ЭНРЛ

Юджи трепетно прижимает к груди валентинку. Небольшая открытка, с бабочкой из бумаги внутри, которая выпархивает, стоит только открыть подарок. Он очень долго разбирался, как это сделать, аккуратно сам красил крылья губкой, чтобы создать не грязный градиент, а красивое переливание цвета, и долго и муторно выводил имя Сатору, чтобы оно не выглядело так, будто писала курица лапой. Заворачивая за угол, Юджи замирает, взглядом натыкаясь на Сатору, у которого рук не хватает удержать все подаренные ему валентинки. Он светится самодовольством и спорит с Сугуру о том, что получил бы еще больше, если бы в их техникуме училось больше девчонок. А это так, прошелся по магазинам, а поклонницы сами собой образовались. С ним постоянно такое случалось. Его внешность, напоминающая внешность айдола или модели, привлекала необъятное количество внимания, которому, впрочем, Сатору невероятно льстило. Он не стремился избегать подобного, а потому прибавлял к этому всему свою наглую усмешку, прищуренный взгляд из-под очков, и — бинго, даже самые скромные девушки мчались вслед за ним, чтобы подарить что-нибудь, на чем можно нацарапать свой номер телефона. Они встречались уже несколько месяцев, и Юджи тщетно пытался привыкнуть к тому, какой объем внимания получает Сатору просто выходя на улицу. Он любил это внимание, любил потакать восхищенным взглядам и невинно флиртовать, впрочем, не переходя грань. За это нельзя было укорить его или обвинить в неверности, но всё же... Юджи очень старался усмирить обиду и ревность в груди. Ему не хотелось показаться неуверенным в себе ребенком с низкой самооценкой, который постоянно будет что-то запрещать своему возлюбленному. Тем более для Сатору это, кажется, было некоторой разгрузкой. Его ответственность за весь мир из-за той силы, которую он имел, чертовски сильно давила на него, даже если он сам этого не понимал. Чужое невинное восхищение по поводу его внешности казалось ему чем-то приятным, отвлекало от тяжелых будней. И все же, видя, что у Сатору просто нет места для его валентинки, Юджи чувствует горечь. Он не хочет просто кидать свой подарок куда-то в эту кучу — так бабочка случайно вывалится и никакого сюрприза не получится. На секунду он загорается желанием подойти к Сатору, обвинительно тыкнуть пальцем ему в грудь и потребовать избавиться от всего этого, но он сдерживает свой порыв, потому что это неправильно. Потому что люди, которые подарили ему эти валентинки ничем не виноваты, а сам Юджи никогда ничего не говорил против того, чтобы Сатору принимал чужое внимание. Он прячет валентинку и разворачивается, чтобы унести ее в свою комнату. А после убирает ее в коробку, доверху наполненную подарками, оригами, поделками и записками, которые Юджи так и не смог вручить Сатору, потому что у того не было для них места. Это, прежде всего, являлось проблемой самого Юджи. Разумом он понимал, что вместо того, чтобы копить разочарование и подсознательный гнев на Сатору, ему стоило с ним поговорить, но вместо этого он думал о том, что его парень мог и сам догадаться, что это неприятно для него. Мог и сам что-то с этим сделать. И Юджи не обязан объяснять такое, а вообще он не имеет права ничего ему запрещать или требовать… В общем и целом, да, коробка неподаренных подарков была почти переполнена и вечерами Юджи бережно перебирал её содержимое, любуясь проделанной работой и лелея мысль о том, что однажды подарит Сатору их все (он старался игнорировать грязное и унизительное желание заставить его почувствовать вину или что-то типа того). Это было сложно. В конце концов, Юджи привык чувствовать больше хорошего и позитивного и не хранить обиду на людей. Ему нравилось приходить на помощь, легко прощать, любить, дружить, заботится, защищать. Отношения с Сатору были для него чем-то новым, но совершенно прекрасным. Он любил его очень сильно, смущённо, ярко и красочно. Умилялся, когда Сатору покрывался румянцем от неожиданных поцелуев. Краснел сам, когда тот неожиданно вмешивался в миссии первогодок и спасал Юджи из самого пекла, в которое он залезал, зачастую, пытаясь спасти остальных. Однако после того происшествия в колонии, после встречи с проклятием такого высокого уровня и смертью из-за Сукуны, Юджи начал чувствовать, что что-то не так. Его реакция, эмоции стали настолько сильнее и быстрее, что контролировать их бывало просто невозможно. Он мог неожиданно начать злиться на себя ночью, за то, что не был достаточно силён, за то, что позволил Сукуне взять вверх, за то, что подверг Мегуми опасности. А в следующую секунду уже находил себя едва ли не плачущим, потому что ему было страшно вновь испытать то чувство, когда ты на краю смерти. Юджи не мог объяснить, как это работает. Почему его эмоции скакали от хороших к плохим и совершенно не контролировались им. Он еле как сдерживал гнев в одно мгновение, но в другое совершенно не понимал, чем он вызван, и почему он вообще его испытал. Эмоции сменялись одна другой так быстро, и Юджи старался сосредотачиваться на позитивных, всячески сдерживая все остальные и контролируя всё, что казалось ему не нормой. В конце концов, это просто эмоции — решил он для себя. Это не что-то важное, не что-то, что может действительно сильно на него повлиять, и он может сдерживать их и беспокоиться по этому поводу совершенно не стоит. На самом деле, ему стоило это сделать.

