно закрыла глаза. Послышались шаги, от которых сердце у Тревожности забилось ещё чаще и ей показалось, словно она задыхается, как будто вместо кислорода в лёгкие поступала вода. Но вот чья-то тёплая ладонь ложится на её мокрое от пота плечо. — Тревожность? Что ты здесь делаешь? — спросил мужчина, осторожно вытаскивая подругу из-под пульта управления. — Я-я, ну, понимаешь, мне приснилось будто бы пульт ломается, все выключается, в тот день, когда я… довела Райли. А потом все исчезают и я тоже, — начала тараторить Тревожность, потирая потные ладошки друг об дружку, и не смея смотреть в глаза мужчины. — Тревожность, — начинает Страх, но его тут же перебивают. — Ах?! Я тебе помешала? Ох, прости-прости, пожалуйста, я просто хотела убедиться, что всё хорошо, я не хотела тебе мешать. — Тревожность, — чуть строже продолжает Страх. — Нет-нет, мне правда жаль, я вообще часто вам мешаю, и Райли. Иногда мне кажется, что лучше бы меня не было… ой, я снова начинаю мешать д… — в этот раз девушка не успела договорить, как её перебили. — Тревожность, послушай же ты меня! — не выдержал мужчина, хватая девушку за плечи, от чего та вскрикнула. «Ох, нет-нет, я его разозлила? Может, он теперь меня ненавидит за то, что я не давала ему и слова сказать?» — только и вертелось у нее в голове, от чего она комично открывала рот, словно рыба на суше, но так и не решалась ничего сказать. — Кхм, извини, — прокашлявшись в кулак, начал Страх. Он в разы смягчился, а после сказал: — Я понимаю. Мне тоже очень часто кошмары снятся, хаха… поэтому я и сижу здесь на дежурстве, хоть местные «программы» не отличаются особым разнообразием, но это меня успокаивает. Вот я и подумал, — прикусив губу, продолжил Страх, — может, ты посмотришь их вместе со мной? Просто, знаешь, я очень переживаю за тебя. — С тобой? — не веря услышанному, спросила Тревожность, но после она, нервно улыбнувшись, ответила: — Да-да, конечно, я с радостью! Только если, конечно, ты не против, — на это Страх лишь улыбнулся.

***

И вот Тревожность сидела на любезно притащенном стуле и снова она не знала, куда деть свои надоедливые руки, от чего она не слушала, что же ей там Страх рассказывает. «Не руки, а макаронины! Куда их деть? Может на бёдра? Нет-нет, не сюда, может снова в карманы? Это подходит для походки. Ай, ладно, была ни была!» — девушка, плотно закрыв глаза, положила одну из рук наугад и сразу ощутила тепло. Она медленно открыла глаза и, посмотрев вниз, увидела, что её потная рука накрыла тёплую руку Страха. Мужчина не сразу это заметил, но, осознав это, он, краснея, посмотрел на свою коллегу, от чего Тревога с тихим криком отдёрнула руку обратно к себе. — Извини! Это… это само как-то вышло! — краснея, затораторила девушка. — Всё хорошо, н-не извиняйся, — слегка поправляя галстук-бабочку, сказал Страх. — И-и, знаешь, мне даже понравилось… то есть, мне понравилось твоё прикосновение, то есть мне понравилась ты. Ай, то есть твоё тепло! А-а-а, — мужчина судорожно закрыл своё красное от смущение лицо. — Может, посмотрим программы? — всё так же краснея, предложила Тревога, смотря на Страх. — Да-да, отличная идея, как и всегда, — воскликнул Страх, убирая руки с до сих пор красного лица.

***

Стыд проснулся на удивление рано. Парень, немного повертясь в постели, вышел из общей спальни, тихо зевая, и вдруг он краем глаза увидел умилительную картину: Тревожность, сидя на стуле, уложила свою голову на плечо Страха, а мужчина, в свою очередь, уложил голову на рыжую макушку Тревожности, улыбаясь во сне. Посмотрев на них какое-то время, Стыд, мягко улыбнувшись, тихими шажочками вернулся в общую спальню, дабы не пугать и без того самых нервных эмоций команды и давая двум тревожникам побыть наедине.