***

Был выпуск четвертого курса. Юджи готовился к нему за недели — накопил на красивое серебряное кольцо для Сатору с лазурным камнем (оно не было помолвочным, просто как знак… ну… чего-то серьезного), сделал фотоальбом с кучей студенческих фоток Сатору — с друзьями, на миссиях и каникулах, с ним самим. И Юджи рассчитывал на то, что получит пуговицу с формы Сатору и, может быть, сделает с ней браслет или кулон, что-то в этом… Он замирает, когда видит, как выглядит его возлюбленный, хаха. И пиджак, и рубашка Сатору абсолютно разодраны. Нитки торчат так, как будто пуговицы не срезали, а отрывали от одежды какие-то неандертальцы. Его торс оголен, и он выглядит не как выпускник, а скорее как порномодель, и все это совершенно не окей. Если коробочка с кольцом, которую Юджи держал в руке, не погнулась — это истинное чудо, потому что он сжимает ее с таким неадекватным приступом гнева, который настолько силен, что даже не шибко оправдан. Сатору подлетает к нему с невероятно широкой улыбкой, тут же отключая бесконечность. Но Юджи не замечает самого момента «отключения» техники, а потому мысль, что Сатору мог так же не включать ее, пока с голым торсом ждал, чтобы с него сдернули пуговицы, лишь добавляет сто очков к его агрессии. Он чувствует омерзение. Сатору для него тошнотворно омерзителен в данный момент, и когда он лезет с объятиями, Юджи резко и достаточно болезненно отталкивает его, прикладывая недюжинную силу. Счастливый выпускник болезненно ойкает, но даже не думает обижаться, уверенный, что Юджи случайно. Правда когда следом за этим в него прилетает какая-то синяя бархатная коробочка, он начинает догадываться, что что-то не так. Одна золотистая пуговка мелькает в ладони Сугуру и именно это становится спусковым крючком к эмоциям, которые Юджи так тщетно пытался сдержать. Факт того, что несмотря на действия его чертовых поклонниц, Сатору смог озаботиться тем, чтобы у его друга осталась его пуговица, — хотя традиционно ее принято было дарить возлюбленным, — но он не задумался о том, чтобы сберечь одну, пускай даже не вторую, пускай даже не с пиджака, для Юджи — убивает что-то у него внутри. — Юджи? — Мы расстаемся, семпай. Ныряй в свободное плавание, хотя, судя по всему, ты из него и не выходил, — ледяным тоном отвечает Юджи на его непонимание. Сразу после того как он кинул в него коробку, весь гнев просто испарился, оставив после себя мертвое, холодное равнодушие. Нет даже стыда за публичность этой мизансцены, нет ничего — Юджи разворачивается и уходит быстрым шагом, кинув на Сатору лишь один взгляд, полный отвращения. Все сначала замирают в шоке. Никто не ожидал от него такого проявления эмоций, и это действительно поражает абсолютно всех. Нобара шипит что-то наподобие «наконец-то», в основном, только для того, чтобы Сатору услышал и ему было побольнее, потому что этот мудак, по ее определению, заслужил. Но больше времени нет, и она мчит за Юджи, вместе с Фушигуро, который тоже проходит рядом с семпаем, чтобы задеть его плечом — мелкая выходка, однако именно она выводит Сатору из ступора. Он судорожно падает на землю, выискивая кольцо, которое выпало из брошенной в него коробочки, вопреки тому, что Сугуру одергивает его. — Идиот, иди за ним, объяснись, бегом. — Кольцо, черт, я его не вижу, — Сатору готов взвыть от того, насколько иронично то, что он его не видит. Но он не готов его потерять, потому что каждый подарок Юджи бесконечно, бесконечно ценен для него. Он судорожно шарит руками и наконец нащупывает пропажу, а Сугуру в этот же момент дергает его наверх, заставляя подняться на ноги и впихивает в придачу к кольцу пуговицу, которую его попросили сохранить от назойливых «фанаток». — Блять, Сатору, быстрее, иди и объясни все, — но наставления уже не нужны, потому что тот сразу же телепортируется в комнату Юджи.

***

Юджи садится на кровать, захлебываясь слезами. Гнев, который он ощущал жалкие секунды назад сменяется болью и настолько необъятной грустью, что он ничего не может с ними поделать. Слезы катятся по щекам, а он продолжает накручивать себя, раз за разом прогоняя в голове мысли о том, что Сатору даже не подумал о том, что Юджи будет неприятно, что всё это время он как-будто и не находился в отношениях, что для него всё словно и не было так значимо и серьезно, как для Юджи. Он не слушает, что говорят Нобара и Мегуми. Они сидят возле него — Фушигуро присаживается на колено к его ногам, бережно беря его руки в свои. Нобара стирает его слезы с щек и нежно целует висок. Но все это совершенно не делает состояние Юджи лучше, потому что он словно находится в себе, внутри себя, в четырех стенах, запертый с огромной бурей эмоций, которые сдерживал всё это время. Постепенно грусть по одному поводу, сменяется горем совершенно по другой причине. Юджи не хотел расставаться. Не хотел говорить грубых слов. Не хотел превращать праздник Сатору, праздник выпускников в какой-то драматичный скандал. Он такой тупой, такой жалкий, сорвался из-за ничего и испортил всем всё. И он не представляет, как всё исправить, потому что теперь стыд накатывает на него с удвоенной, утроенной силой, и ему хочется и вовсе не думать о произошедшем. Самое обидное в этом всем, что Юджи даже не понимает, что с ним не так и почему он так поступает. Ему нужно было просто поговорить с Сатору, а не держать всё в себе. Ему стоило разобраться со всем лично, а не при всех. Ему нужно было потерпеть ещё один день, а не портить всё здесь и сейчас. Однако когда Сатору резко появляется в комнате, агрессия вновь накатывает с новой силой. Это необъяснимо, потому что Юджи только что думал о том, что ему больше не стоит позволять себе так срываться на окружающих и при окружающих, но вот Сатору стоит перед ним в этой блядской разорванной рубашке, словно только что вернулся с какой-то оргии, и Юджи воспламеняется как спичка. — Юджи, я… Он не дает Сатору договорить, вскакивая с кровати так резко, что чуть не ударяет Мегуми, который и без того чертовски злобно смотрит на семпая. Сатору дергается, думая, что его ударят, впервые увидев ожесточенный настрой Юджи не в сторону проклятий, а направленный на него самого. Но розоволосый комок агрессии хватает с полки какую-то большую коробку, и уже вместе с ней напирает на Сатору, буквально выпихивая его в коридор. Как только тот перешагивает порог, Юджи бросает на него коробку вместе со всем ее содержимым. Такой вот у него сегодня день бросания различных коробок в своего парня. Бывшего. Слезы снова начинают течь по щекам. Он смотрит на свои подарки, к которым так бережно относился, лелея мысль всё же подарить их однажды. Подарки, небрежно раскиданные по коридору, — потопчитесь на них, если хотите, — и боль пронзает его всего насквозь. — Дарю, — шипит он, пока слезы льются ручьем, а Сатору предпринимает еще одну попытку что-то сказать. — Не надо. Я не собираюсь ничего выслушивать от того, кто выглядит как будто все его поклонницы трахнули его этим утром, — жестко выговаривает Юджи, чувствуя мимолетное облегчение, удовлетворение от того, что высказал это. Но стоит захлопнуть дверь, как его рыдания становятся жуткими и громкими. Этих отвратительных, грубых слов Сатору не заслуживал. А Юджи и не хотел их произносить. И он хотел помириться, а не рассориться в хлам. И мысль, что все его бережно хранимые подарки будут растоптаны ходящими по коридору людьми и, наверное, самим Сатору, убивает его. Он стекает прямо по двери вниз, задыхаясь в истерике, и то, что его друзья видят ее, лишь сильнее унижает. Мегуми пробует поднять его, чтобы Нобара смогла выскользнуть за успокоительным к Секо, но Юджи чертовски силен даже в приступе своих рыданий, поэтому когда Сатору телепортируется внутрь комнаты вновь, держа в руках коробку с собранными обратно подарками, никто из них не выгоняет его. Он с легкостью поднимает Юджи на руки, бережно прижимая к себе, и садится вместе с ним на кровать, убаюкивая в своих объятиях. Кугисаки мчит за лекарством, а Мегуми открывает окно, чтобы проветрить, и включает ненавязчивую музыку на телефоне, чтобы немного сбить сосредоточенность Юджи на его собственных эмоциях. Хоть он сам и не замечал, но первогодки, которые находились с ним большую часть времени давно поняли, что после того инцидента у Юджи были некоторые проблемы с его эмоциями. Пока всё не доходило до подобной бури, но они были бдительны последнее время, стараясь не упустить момент, когда стоит оказать поддержку. На самом деле, они рассчитывали, что Юджи придёт и расскажет им о том, что его волнует. Им или хотя бы, мерзость какая, своему проклятому парню. Но время шло, а Юджи продолжал переваривать свои проблемы в себе. Словно мысль, что он сам нуждается в помощи никогда даже не приходила в его голову, в то время как все остальные для него нуждаются в его заботе априори. Сатору напробу начинает говорить, не зная, станет ли его голос раздражителем или поможет успокоиться в этот раз, но сейчас Юджи реагирует на него слишком бурно, и он тут же затихает, не делая попыток больше, только продолжая сжимать измотанного эмоциональными потрясениями возлюбленного, пока тот прижимается к нему, уже облаченному в водолазку. Телепортировался ли Сатору только лишь за тем, чтобы переодеться на скорую руку и больше не тревожить Юджи своим внешним видом? Безусловное да. Успокоительные не начинают действовать сразу, но уже через полчаса Юджи не плачет и не злится, а скорее кажется равнодушно-холодным. Еще через полчаса он засыпает на руках Сатору. Нобара и Мегуми не выпроваживают его лишь потому, что им не хочется нервировать беспокойного друга такими передвижениями, но их кусачие взгляды не дают Сатору сидеть расслабленно. Они не обсуждают ни его поступки, ни действия и слова самого Юджи. Говорят только о том, что ещё можно сделать, чтобы облегчить его состояние и стоит ли перенести поездку, запланированную на выходные. — Можно и не переносить, нужно просто изъять из неё главный его источник стресса, — тихо хмыкает Нобара с пренебрежением кидая взгляд на Годжо. Тот супится, но не отвечает на провокацию, боясь разбудить Юджи. Он не испытывает стыда или вины перед его друзьями, да и ему глубоко плевать на их мнение и взгляды, но вот за чувства Юджи его берёт бесконечная боль. Судорожно собирая раскиданное по всему коридору содержимое коробки, Сатору сам едва не заплакал. Красивая валентинка, не похожая ни на одну покупную, с порхающей бабочкой, заточенной внутри. Запечатанная в самодельную упаковку плитка шоколада — Сатору уверен, что Юджи готовил его сам. Альбом с их милыми записками друг к другу, которые Юджи сохранил. Тетрадки с маленькими очаровательными рисунками, оригами журавлей, открытки на праздники и маленькие подарки — блеск для губ, запонки, галстук, очки. Он может вспомнить сотни случаев, когда кто-то другой дарил ему нечто подобное. Девушки заваливали его подарками по поводу и нет, и даже если он не носил и не использовал их, он все равно принимал их, а мог бы получить нечто гораздо более ценное, сделанное не под влиянием восторга от его внешности. Столько упущенных стараний Юджи для него. Столько невероятно красивых, несущих в себе так много, подарков. Ему никогда не казалось, что Юджи беспокоят его поклонницы. Чужое внимание льстило, и когда его парень ничего не высказал против этого с началом их отношений, Сатору уверился, что всё в порядке. Потому что обычно Юджи тот, кто говорит в лицо всё, что его не устраивает. Очевидно, не всегда. Когда начинает смеркаться, Нобара все же уходит из комнаты, засыпая на ходу, но всё же не забыв кинуть неодобрительный взгляд в сторону семпая. Мегуми собирается ночевать в комнате Юджи, но это не шибко то удобно, и Сатору тихим голосом предлагает ему пойти спать. — Ты всё равно в соседней комнате. Если что-то будет не так, ты услышишь. — Если ты не поставишь завесу, — хмуро отсекает Фушигуро. Сатору поджимает губы, засчитывав этот аргумент. — Я его люблю, Мегуми. Мне нет нужды причинять ему вред. Я беспокоюсь о нём. — Это совершенно не мешает тебе быть невнимательным к его чувствам и постоянно игнорировать его беспокойства. — Он не говорил! — возникает Сатору, чувствуя себя оскорбленным, но тут же утихает, когда Юджи ворочается у него на руках. — Я мало что об этом знаю, — едко отвечает Мегуми, — но в моем понимании, люди, которые заявляют, что любят, вроде как проявляют чуткость к объектам своей любви. Ну, знаешь, ровным счетом так же, как Юджи понимал, что тебе нужнó чужое внимание, ты мог бы уловить, что никому не будет комфортно видеть своего парня, который полураздет благодаря своим поклонницам. Да тут даже чутким быть не надо. Просто стоило подумать. — Это произошло наплывом? Какие-то мелкие девчонки набросились на меня все в слезах, так прося эти чертовы пуговицы. Хорошо, что свою вторую я сразу отдал Сугуру на хранение. И я использовал свою технику, просто только на теле, не на одежде. Конечно я не… — он со стыдом признается в этом, — …не думал. Все, о чем я думал, это предложить Юджи съехаться, потому что я купил дом не так далеко отсюда, и я мог бы подвозить его до колледжа. И я думал об этом постоянно, и ничто другое особо меня не волновало… Сатору вспоминает, как Юджи холодно посмотрел на него, так, словно он самое мерзкое, что было на этом свете. Вспоминает, как сказал, что они расстаются. Даже несмотря на то, что Сатору знал, что его парень бывает эмоциональным, но в целом, отходчивым, и что он никогда бы так резко не разорвал их связь, это всё равно ударило по нему сильнее, чем что-либо ещё. Ничье другое внимание не спасёт его, не поможет ему, не сделает его счастливым, если у него не будет внимания Юджи. Если Юджи будет смотреть на него так, говорить с ним ледяным тоном, от которого стынет сердце. Тяжесть в груди ощущается на физическом уровне. Сатору думает обо всём. О подарках Юджи, о каждом разе, когда он мог их подарить, но не стал, о девушках, которые клеились к Сатору и которым он не запрещал это делать, о том, каково ему самому было бы смотреть на то, как с Юджи так общаются. Мысли путаются в его голове. Он никогда не воспринимал это — толпы поклонниц из ниоткуда — серьёзно. Это было данностью. Его баловали в детстве, баловали и сейчас — вниманием, комплиментами, восхищением. Возможно, это было немного ненормально, то, как он нуждался в этом, но до этого момента Сатору не видел в этом проблемы. Что ж, это время прошло. Ему стоило действительно быть более чутким. Но он словно жил в сказке, любимый самым прекрасным парнем на свете, наслаждающийся чужими подарками и комплиментами, в такие моменты не задумывающийся о проклятиях, смертях, силе, которой он наделён.

***

Когда Юджи просыпается, Сатору рядом с ним. Он привычно поворачивается к нему лицом, утыкается носом в ключицы и вдыхает родной запах, но спустя минуты приходят воспоминания. Хочется провалиться сквозь землю. Умереть от стыда. Снова разрыдаться и исчезнуть с лица Земли. Боже, боже, боже. Это позор. Это ужасно. Истерика при всех. Скандал на пустом месте. Его грубые слова. Его действия. Боже он ударил Сатору — оттолкнул, но это одно и тоже с нечеловеческой силой Юджи, — бросил в него кольцо… Кольцо. Оно было таким красивым, так подходило Сатору, Юджи так долго копил и так мечтал его подарить, ему казалось, что на пальце Сатору оно будет выглядеть просто невероятно… Он душит всхлип. Еще одна истерика — это явно перебор. Коробка с его подарками. Несмотря на то, что он чувствовал горечь, когда перебирал их, они всё же были ему дороги. Он вложил в них столько усилий и любви, а теперь они, наверное, валяются в мусорном мешке уборщицы. И расставание. Юджи сказал, что они расстаются. Даже если Сатору посчитал это мимолетным выхлопом, будет ли он против этого после такого шоу? Кто вообще решает проблемы расставанием? Боже, какой же он идиот, идиот. — Юджи? — тихо шепчет только что проснувшийся Сатору, и Юджи замирает испуганным зайцем, боясь представить, что ему скажут. Опережая события, он зажмуривается и судорожно начинает шептать: — Прости-прости-прости, Сатору, прости меня, я не хотел расставаться, и те слова, и я ударил тебя, прости, пожалуйста, прости меня, я так виноват, — Сатору зарывается рукой в его волосы и нежно перебирает, целуя макушку и прерывая. — Эй, всё хорошо, Юджи? Всё в порядке, это я хочу извиниться, а ты даже не дал мне сделать это первым, — Юджи затихает, но всё же прячется у Сатору на груди, всё еще панически боясь столкнуться с последствием всего вчерашнего… экспириенса. — Юджи, мне жаль. Мне казалось, что всё в порядке, и я пренебрег твоими чувствами, не подумав, как неприятно тебе могло быть. Я ожидал, что ты скажешь мне, если что-то будет не так, — Юджи морщит нос, понимая, что именно это он и должен был сделать как адекватный человек. Просто сказать. Поговорить о том, что его волнует, а не держать в себе. Однако Сатору не винит его, в его голосе нет злости, и это успокаивает. — И нет ничего страшного в том, чтобы выплеснуть все, что в тебе накопилось, ладно? Никто не винит тебя за это, а если бы кто-то стал, я бы просто убил этого человека и всё, — легко продолжает Сатору, в очередной раз с поразительной простотой говоря о чьих-то там воображаемых смертях. Приходится найти в себе силу воли, чтобы все же приподняться и посмотреть Сатору в глаза, но Юджи собирается и делает это. Он кусает губы от волнения, его глаза безумно сильно покраснели от слез, и Сатору мучительно смотреть на него, сожаление разъедает его сердце, и он целует чужой лоб снова и снова, щеки, нос, уголок губ, губы, в конце концов. Он поднимает левую руку, чтобы показать, как восхитительно сияет кольцо на его безымянном пальце. — Конечно, ты выбрал своеобразный способ подарить мне его и сделать предложение, но это определенно да, — с улыбкой говорит Сатору, стараясь перевести их разговор в более теплое русло. Теперь у Юджи покраснели не только глаза, но и щеки и уши. Он хотел начать объясняться, но потом подумал, что это будет грубо, сказать, что это не было предложением, но потом подумал о том, что если это было предложением, то тогда он и впрямь сделал его отвратительно плохо, и, аааа, как же всё это сложно! Видя его мучения, Сатору мысленно хихикает. Он понимает, что кольцо едва ли было помолвочным, но почему бы не умолчать об этом на некоторое время. По крайне мере, так они точно дают друг другу понять, что не расстались из-за этого инцидента. — И за все подарки, которые ты мне, э, не подарил, спасибо, Юджи. За эту ночь я смог рассмотреть все из них, и если бы я знал, я никогда в жизни бы не стал тратить время ни на один чужой подарок, их просто не существовало бы для меня. Прямо как сейчас. Юджи чувствует, как что-то в груди наконец отпускает. Осознание, что его старания не были потрачены впустую, что Сатору оценил их, — это бесконечно радует. — И я… прости за тот мой вид, — осторожно начинает Сатору эту тему, боясь, что для Юджи она снова станет чем-то вроде триггера. Что ж, тот и впрямь напрягается, но скорее из-за вины за собственные слова и действия, чем из-за злости на Сатору. — На мне была техника бесконечности. Не на одежде, но на мне — безусловно. И я просто даже не думал о том, как это могло… выглядеть. Я просто не заметил, в какой хлам был превращен, потому что я целый день думал о… кое-чем, что мне бы очень хотелось сделать и что меня, мм, немного… волновало. Но прежде, — Сатору тянется к тумбе, на которой оставил переданную Сугуру незначительно-значительную, как оказалось, драгоценность. — Это вторая пуговица с моего пиджака, я срезал ее заранее, потому что я бы хотел, чтобы она была у тебя и только у тебя, и через три года я бы хотел получить твою, —Сатору невольно начинает тараторить и запыхаться, подходя к самому важному и только нежелание показаться слишком робким удерживает его от того, чтобы зажмурить глаза. — И я хотел бы спросить у тебя… не против ли ты… съехаться со мной, — наконец выдыхает он, а после, чувствуя напрягающую его тишину, сразу же начинает накидывать аргументы: — Я купил тот домик, который мы снимали на каникулах, помнишь? Он очень тебе понравился, и он не так далеко от колледжа, и я всегда смогу подвозить тебя — ну, когда куплю, то есть, ха, конечно же, получу права, а пока можем использовать Иджичи или такси, без разницы. Там больше уединения, а еще я переоборудовал подвал под ну, что-то типа кинотеатра, а вообще, если тебе все-таки не настолько там нравится, мы можем подыскать квартиру или… — Юджи прерывает его, аккуратно положив руку ему на щеку и заткнув рот мягким поцелуем. — Я согласен. Я только за. Всеми руками и ногами. Правда! Прости меня за то, что испортил твой выпускной, когда ты собирался сделать мне такой подарок, — смущенно щебечет Юджи, но Сатору, разморенный лаской, лишь отмахивается. — Я получил за этот вечер в десятки раз больше подарков. И я вовсе не жалею о произошедшем, потому что так я хотя бы смог понять, что это тревожит тебя. Мне жаль, что я был идиотом, который не увидел этого раньше. — Ничего, это я… — в конечном итоге, беспрерывные потоки извинений с обеих сторон прерываются мягкими, теплыми поцелуями. Они съезжаются через неделю. Сатору практически вынуждает Юджи просто принять те эмоции, которые он тогда испытал и не извиняться за них перед каждым встречным. Нобара с Мегуми в этом ему помогают, требуя от Юджи перестать беспокоиться по поводу того, что, о Боже, какое удивление, он тоже человек и может испытывать не только что-то хорошее. Через полгода они с Сатору идут на совместную терапию. Юджи слишком долго сопротивлялся тому, чтобы пойти, поэтому Сатору преподносит это как вариант сходить вдвоём, но всё же большой упор на их первом сеансе идёт на чувства Юджи. Психолог направляет его к психотерапевту и, в конечном итоге, теперь у них на руках есть диагноз, который пусть и не делает жизнь значительно легче, но хотя бы даёт понять, с чем они имеют дело. Когда Юджи узнает, с чем столкнулся, ему беспокойно и страшно за то, как это сказывается на их отношениях, но Сатору фыркает на все его тревоги, узнавая все больше и больше об этом, чтобы понимать, чем он может помочь. В конечном итоге, это всё тот же Юджи — светлый и невероятно добрый, искренний луч солнца, который безумно любит Сатору, который так же сильно любит его в ответ. Иногда эмоции захлестывают его вновь, но нет никакой сложности в том, чтобы справиться с этим, когда рядом есть человек, полностью понимающий и спасающий из такого состояния. Они стараются все больше говорить и рассказывать о том, что и почему чувствуют, и, в конце концов, это дарит какое-то особое ощущение спокойствия для каждого из них. Трудно первое время заставить себя обсуждать даже мелочные проблемы, которые возникают у них с переездом, с общим бытом и прочими деталями, но постепенно это входит в привычку. Обсуждение, всё же, гораздо легче и приятнее, чем ссора, которая последует, если его не будет. Во время выпуска Юджи, он дарит Сатору пуговицу, а Сатору делает ему предложение. В синей коробочке кольцо, очень напоминающее то, что Юджи подарил ему три года назад. Красивое, сверкающее, но не сильно вычурное. Юджи в восторге. На следующее лето они играют свадьбу. Их свадебная клятва наполнена шутками и глупостями, но звучит просто восхитительно. И слова «и в горе, и в радости» играют особенным трезвучием исключительно для них двоих.